Позеленело почти все. Девяносто семь процентов соглашались на любые условия, лишь бы продолжать жить без забот и хлопот.

Желания, абсолютно понятные Такилу.

А в мире Эрхи все прошло хотя и успешно, но очень необычно. Эрхирив, как называли себя туземцы, обитали в ледяном, очень холодном мире с оледенелыми океанами и торчащими в них теплыми островами-горами. Впятеро крупнее людей, не знающие разницы между полами, с длинным хвостом вместо ног и парой раздвоенных головных щупальцев вместо рук, они были почти слепы, различали только свет и темноту, зато отличались удивительной остроты слухом и могли издавать звуки, разносящиеся на целые вспашки.

Нестандартно мыслящие, обозначающие все эмоции разной интонации смехом, они еще и совершенно не владели прозой — только пели, удивительно красиво вибрируя голосовыми связками и аккомпанируя сами себе мощными легкими, вздувающимися по бокам головотуловища, словно пара красных щек. В морозном воздухе Эрхи те играли не хуже орга́на, и вот так, словно в оперном театре, проходили все переговоры с эрхирив.

Прекрасное контральто ласкало слух, несмотря на то, что доносилось из пасти кошмарной твари. И ей вторил целый хор таких же тварей, сидящих на кривых, оледенелых древогрибах, что повсюду росли в мире Эрхи:

Предводитель(ница) эрхирив взмахнул щупальцами, раздул легкие-щеки и уже вместе с хором грянул бравурное:

Чтобы впечатлить искушенных, пресыщенных эрхирив, требовался выдающийся певец. И на переговоры с ними отправилась Дересса, поскольку лучше нее мало кто пел в Урочище Теней, да и всем Паргороне. И теперь ее волшебный, чарующий голос растекался над ледяными просторами, и в такт ему раскачивались щупальца кошмарных великанов.

Это было самое тяжелое в этих переговорах. Не просто убедить эрхирив, но сделать это под музыку, в песне — причем красивой и звучной. Прозу эти странные существа не воспринимали, она казалась им бессмысленным животным хрюканьем.

Но Дересса справилась успешно.

Совсем не так гостеприимны оказались жители мира Воджекедар. Бесконечно воюющие, удивительно агрессивные, воджеки просто не знали понятия «мирные переговоры». У них все решалось в битве, в сражении, в поединке.

Законом Воджекедара испокон веку было древнее правило — сильный всегда прав.

И у них не было единого центра, с которым можно было договориться. Не было государств. Воджеки делились на тысячи кланов, каждый из которых враждовал со всеми остальными. Они были невероятно древним народом и, возможно, давно бы летали среди звезд и покоряли другие миры, не живи в них такая неутолимая драчливость.

Идеальными переговорщиками для воджеков стали бы гохерримы. Но это сильно бы затянуло дело и к тому же могло стать поводом обвинить Паргорон в агрессии. Да и гохерримы могли слишком увлечься резней, забыв о цели прихода.

Так что Дзимвел отправил Кюрдигу.

…Очередной стальной шарик влетел Мученице в лоб — и очередной воджек упал с пробитой головой. Сам себя подбил, самого себя прикончил. Кюрдига даже не шевельнулась, стоя со скрещенными на груди руками и глядя на туземцев, как на кучки фекалий.

— Вы закончили или есть еще желающие? — устало спросила она. — Мне нужно…

…Свист сабли!.. Бравый рубака прыгнул на демоницу, полоснул с размаху… и упал, обливаясь кровью.

— Вы все идиоты, — произнесла Кюрдига. — Целый народ идиотов. Прямо как гохерримы. Меня искренне удивляет, что вы все еще не перебили друг друга.

— Что это за боевое искусство? — глухим голосом спросил вождь, изборожденный шрамами так, что не оставалось живого места. — Почему мой сын погиб?

Кюрдига обвела воджеков взглядом. Их лица не предназначены для улыбок. Отовсюду таращились небольшие, глубоко посаженные глаза под мощным надбровьем. Отовсюду сверлили пронзительные и агрессивные взгляды. Из-под массивных, тяжелых челюстей выступали клыки. Цепкие пальцы на крупных руках сжимали оружие… оно было тут даже у детей. Каждый воджек — это ходячая боевая крепость, в них нет ни изящества, ни мягкости, они словно рождены из камня и гнева.

— Слушайте меня, — сказала Кюрдига. — Слушайте… да прекратите пытаться меня убить!..

К ее ногам упал еще один труп. Наступив очередному дураку на грудь, Кюрдига выпустила когти и процедила:

— По мне, так хоть бы вы все передохли. Но если Грибатика сделает из вас своих солдат, никто из нас не выиграет, так что меня прислали, чтобы изложить наши условия вашего спасения… зачем-то. А поскольку мы сильнее, мы будем их диктовать, а вы — слушаться!..

Последнюю фразу она гневно рявкнула, потому что это был уже десятый клан за сегодня.

И во всех повторялось одно и то же.

Ее голова мотнулась. В висок врезался огромный литой молот… и вождь клана отлетел с размозженным черепом. Но он стал последним — остальные воджеки склонили усеянные костяными пластинами головы.

Они признали силу Мученицы, хоть и не поняли ее сути.

Но особенно трудно пришлось в мире Эккебем. Здесь Грибатика оказалась не единственной проблемой. Демонов тут знали прекрасно — и ненавидели всем миром.

Это был мир вечной борьбы Добра со Злом. Мир, где самоотверженные воители защищали души смертных от ужасов изнанки.

— … Держать строй, рыцари Геона!.. — донеслось снизу. — Держать строй!..

Внизу клокотало что-то страшное. Серая муть Грибатики в этот раз пересекалась, перекрещивалась черными сполохами, рвущимися из раскрывшейся в воздухе трещины. Прорыв из другого Темного мира — Мамбии. Безмозглые, кровожадные зверодемоны рвались из нее ордами — и врывались в самую гущу другой орды, сшибались на лету с покрытыми грибами людьми и животными, сражались с такими же безмозглыми тварями Грибатики.

А тех и других поливала алхимическим огнем бронированная рать. Поодаль высилась сверкающая в лучах двух солнц крепость, и с ее стен летели все новые снаряды. На башнях стояли волшебники, подходы перекрывала гранитная толща, а в проходах стояли шеренги щитников, тяжеловооруженных воинов.