Ты хочешь нас съесть вместо Грибатики, но почему-то этого не делаешь.

Да, они очень хорошие телепаты.

Это так. Мой вид — суперхищники, и обычно мы едим подобных вам. Но есть определенные договора, которые уже были заключены. Они не позволят нам вас тронуть. Только очистить ваш мир. Соглашайтесь, поскольку сами вы ей противодействовать не можете. Акулы выступят в роли рыбок-чистильщиков.

Из-под нескольких бронированных туш выплыли струйки пузырьков. Уталийцы спорили, переговаривались, обсуждали. Но закончилось все ожидаемо, поскольку они прекрасно слышали мысли Яноя, и в их мире просто не было понятия «ложь».

Непохоже, что есть выбор. Мы согласны.

Примерно так же прошло и в мире Лемор. Здесь температура таяния льда считалась страшной жарой, но Лемор был богат жизнью — прекрасной и удивительной. Леморины, его обитатели, были не демонами, но серыми бессмертными — как джинны и титаны, как асуры и инфалы.

Внешне они напоминали двуногих слонов с четырьмя руками, отличались флегматичностью и Дзимвела вначале встретили настороженно. Но в конце концов он получил аудиенцию у владык града Симмеку, что размерами больше Мпораполиса, а здания в нем сделаны из окаменевшего льда.

— Почему мы должны вам верить, демоны? — спросил патриарх Лумо Иквенге, сплетя хобот с хоботом своей жены.

Это выглядело слегка неуместно, учитывая, что это официальная встреча.

— Потому что у нас общие интересы — и общий враг, — ответил Дзимвел. — Мы ничего не просим взамен, вообще ничего.

Он бы предпочел попросить, конечно. Но Лемор в этом отношении бесперспективен. Жизнь и бессмертная душа здесь — абсолютная ценность, леморины просто не станут вступать в такие переговоры, да еще и прогонят Дзимвела с позором. К тому же им покровительствуют Асати, а с этими лучше не контактировать даже через их паству.

Так что Дзимвел предложил помощь бескорыстную и изложил все как есть, не лукавя и не кривя душой. И леморины, будучи созданиями рассудительными, не жадными и не трусливыми, сначала обговорили все между собой, испросили совета своих мудрецов, связались со своими учеными… и всего через луну дали положительный ответ.

Тем временем Ильтира шагала по громадной библиотеке. Сотни тысяч книг стояли в стенных нишах, выглядя самыми обычными, безобидными книгами. Но Дзимвел погиб тут несколько раз — и послал вместо себя Ильтиру.

То был мир Хотшеп, безлюдный и необитаемый. Жизнь на нем исчезла многие века назад, и мертвые города давно занесло песком. Обычно в таких мирах можно действовать свободно, но у Хотшепа был владелец… тоже Хотшеп.

Волшебник. Очень древний и могущественный волшебник. Высший, как Сакрамуш, но во много раз сильнее. Пожалуй, он не уступит демолордам — и весь этот мир был его собственностью. Он заявил на него права как последний выживший и жил внутри горы, которую превратил в подземный дворец.

И Хотшеп не любил гостей. Он их настолько не любил, что нашпиговал все свои туннели и залы смертельными ловушками. При появлении чужака вся утварь и меблировка мгновенно оживала и начинала его убивать. Не давала даже шанса сообщить хозяину, что к нему пришли с миром — причем по очень важному делу.

Судя по всему, он понятия не имел о Грибатике, волшебник Хотшеп. Она поглотила уже пятую часть его мира, а он в ус не дул… если вообще не помер давным-давно в глубинах своих чертогов.

Ильтира надеялась, что помер. Потому что тогда вся эта гора со всем ее содержимым — огромный клад, который дожидается нового владельца. Кого-то, кого не замечают все эти смертельные ловушки, рассчитанные на бессмертных.

Ильтира жадно разглядывала обитые золотом стены, многоруких идолов с рубиновыми глазами, драгоценные инкунабулы в сафьяновых переплетах и висящее на стенах артефактное оружие… да, здесь есть чем поживиться…

…Хотшеп оказался жив. И помирать явно не собирался — Ильтира застала его парящим посреди огромной залы. Чародей сидел в позе лотоса, но не на полу, а в паре локтей над ним. Его обдувал холодный ветер, развевая длинные волосы и бороду. Те имели цвет лунного серебра, но казались не седыми, а будто сотканными из звездного света.

Он был очень стар, волшебник Хотшеп. Но вместо морщин его лицо покрывали тончайшие руны, а глаза под сомкнутыми веками светились. Одежда из простой ткани становилась то темной, как космическая пустота, то светлой, как северное сияние. Похожие на отполированный обсидиан ногти были так длинны, что казались привязанными к пальцам лентами.

Ильтира не стала торопиться. При всем своем могуществе Хотшеп все-таки не мог прозреть сквозь Абсолютную Невидимость. Демоница неспешно изучила залу, проверила каждый уголок на предмет ловушек и осторожно подошла к хозяину этой планеты. Но появляться перед таким непредсказуемым существом не стала, а разжала пальцы — и мгновенно переместилась к противоположной стене.

Из пальцев выпала бумажка, исписанная мелким, убористым почерком Дзимвела. На языке этого мира, хорошо знакомом Хотшепу. Оказавшись на полу, записка принялась издавать тихий, постепенно усиливающийся звук — и чародей распахнул глаза.

Они оказались похожи на миниатюрные галактики.

Ильтира терпеливо ждала, пока Хотшеп прочтет. Дочитав, тот обвел взглядом пустоту и молвил:

— Тень от короны моей простерлась так далеко, что лишила целый мир света. Где ты, смелый искатель? Покажись, я не наврежу тебе, даю в том слово.

Вот теперь Ильтира проявилась — но была готова мгновенно снова исчезнуть. Однако Хотшеп не стал нападать. Он лишь склонил голову набок, рассматривая демоницу, и сказал:

— Я очень давно не был наверху. Какой сейчас год?

— Тысяча пятьсот тридцать первый Новой эпохи, — ответила Ильтира. — Или шестьдесят шесть тысяч семьсот двадцать седьмой от Разделения. А по вашему летоисчислению… не знаю. До тебя нелегко было добраться. Ты прочитал предложение? Что скажешь?

— Я очень давно не был наверху, — повторил Хотшеп. — Но пришло время выйти, кажется.

— Это уж точно, — кивнула Ильтира. — В твоем доме завелась… плесень.

Долго упирались обитатели мира Сулламифь, что Грибатикой не затронут совсем, зато она свирепствует в другом мире — Урм. Там живут дикари, ничего не способные противопоставить Мировой Грибнице и ее полчищам зомби. Они бы давно погибли полностью, до последнего урмура, если бы над ними не сжалились суллами, обитатели Светлого мира.

Они не особенно могущественные. Сулламифь среди Светлых миров — как Кввецоль-Иин среди Темных. У них нет своих богов, только светлые духи — но именно поэтому они могут сражаться с Грибатикой. И они с ней сражаются, спасая и защищая глупых, невежественных урмуров. Но результаты не впечатляют, потому что суллами не особенно могущественные.

Как это часто бывает в Светлых мирах, Дзимвела прогнали через бюрократический ад. Но в конце концов он добился аудиенции у той, что была наделена самыми высокими полномочиями. И здравым смыслом, слава Древнейшему. Она слушала его долго и очень внимательно.

— Неожиданно слышать такое от демона, — прозвенела наконец Маика Чернинка, перво-вторая королева величайшего из Пяти Царств Сулламифи. — Мы даже не знаем, что сказать.

— Просто скажите «да», — развел руками Дзимвел. — Мы ничего от вас не потребуем взамен. Вместе мы справимся с общей бедой, а потом разойдемся друзьями. Или хотя бы не врагами.

— Неожиданно слышать такое от демона, — снова прозвенела Маика Чернинка. — Но мы говорим «да».

Зато все очень легко прошло в мире Хур-Хура, что населяют высокоразвитые, но совершенно не похожие на людей существа. Они покорили гравитацию, загнали в банки молнии и начали терраформировать другие планеты. Но их собственная, их родная планета подверглась нашествию того, что вначале было принято за вышедший из-под контроля эксперимент, за создание их же собственных ученых.