Немного одинаковыми словами, правда. Кажется, им всем мозги промыл Дзимвел. Без него никто бы и не думал, что их хотят убить — жили бы себе да жили беззаботно, как и прочие демоны Паргорона.

Но он, вероятно, прав. Все предыдущие дети Мазекресс куда-то же делись.

Дегатти с женой вернулся в деревню под вечер, когда Нижний Свет уже начал притухать. Целый день они гуляли в лесу — только вдвоем. Лахдже хотелось освежить воспоминания юности и подумать, что делать с Такилом, а Майно — побыть наедине с женой и подумать, какой выкуп потребовать за Такила.

Он уже смирился с тем, что отпустит ублюдка. Но уж точно не за так.

— Мир тебе, Пресвитер, — сказал волшебник, входя в фархерримскую таверну. — Угадай, что у меня в кармашке.

— Такил, — нахмурился Яной, некстати оказавшийся за спиной. — Почему? Что случилось? А. Неприятно. И что же ты хочешь? Ну это тебе дадут… а вот тут не уверен.

Дегатти замер с полуоткрытым ртом. Он знавал немало адептов Спектуцерна, способных читать в чужих головах, но этот Анахорет любого бы заткнул за пояс. От него не получалось защититься, он слышал мысли, как ясную речь, и разговор с ним превращался в какой-то абсурд.

Если знаешь о его способностях, конечно. Большинство в Камтстале не знает. Многие догадываются, что Ме какое-то ментальное или информационное, но точно не знают. Яной обычно не демонстрирует свои умения.

Но им с Лахджой все рассказал Такил. Тем вечером, когда они все вместе отмечали победу над Сорокопутом. Он проговорился случайно, как это часто с ним бывает, и по возвращении Яной явно услышал в его или их мыслях, что они все знают, так что скрываться не стал.

— Такил, — повторил и Дзимвел, бесстрастно глядя на Дегатти. — Как это вышло?

Волшебник водрузил бутылку в центр стола и сам уселся на скамью, с вызовом глядя на апостолов. Кроме Дзимвела и Яноя в таверне были Агип, Каладон, Кюрдига, Кассакиджа и Ао — и всех семерых это, конечно, заинтересовало.

Пока Дегатти рассказывал всю историю, а Лахджа то и дело вставляла свои комментарии, вокруг сгрудилось демонов сорок. И кажется, никто особо на волшебника не злился — одни посмеивались, другие с удивлением смотрели на бутылку, третьи ждали, что скажет Дзимвел. А кто-то и вовсе открыто злорадствовал.

— Доигрался, — сказал особо рослый фархеррим, скрестив руки на груди.

— Не хочешь его выкупить, Марел? — насмешливо бросил еще кто-то.

— Эфирок пять дам, больше он не стоит, — пожал плечами тот.

— Я в своем праве, — обвел демонов взглядом волшебник. — Но к диалогу я открыт.

Смотрел он в основном на Дзимвела и Агипа. Но Пресвитер пока что молчал, а Ревнитель хмурил лоб, явно размышляя.

К счастью, Рокила в таверне не было. Он бы точно полез на рожон… впрочем, ему тут и неоткуда взяться, ведь Рокил давно умер еще в Легационите. Некому защитить бедолагу Такила.

Об этом Дегатти подумал, поймав взгляд Яноя. Мастер фамиллиаров, он прекрасно умел контролировать мысли, поскольку их постоянно слышал целый зверинец и любимая жена.

Впрочем, Яной, кажется, вообще не успел ничего услышать про Рокила, потому что именно в этот момент Лахджа принялась размышлять, что в облике Йоханнеса она смогла бы соблазнить кого-нибудь из этих молодых фархерримок, а потом свалить — и никто даже не узнает, что это был за таинственный прекрасный незнакомец, растливший кучу молодняка.

Мысль была настолько внезапная и детальная, что Яной невольно дернулся. На Лахджу он уставился с изумлением, но затем быстро отвел взгляд.

— Озвучьте ваши требования, мэтр Дегатти, — наконец прозвучал негромкий голос Дзимвела. — Что вы хотите за освобождение нашего брата?

— Золота, думаю, — предположил Каладон, проводя рукой над столом и оставляя на нем гору сверкающих монет. — Десять тысяч орбов хватит?

Волшебник пристально уставился на золото. Сотворенное, конечно… но удивительно хорошо сотворенное. Он не видел в ауре ни малейших отличий… хотя их наверняка увидят более глубокие специалисты и, возможно, златопроверник.

А может, не увидят?..

— Двадцать тысяч, — сказал Каладон, продолжая сыпать монеты. — Тридцать.

— Такие орбы у нас не примут, — кое-как выдавил из себя Дегатти.

— Алмазы? — покладисто предложил Каладон, протягивая бриллиант размером с гусиное яйцо. — Сапфиры? Жемчуг? Скажи, что ты хочешь.

Скажи, что хочешь Ме!

На кой кир мне Ме?

Мне!

А ты его чем заслужила? Такил к тебе ходил.

Улучши своего фамиллиара!

Да не дадут они за него Ме. Ао точно свои не отдаст, а у остальных вряд ли есть лишние. Разве что чепуха какая-нибудь вроде Создания Ложки. Лучше уж орбы взять, они… выглядят настоящими…

А если разоблачат? Мне тебе передачи носить в Карцерику?

— У меня есть два предложения, — промедлив, произнес Дегатти. — Первое — в обмен на Такила вы соглашаетесь на ограничения в душелове.

— Ограничения?.. — приподнял брови Дзимвел.

— Да. Скажем, принимаете обязательство не трогать несовершеннолетних, даже если получаете на них право.

Лицо Агипа изменилось. До этого глядевший на волшебника с открытой враждебностью, он будто осветился изнутри, подался вперед, явно собираясь поддержать предложение… но остальные возмущенно зашумели, загомонили. Дзимвел и еще некоторые, кажется, могли бы согласиться, но большинство остальных восприняли слова Дегатти в штыки.

— Это немыслимо!.. — воскликнул кто-то.

— Какого кира нам будет указывать смертный⁈

— А если мать сама говорит «чтоб тебя демон забрал» — даже тогда нельзя⁈

Агипа перекосило от отвращения. Лахджу тоже. Она слишком долго прожила среди смертных, чтобы воспринимать их детей, как молодняк какой-нибудь скотины, ягнят или поросят.

Дегатти покачал головой. Он и не рассчитывал, что демоны на такое пойдут. Уж точно не ради Такила. Нет, Майно Дегатти бы только обрадовался, если бы ему удалось, но всерьез на успех не надеялся. Первый вариант был им озвучен ради контраста — чтобы легче приняли второй.

— Что ж, раз так, вот другое условие, — произнес волшебник. — Вы все — не только здесь присутствующие, а все! — дадите мне по пряди своих волос.

— Э…

— Кроме тебя, Загак. Так и быть.

Демоны забормотали, с подозрением глядя на смертного. Пряди волос никому жаль не было, но зачем они ему нужны? Он же колдун, мало ли что он затеял?

— Думаю, что выражу общее мнение, если спрошу — зачем тебе наши волосы? — спросил Дзимвел.

— Я сошью из них плащ, — спокойно объяснил Дегатти. — Раньше у меня уже был плащ из волос моей жены, и это был очень хороший плащ. Но если все волосы будут от разных демонов, плащ выйдет еще лучше. Я смогу сделать по-настоящему мощный артефакт.

Дзимвел бросил взгляд на Яноя — тот чуть заметно кивнул. Волшебник не врал и не юлил, он имел в виду именно то, что говорил, и не прятал в рукаве подвоха.

— По мне так пусть берет, — пожал плечами Агип.

— Но пусть поклянется, что не станет использовать наши волосы нам во вред, — поспешила Кассакиджа.

— Клянусь вратами Шиасса и могилой Бриара, — с готовностью поклялся Дегатти. — Волосы эти я использую только для сотворения артефакта и более ни для чего.

— Уточни, какого именно артефакта, и клятва будет принята, — сказала Кассакиджа.

— Плаща. Я клянусь, что сошью из этих волос защитный плащ, и это будет единственное, для чего я их использую.

— Это можно, — промедлив, кивнул Дзимвел.

— И, конечно, гарантии того, что Такил больше никогда, никогда, никогда…

С каждым словом Дегатти встряхивал бутылку, и Такил вскрикивал, бьясь о стенки.

— Если он снова нарушит свою клятву, можешь убить его, не боясь отмщения, — холодно произнес Агип. — Это наше общее слово. А вот моя часть выкупа.

Он отхватил изрядный клок своих кудрей прямо когтями и швырнул его на стол. Следом то же самое стали делать другие фархерримы, а Дзимвел тем временем собирал волосы по остальной деревне.