— Да, мэтр Дегатти, — сказал Дзимвел. — Мы позвали вас с вашей прекрасной супругой не только ради очищения миров от Грибатики, но и для семейных дел. Помочь в нашем секретном проекте. Сделать одного из нас демолордом.

— Прибить Тьянгерию, — закончил за него волшебник и дернулся, будто к чему-то прислушиваясь.

— Да, именно так, — тут же подтвердил Дзимвел. — Вы нам нужны. Не конкретно вы — просто какой-нибудь волшебник. Знающий низшую магию.

— Сразу говорю — жертвой на алтаре я не буду, — покачал головой Майно. — Знаю я эти ваши «какой-нибудь волшебник».

— Нет-нет-нет, — успокоил его Дзимвел. — Просто на одном из этапов нужен особый специалист, которого среди нас нет. Найти такого не так уж трудно, но ты все-таки муж нашей сестры и многое знаешь о демонах… ты самый логичный и доступный кандидат. Именно на тебя я рассчитывал, когда строил план А3.

— А что с А1 и А2?

— С ними тоже все в порядке. Я не хотел рассчитывать только на один вариант, поэтому приготовил два запасных. Хотя бы один да сработает.

Все взгляды скрестились на волшебнике. Демоны явно неоднократно уже все это обсуждали и сейчас настороженно ожидали реакции смертного.

Майно задумчиво подпер пальцами подбородок. Он тут единственный сидел на приставном стуле, потому что сталагмитов оказалось только тринадцать. Лахдже сиденья тоже не хватило, но она просто вырастила его из самой себя, частично внедрившись в пол, так что казалось, будто она сидит на точно таком же сталагмите. Майно же достал стул из кошеля.

— Что мы с этого будем иметь? — спросил он, выдержав приличествующую паузу.

— Когда… если я… один из нас станет демолордом, то все фархерримы будут под его защитой, — произнес Дзимвел. — Никто в Паргороне, в том числе другие демолорды, вас не тронет. Покровительство и безопасность.

— А полукровки тоже? — осведомился Майно.

Дзимвел ненадолго задумался, потом окинул быстрым взглядом остальных апостолов. Почти все чуть заметно кивнули.

— Да, в том числе хальты и полулюди, — сказал он.

— Мы согласны, — сказал волшебник.

— Ты именно ради этого согласился прийти? — осведомился Дзимвел.

— Да. Чтобы ты не позабыл включить в сделку хальтов и майнид.

— Кто такие майниды? — не поняла Маура.

— Дети фархерримов и людей, — пояснил Дегатти.

— А-а-а… — протянула она.

— Суть Древнейшего, еще один… — пробормотала Кассакиджа.

Ты правда ради этого?..

Я просто догадывался, чего они от нас хотят. Я все взвесил и понял, что если мы откажемся, то останемся за бортом. И тогда в случае проигрыша фархерримов могут просто уничтожить — включая мою жену и детей. А в случае выигрыша за бортом могут остаться полукровки — да и нас самих Дзимвел может невзлюбить.

Получив согласие Отшельницы и ее мужа, апостолы заметно расслабились. Кажется, они ожидали, что мистерийский чародей потребует за свою помощь гораздо больше, и порадовались, что отделались такой малостью.

Но теперь пришло время составлять договор. На стол легли четырнадцать листов пергамента, где, во-первых, повторялась та же клятва, что апостолы уже приносили прежде, а кроме того, говорилось, что демолорд-фархеррим, кто бы им ни стал, будет обязан помогать своему народу, защищать его от всех невзгод и поддерживать апостолов. При этом апостолы не становятся его свитой или слугами, новый демолорд будет не их патроном или господином, а просто… апостолом-прима.

Дзимвел по факту всегда был именно таким апостолом, так что изменится в их отношениях не так уж много.

— Знаете, это все просто замечательно, — вдруг сказал Кардаш. — У тебя просто прекрасные планы, Дзимвел, ты безусловно лучший среди нас, и я был бы только рад видеть тебя демолордом. Но пока мы все это не подписали… знаете, есть еще один вариант. Мне тут намедни сделали особое предложение… не мне одному, конечно, а всем нам, просто через меня. Могу я озвучить?

— Конечно, — тихо сказал Дзимвел.

— Нас возведут в четвертое сословие, — произнес Кардаш. — Нас, апостолов. Сделают вице-королями колоний, особой кастой.

— Звучит привлекательно, — заинтересовался Каладон. — Я даже знаю, какую колонию бы себе выбрал.

— И я, — задумчиво произнес Ветцион.

— Да, очень хорошо звучит, — согласилась Дересса. — Для нас. А что будет с простыми фархерримами?

— М-м-м-м… ну-у-у-у… э-э-э-э… — замялся Кардаш. — Ими придется пожертвовать. Нас должно остаться только тринадцать… четырнадцать, если вместе с Отшельницей. С нами заключат ту же сделку, что когда-то с бушуками — нам отдадут колонии, но ограничат наше число.

— Разве кто-то ограничивал число бушуков? — осведомилась Маура.

— Нет, но им ограничили число демолордов. Он у них может быть только один, хотя они держат в руках весь Банк Душ. Так же будет и с нами — ничего не нужно делать, не нужны никакие планы, надо просто…

— Забыть о лишних, — угрюмо произнес Агип.

— О, мне это нравится ничуть не больше, чем тебе! — вскинул руки Кардаш. — У меня все перевернулось внутри, когда я услышал такое! Но меня попросили передать это предложение всем вам, чтобы все могли решить, совместно…

— Кто попросил? — спросила Дересса.

Кардаш сделал многозначительное лицо и вскинул палец кверху. Потом показал жестом, что на его устах печать молчания. И добавил:

— Лично я резко против. Несмотря на то, что у меня нет среди вас родных и близких, за полтора года я обзавелся в урочище кучей друзей и мне больно даже думать о таком исходе событий. Но решать, мне кажется, должны все, верно? Я надеюсь, наш уважаемый Дзимвел не будет против, если мы проголосуем? Хотя бы просто ради интереса. Голосование может быть закрытым…

— Что ж, проголосуем, — спокойно сказал Дзимвел, извлекая стопку бумажных квадратиков и карандашей. — Те, кто за предложение Кардаша — нарисуйте крестик. Кто против — кружок. Потом бросайте в урну.

Все уставились на бумажные квадратики. К карандашам никто не притрагивался. А Кардаш, будто спохватившись, сказал:

— Ах, чуть не забыл. Детей и супругов позволят оставить. Иначе, конечно, никто бы не согласился.

Это возымело эффект. Апостолы медленно взялись за карандаши. Один за другим значки ставили Ао, Агип, Дересса. Такил, закусив палец, покосился на сидящего рядом Кардаша и буркнул:

— Не подсматривай.

Лахджа, конечно, сразу поставила кружок. Дзимвел и Кардаш тоже что-то написали. Все еще колебались Ветцион, Ильтира, Каладон, Маура, Яной и Кюрдига — но и они один за другим опускали бумажки в урну.

Последней свою кинула Кассакиджа. Дзимвел не стронулся с места, хотя все выжидательно на него смотрели, и урну опрокинул Кардаш. Он быстро разделил бумажки на две группы и с сожалением произнес:

— Восемь крестиков. Большинство согласно.

— Что ж… — медленно произнес Дзимвел. — Я приму решение большинства, раз оно именно таково. Но перед тем, как оно вступит в силу, позвольте спросить вас: а почему, как вы считаете, нам сделали такое предложение? Как вы думаете, какой им смысл избавляться от простых фархерримов? Чем они мешают владыкам Паргорона?

Апостолы молчали. На одних лицах был гнев, другие отводили взгляды.

— А я вам скажу, — продолжил Дзимвел. — Они хотят нас… оскопить. Ослабить. Ведь признают они нас только формально и в могуществе мы ничего не прибавим. А своего племени лишимся.

Тишина. Зловещая, тяжелая тишина. Стало слышно, как шумит водопад.

— Поймите, — произнес Дзимвел. — Они хотят, чтобы мы сами позволили истребить большую часть нас, чтобы потом спокойно и легко расправиться с оставшимися.

— Это бессмыслица, Дзимвел, — напряженно произнес Кардаш. — Очень многие дети Мазекресс живут и благоденствуют, лишившись родни.

— Поодиночке. От них всех осталось по одному представителю. От нас тоже в конечном итоге останется всего один. Кто это будет, как вы думаете?

Никто не ответил, хотя все знали ответ.

— Это буду я, — кивнул Дзимвел. — Не ты, Кардаш. Мне уже делали такое предложение, лично Темный Господин. Может, и тебе делали?.. Но тебе солгали, потому что ты здесь только для того, чтобы вбить между нами клин. А потом в тебе отпадет необходимость и тебя в лучшем случае засунут на какую-нибудь мелкую должность. Ты будешь на посылках, лишь вспоминая о временах, когда был королем.