Меж щитов то и дело вылетали длинные копья. Они пронзали тварей, что вырывались из общей гущи, проходили сквозь стену огня и достигали стены стали. Они рвались именно к проходам, намеренно для них оставленным — и там их встречали рыцари Геона.

Грибных зомби демоны не воспринимали как добычу — просто как помеху. И понемногу те и другие, пусть и мешая друг другу, взаимно усилили натиск на крепость людей. Зомби перли на строй щитов, толпились, и по их головам, срывая когтями наросты, прыгали на людей демоны.

Брызнула первая кровь. Демон повалил одного щитника, и в брешь тут же устремились мертвецы. Тварь изнанки раздраженно, исступленно зарычала на них, но мешать не стала, продолжая терзать жертву… пока ей самой не размозжило голову золотыми сапогами.

Агип влетел в эту кутерьму раскаленным метеором. Его мгновенно покрыла броня, и все тело вспыхнуло пламенем. Крылатый рыцарь расшвырял первую волну атакующих и ринулся назад — прямо к порталу, прямо в недра Грибатики.

В небо взметнулся ревущий огненный столб.

Агип стал пылающей смертью. Он хватал демонов и зомби за горло и обращал их в пепел. Он испепелял споры Грибатики, как маленькое солнце. Он рванул на себя край стихийного портала из Мамбии — и силой стал его закрывать. У него не было способностей Кассакиджи, но он был таким же демоном, и он видел то, чего не видели смертные.

Сейчас эти способности служили благому делу.

…Когда сгорела вся скверна, когда большая часть демонов обратилась в головешки, а уцелевших перебили конные рыцари, когда исчезли грибные зомби, а очаг Грибатики сократился и отступил, Агип приземлился и замер, глядя на едущего к нему седого одноглазого рыцаря. Тот без страха взглянул в глаза ему, пылающему демону, спешился, протянул руку и молвил спокойно и твердо:

— Не знаю, кто ты, но я благодарю тебя, сын благородного отца. Я Дерем Кетиш, сын Ирмина Кетиша, лорд-командор ордена Геона, герцог. Если ты меня понимаешь — назови свое имя и свой славный титул, если имеешь его, чтобы мы знали, кого чествовать.

— Я Агип, сын Авена, рыцарь ордена Солнца, — чуть охрипшим голосом сказал Ревнитель, пожимая руку. — И я демон.

— Я вижу, — ответил паладин. — В юности я встречал скорбную душу, что сумела сохранить прежний свет, хоть и была пожрана Тьмой. Кем бы ты ни был — спасибо тебе. Сейчас ты покинешь нас?

— Нет. Но я пришел к вам с миром. У меня и… тех, кто за мной стоит… есть предложение.

Лорд-командор не мог не заметить, как скрипнули зубы Агипа, когда он произнес последнюю фразу. Единственное око вперилось в золотого рыцаря, и герцог Кетиш, чуть промедлив, сказал:

— Здесь грязно и холодно. Пройдем в мой кабинет, сэр Агип.

Оказавшись в крепости рыцарей Геона, Агип почувствовал себя… дома. В его душе разлилось томительное, щемящее чувство ностальгии. По коридорам разносилось эхо от тяжелых шагов двух паладинов, и Агип все лучше понимал, почему Дзимвел отправил сюда именно его. Хитрый лис-манипулятор пытается ввести в демонские дела через работу с теми, кому Агип никогда не откажет.

Он невольно провел рукой по каменной кладке. Добрые, прочные стены. Когти царапнули мелкие неровности и раздалось чуть слышное цоканье. Словно пробежала крошечная лошадка.

— Скверное это дело — твари изнанки, — сказал герцог Кетиш, лично наливая Агипу теплого вина. — Когда появилась эта грибная зараза, мы сначала приняли ее за очередную гниль Мамбии. Сражались так, как привыкли сражаться. Но оно другое. Это выматывает.

Агип пристально посмотрел на рано поседевшего, усталого паладина. Тот побывал в бессчетном множестве боев, у него не хватало глаза и трех пальцев на руке. Его физическая оболочка истощена и держится на одной силе воли… но какая у него сила воли! Агип смотрел на его могучий дух и испытывал почтительный трепет.

Иной демон увидел бы тут иное сокровище. Он увидел бы условки, не меньше двухсот. Даже гохеррим, чтущий свой кодекс.

Но Агип видел перед собой человека. Личность исключительную, каждое слово которой стоит внимания и последующих размышлений.

— Дела наши стали еще хуже, чем прежде, — продолжил лорд-командор, отхлебнув вина и сам. — Как будто нам было мало Мамбии. Я очень рад встретить союзника, пусть даже ты и такой же демон.

— Я не такой же, — ответил Агип. — Чего не могу, к сожалению, сказать о моем окружении. Потому и прислали именно меня.

Лорд-командор помолчал. У него было много вопросов. Отхлебнув еще, он начал их задавать — и Агип отвечал честно и без утайки. Подробно рассказал, что такое Грибатика — и что такое Паргорон. Не стал скрывать, что Паргорон Эккебему не друг, что при других обстоятельствах он стал бы врагом еще страшнее Мамбии, но прямо сейчас несет спасение.

— Если вы позволите, — закончил Агип. — Дайте согласие — и с грибными мертвецами мы поможем. Безвозмездно.

— Но только с мертвецами? — уточнил лорд-командор. — Спасибо и на том, конечно. В сравнении с прочими нашими бедами, эта, правда, меркнет.

— Это пока что, — сумрачно произнес Агип. — В Кромке вашего мира много… дыр. Вероятно, Грибатика нашла к вам путь из-за Мамбии.

— Значит, это еще одно зло, что причинила нам гниль изнанки, — вздохнул лорд-командор.

— Верно.

Агип внимательно смотрел на лорда Кетиша. Мамбия. Эккебем. Этот мир страдает от бесконечных прорывов из Темного мира, в котором нет аркала, и твари живут прямо во Тьме. В основном безмозглые кровожадные чудовища, они причиняют Эккебему непрерывные беды и страдания. Местные научились сражаться, научились сопротивляться, но постоянные прорывы и нашествия выматывают их, обескровливают. Их государи не воюют друг с другом, потому что на это сил ни у кого нет.

И среди демонов Мамбии есть высшие. Странные и чуждые, не умеющие говорить и договариваться, но довольно сильные.

Агип изучил историю этого мира, прежде чем сюда явиться. Не один день просидел в кэ-сети и узнал, что когда-то Мамбия была иной. Она была уничтожена в результате глобальной войны Света и Тьмы — но бесконечная Тьма никуда не исчезла. И, окруженная другими мирами, она породила новую жизнь, безмозглую и злую, а жизнь эта устремилась к свету благополучных пространств.

К пище.

Первое время светлые боги и духи ограждали Эккебем и других соседей Мамбии, так что те жили в спокойствии. Но это сделало еще хуже, потому что чем сильнее было сопротивление, чем ярче горел отпугивающий Свет, тем страшнее и голоднее становились порождения Тьмы, тем сильнее их тянуло наружу. То, что должно было их истощать, лишь увеличивало их численность, увеличивало натиск. Рано или поздно они бы проломили все барьеры и просто уничтожили бы окружающие миры.

И они не могли закончиться, как не могла закончиться порождающая их Тьма.

Тогда боги возложили защиту своего мира на плечи самих смертных. После этого привлекающий демонов свет стал слабее, и они перестали так жадно к нему рваться. А постоянный натиск сменился регулярными прорывами.

Но жрецы и паладины Эккебема получают мгновенный отклик, у них очень сильная связь со своими покровителями. И потому они держатся, и потому могут успешно сражаться… но и такое положение дел никто не назовет хорошим.

— Меня прислали договариваться только насчет Грибатики, — произнес Агип. — Увы. Только от нее Паргорон избавит вас безвозмездно. Но… я назову тебе свое имя и слово призыва, лорд Кетиш. Когда дела будут идти особенно скверно — зови меня, Агипа Ревнителя. Я приду и не потребую платы — ни сейчас, ни впредь. И я попрошу своего… друга поговорить насчет вас с нашим главнокомандующим. Возможно, после Грибатики он захочет сразиться и с другими вашими врагами. Однако это уже будет вам чего-то стоить. Они смогут вам помочь, но плату вы, возможно, сочтете непомерной. Я бы счел.

— Спасибо за честность, — сказал лорд-командор. — И за помощь.