Через полчаса на столе лежала целая кипа струящихся, шелковых волос. Черных, каштановых, медных, платиновых и почти белых. Последней прядь отрезала Лахджа, которая решила тоже присоединиться к ритуалу. Почувствовать что-то вроде единения с родней, ну и продемонстрировать остальным, что волноваться не о чем, никакого злого вуду ее муж с этой копной не сделает.

— Покажешь потом, что получится? — попросила Ао, которую обуяло любопытство.

— Обязательно, — пообещал Дегатти, открывая бутылку.

Оттуда вытекла и обрела форму струя серебристого дыма. Она осыпалась песком, и из этого песка поднялся рыжеволосый демон.

Освободившийся Такил старался ни на кого не смотреть. С видом побитой собаки он швырнул на стол прядь рыжих волос и молча прошел к выходу, даже не задержавшись подле Лахджи. Та отвела взгляд — слишком неприятно оказалось отказывать тому, кто искренне в тебя влюблен, да еще и прилюдно позорить.

Но он, конечно, сам виноват.

— Пошли, — сказал ей муж, собирая волосы в мешок. — Не будем откладывать, выступление через три дня, я как раз успею.

— Да, пошли, — кивнула Лахджа, поймав взгляды тех трех девчонок, с которыми Майно болтал у фонтана.

Они с каким-то слишком большим интересом на него смотрели. Как на кого-то, с кем можно бы и затусить. И Лахдже это не понравилось, так что она поспешила взять мужа под руку.

— … Какой он дикий… — услышала она, уже переступая порог.

В новом плаще Майно Дегатти появился три дня спустя. Три дня они с Лахджой и енотом-фамиллиаром скручивали волосы в нить и укрепляли алхимической пастой. Однажды Лахджа такое уже делала, причем в одиночку, и убедилась, что волосы фархеррима очень мягки и прочны, но пряжа получается ломкой, так что нужны кое-какие хитрости, чтобы сшить из нее хорошую одежду.

Тем более — всего за три дня. Майно страшно спешил, но когда наконец закончил, когда провел заключительный ритуал — плащ на его плечи лег просто восхитительный. Сам Майно хотел шить просто как попало, но Лахджа настояла на том, чтобы подобрать волосы по цветам, создав эффект набегающих волн. Она спряла нить с плавным переходом от темного к светлому, а после они одолжили у Каладона ткацкий станок.

И все это время над ними плел чары волшебник. Каждый этап сопровождался наложением заклятий, и ткань пропитывалась волшебством так, что мерцала и искрила.

И теперь по спине ее мужа словно струилась река. Такого великолепного плаща у него еще не бывало.

Это стало особенно очевидно, когда идущие под руку волшебник и демоница встретили новенького апостола — Кардаша. Он аж прикипел к ним взглядом, а конкретно — к плащу.

— Это артефакт десятого класса, — выдохнул он. — Ка-ак?.. Ты же… ты даже не тавматург, ты…

— Я волшебник, — спокойно отряхнул полу плаща Майно. — Раз плюнуть. А что, тавматурги так не могут?

Пока Кардаш подыскивал слова, Майно и Лахджа прошли мимо.

Вот проныра. Сразу побежал смотреть, что там у тебя получилось.

Если он волшебник — конечно, побежал. Он все эти дни где-то рядом крутился. Тифон его чуял.

А он не украдет? Плащ. Он, наверное, для демонов очень ценный.

Как раз демону он бесполезен и даже вреден.

То есть я зря тебе помогала. Понятно.

В деревне сегодня было особенно людно. Детей и подростков собирали у яслей, о которых у Лахджи сохранились не лучшие воспоминания. Взрослые и самые старшие из второго поколения толпились у склада, и Каладон раздавал им ручные огнеметы, ракетные установки, ящики с гранатами. Явился из джунглей Ветцион со стаей зверодемонов, и это явно был лишь его передовой отряд.

Хисаданних Лахджа в нем не заметила. Зато в очереди к Каладону увидела другого знакомого — Ахвенома. Ему, кажется, не очень хотелось во всем этом участвовать, но совсем рядом стояла Кассакиджа, следя, чтобы никто не отлынивал.

С ней были и те три наглые соплюшки. Оловянная обратила внимание на Майно в новом плаще и послала воздушный поцелуй… Лахджа поджала губы.

Ты их что, конфетами купил? Нанял, чтобы они меня разыграли? Заставили ревновать?

А у них получается?

Нет.

Апостолы были здесь почти все. Даже Рокил… правда, под видом Такила. Дегатти он кивнул сухо и коротко, но хотя бы не враждебно. Взяв для вида у Каладона какую-то пушку, Бичеватель отошел в сторону и о чем-то заговорил с Дзимвелом.

Дзимвелов, кстати, тут было меньше ожидаемого, Дегатти пока что заметил только троих. Видимо, сейчас весь Темный Легион трудится не покладая рук в других местах.

Они поднялись на небольшой холм. Тут росли хризантемы, тек ручей и стояло очаровательное бунгало. Лахджа давно его заприметила и все хотела узнать, кто тут живет.

Агип. Тут жил Агип Вешатель. Когда Майно с Лахджой обошли дом, то увидели его самого, сидящего в… саду камней.

У него сад камней. Ну конечно. Наверное, считает себя культурным демоном.

У тебя же тоже сад камней.

Да, поэтому он жалкий эпигон.

Я не думаю, что он знает, что у тебя тоже есть сад камней.

Лахджа бы, возможно, повернулась и ушла, но их уже заметили. Агип поднял голову, уставился прямо на них двоих и просто уйти стало невежливо. К тому же тут был еще и Дзимвел — сидел в беседке с Кюрдигой. Выглядело бы очень странно, развернись они с Майно вдруг на сто восемьдесят градусов, так что Лахджа сделала вид, что сюда и шла.

— Мир вам, — произнес Агип, расплетая ноги и легко поднимая в воздух огромное тело.

— И тебе мир, — кивнул Майно.

— Ага, — отвела взгляд Лахджа. — Хризантемы, да?.. Не люблю хризантемы.

— А мне нравится, — отрезал Агип.

— Посидите с нами? — подал голос Дзимвел. — Время еще есть. Прекрасный плащ, кстати.

— Спасибо, — вошел в беседку Майно, прежде чем Лахджа нашла предлог для отказа.

Апостолы обсуждали бракосочетание Дзимвела. Минуло пять дней, но некоторым по-прежнему не давало покоя то, что один из них женился на бушучке.

— Хорошо, что Отшельница здесь, у нее в этом большой опыт, — сказала Кюрдига, с прищуром глядя на Дегатти. — Девять лет с Хальтрекароком, десять — со смертным… каково это?

— Нормально, если видишь мир, а не сидишь в деревне, — отбрила ее Лахджа. — Надо кругозор расширять, сестра.

— Ох, кругозор, — фыркнула Кюрдига. — Обойдусь. У нас и без того слишком много полукровок.

— А сколько всего? — спросил Дегатти.

— Пять хальтов и один фарго.

— Фарго?..

— Наполовину гохеррим. Рогатый, как Дзимвел.

— И это… мальчик? — подался вперед Дегатти.

— Да, а что?

— Да ничего…

Лахджа мысленно прокляла Кюрдигу. Вот зачем она раскрыла рот? Ей теперь что, рожать, пока все-таки не получится пацан? Брать количеством? Шансы, может быть, один на сотню. Или вообще только с гохерримами получается.

— А от бушуков вы, значит, пока не рожали? — поспешила она сменить тему.

— Слава Древнейшему, никто не догадался! — хохотнула Кюрдига. — Вот уж воображаю этих крылатых карликов с рожками!.. ой, извини, Дзимвел.

— Ничего, — спокойно ответил Пресвитер. — Может быть, они будут отличными колдунами. Всесторонне развитыми. А рост не так уж важен, когда в вашем мире есть кульминаты. Их не переплюнуть даже Кардашу.

— А вот и я, к слову! — раздался приятный голос. — Никто не против, если я присоединюсь?

Кюрдига улыбнулась Кардашу доброжелательно, Агип посмотрел хмуро — но он смотрел так на всех демонов.

Вот на Дегатти… после инцидента с Такилом в бутылке Агип как будто проникся к волшебнику уважением. Он заходил поговорить, пока шился плащ, и упомянул, будто оправдываясь, что составляет для фархерримов кодекс по образцу гохерримского. Что надеется однажды внедрить его в умы.

Он, кажется, и еще что-то хотел сказать или о чем-то спросить, по лицу было видно, но все-таки не стал.