Изнутри раздался дикий рев и грохот выстрелов. Здание затряслось, как в землетрясение, а потом просто начало складываться, как карточный домик. Подкосились стены, обрушилась крыша, из двери вылетел Колдун, а из-под обломков принялось выбираться… нечто.

Огромный шоггот. Бесформенное месиво с кучей глаз и щупалец. Оно вцепилось в куски здания, прикрываясь ими, как щитами, и поползло по снегу, словно гигантский мерзкий броненосец.

— Проект номер шестнадцать?.. — изумился Мертвец. — Здесь?..

— Скорее уж оригинал… — сказала Химера, вытаращив глаза. — Но он же сдох!

— Создали нового! — рявкнул Колдун, хлеща цепями. — Но этот пока мелковат!

Тварь отбивала его удары кусками здания. Но те, что все-таки достигали плоти, оставляли глубокие ожоги, и тварь вздрагивала.

Но людей она словно упорно игнорировала. Страшная туша метнулась к последнему оставшемуся зданию, из нее вылетели костяные булавы, круша стены — а потом разверзлись пасти, из которых хлынуло пламя. Несколько выбежавших зомби были просто перемолоты в кашу, а потом сожжены.

— Погодите, коллега! — окликнул Колдуна Бывалый.

— Не мешай! — рыкнул тот.

— Мы чего-то не понимаем! Оно убивает мертвецов, а не порождает!

Колдун нахмурился, опуская цепи. А тварь выплюнула вверх длиннющую шею, отрастила на ее конце сразу сотню глаз на стеблях и принялась будто сканировать станцию… остатки, догорающие остатки антарктического городка.

Быстро сократившись в размерах, выпустив две длинные согнутые ноги, она сиганула на пару сотен метров, переместилась к уже зачищенным модулям и принялась быстро-быстро их осматривать, нюхая воздух и мерцая какими-то странными гребнями на голове.

В паре мест она плюнула пламенем. Крохотный шарик растекся по зданию сверхгорячей плазмой. Снова и снова.

Агенты смотрели на это издали, держа наготове стволы. Колдун рылся в своей поясной сумке, Химера бормотала заклятие. Но тварь не нападала. Еще повертевшись на тонких игольчатых ногах и убедившись, что уничтожать больше нечего, она принюхалась, повернула зубастую голову к агентам и сказала:

— Если вы взяли образцы, то лучше сожгите. Здесь и сейчас. Это пагуба миров.

Мертвец замешкался. Но Колдун оторвал его руку от кармана, сам достал оттуда пробирку с серой грязью и швырнул ее в пламя.

— Я думаю, нам лучше прислушаться, — сказал Бывалый, пристально глядя на Мертвеца.

Тот нехотя достал из-за пазухи остальные пробирки. Когда и они исчезли в пламени, тварь язвительно сказала, почесывая обожженные, все еще дымящиеся места:

— Спасибо за сотрудничество. Андре, где мой фотоальбом?

— Что?.. — моргнул Бывалый.

— Фотки с Парифата. У меня мало фото со всей семьей. Вы забрали больше половины.

— Мы не могли его там оставить и не знали, как с вами связаться, — после секундного промедления сказал Бывалый. — Вы можете получить его обратно в любое время.

…Сквозь Лимбо Лахджа скользила раздраженная донельзя. Дзимвел поручил ей этот очаг буквально в последний момент со словами: «Это же твой мир? Там микропрорастание, плевое дело».

Дело и правда было плевое. Грибатика проникла на родную планету не больше недели назад, почти не успела разрастись, заразила всего одну полярную станцию, и для выжигания хватило одной Лахджи. Все бы прошло очень легко и безболезненно…

…Если бы не агенты Организации… особенно один из них.

О, Андре потом очень извинялся. Дал адрес, где можно забрать фотоальбом. Но раны по-прежнему болели, тело ломило, а отсутствие возмездия портило настроение.

Лахдже вспомнился один старый злющий монах, который когда-то обжег ее примерно так же. Ощущения были похожие.

Таких микропрорастаний сейчас много. Грибатика как будто сообразила, что происходит, и экстренно выплескивается небольшими, но агрессивными колониями туда, где раньше не наблюдалась. С этими мирами Дзимвел не договаривался, так что там приходится работать без чьей-либо санкции и очень торопливо.

В основном он назначил на это их, апостолов. Где-то там с такими же маленькими очагами расправляются Каладон, Агип, Маура и остальные. Кто-то тоже в одиночку, с кем-то небольшие отряды, а с кем-то и Дзимвелы.

Лахдже никого не дали. С одной стороны это лестно, поскольку Дзимвел был уверен в ее силах… погодите, а с каких это пор Дзимвел для нее такой авторитет, что ей лестно его высокое о ней мнение?..

Вот хитрый жук. Хороший психолог. На него даже злиться почему-то не получается, несмотря на поганое настроение.

— Кто это тебя так? — спросил Майно, когда Лахджа вывалилась из тонких измерений.

Ожоги по-прежнему светились на теле. Теперь тонкими линиями, похожими на кошачьи царапины, но они остались и заживать не спешили, несмотря на Ме Регенерации.

А укол от ножа вообще болел, будто ткнули раскаленной иглой.

— Там был на редкость злобный демоноборец, — кисло сказала она. — Дзимвел, плохо отработал.

— Прости, сестра, этого я предвидеть не мог, — сказал Пресвитер без тени раскаяния. — Но миссию ты выполнила?

— Да. Грибатику под ноль, с живых туземцев не упало ни пылинки. Все по инструкции.

— Хорошо. Вливайся.

Лахджа вздохнула. Она надеялась на какао. На хотя бы часок отдыха. Но ей дали только пинка под зад, чтоб дальше работала.

Хорошо хоть Кюрдига с удивительной легкостью сняла последствия вероломного нападения. Одним усилием воли забрала всю боль, все раны — с шумом втянула воздух, на мгновение все это прочувствовав! — и тут же выпустила прямо в гущу Грибатики.

Там вспух настоящий пузырь боли, который уничтожил все на сотню метров вокруг.

Лахджа присоединилась к своим в самый разгар битвы. Тут повсюду были фархерримы. С огнеметами и гранатометами, с каким-то футуристическим оружием, они атаковали с земли и с воздуха, выжигая споры и расстреливая грибных зомби. У некоторых были плазменные клинки, а Марел по прозвищу Ландскнехт сражался копьем — каким-то артефактным, выпускающим слепящие лучи.

Лахджа не знала, что это за мир. Какой-то из мертвых или полумертвых, зараженных целиком или почти целиком. Все вокруг было Грибатикой, хотя когда-то, кажется, было лесом… чем-то вроде леса. Повсюду были наслоения, похожие на сухопутные коралловые рифы, и гигантские вздутия, прежде бывшие… возможно, грибами. Обычными грибами, просто очень большими.

Немного иронично, что их Грибатика тоже поглощает или заражает.

Сейчас заполонившую все серую субстанцию выжигали шаг за шагом. Работа предстояла долгая и хлопотная — совсем не то, что крохотный очажок в Антарктиде. Тут грибами заросла вся планета, споры пронизали землю насквозь, проникли в воду и заволокли небо тучами.

И простые демоны, конечно, с такой безумной массой не справились бы и за сотню лет. Основной груз приняли на себя апостолы. Рой простых фархерримов занимался в основном подчисткой хвостов, отстрелом и выжиганием пропущенных участков и случайно уцелевших зомби.

А впереди них двигались пожарища.

Гигантским плугом шла лавина зверодемонов. От горизонта до горизонта правильной шеренгой перли антарнохи — и их адские глаза сжигали все тепловыми лучами. Колоссальные уртубы размазывали все в кашу. Отовсюду прорывались варкамы, гигантские черви. Воздух наполняли таотахрии, паргоронские драконы. Били повсюду молнии громоедов. Тысячи караков, костяных котов и паргоронских псов разрывали в клочья грибных зомби.

Где-то в центре всего этого летел Ветцион. Он в одиночку работал за целый паргоронский легион, командовал несметной ордой чудовищ — и под его управлением они действовали как организованная армия.

Там, где прокатывалось это живое цунами, оставалась только выжженная пустошь.

С другой стороны с небес лились огненные дожди. Все превратилось в пылающий ад. Бывший колдун Кардаш обрушивал все новые заклятия, вывалил напоказ все свои боевые чары — а было их немало, и стали они теперь немыслимо мощными. Тучи распарывались его волей, исторгая молнии, и земля разверзалась, выплевывая кипучую лаву. Кислотные облака наливались нездоровым желто-серым, вспучивались и изливались несущей смерть завесой. Сам ландшафт разглаживался, буквально стряхивая с себя грибную заразу.