— Вот ты это ей скажи. И руку с сердцем, печенью и остальными органами будешь у ее родителей просить, а не у своего начальника. Сейчас давай, дуй домой, завтра у тебя выходной, — сказал я и усмехнулся, глядя на его растерянную физиономию.

— А… зачем выходной? — обычно Даня так не тупит, но сегодня он что-то тормозил не по-детски.

— Заявление в ЗАГС пойдете подавать, — я посмотрел на растерянную Лиду, которая стояла в коридоре и слышала весь наш разговор. — Да-да, и заодно свои тапочки торжественно отнесешь в квартиру ее родителей. После заберете Аську, и Лида, позаботься о ней, хорошо? Я завтра не знаю, во сколько вернусь с работы, — Лидочка кивнула, а я продолжил:

— Сейчас Даниил проводит тебя домой, и там все сообщит твоим родителям, — посмотрел на них с улыбкой и поторопил:

— Идите уже!

Лида тут же побежала в прихожую, Даня за ней. Хлопнула дверь.

Прошел проверить замки и снова споткнулся о Данины туфли. Поднял их посмотрел. Вот никогда бы не подумал, что у щупленького, низкорослого Даниила такая большая лапа. И ведь опять в тапочках выбежал!

Присел тут же на табуретку и что-то такой смех пробрал. Хохотал, пока слезы на глазах не выступили. Ситуация из серии «нарочно не придумаешь».

Сон как рукой сняло. Переоделся в спортивный костюм и с удовольствием пробежался до школы. Несколько кругов на школьном стадионе, немного поотжимался на брусьях, сделал на турнике «солнышко» — не так легко, как когда-то, но все-таки довольно чисто.

Дома в душ, кружка чая с медом, ужинать не стал — смысл наедаться на ночь?

Заглянул в зал. Диван разложен, постель не убрана. Решил не выговаривать Лидочке. Что я, сам молодым не был?

Прошел в спальню и, упав на кровать, подумал: «Скорее бы Света вернулась»… Так и заснул с этой мыслью.

Утром пробежка, душ, кофе. На завтрак сообразил себе бутерброд с маслом и сварил яиц.

Николай, как всегда обязательный, уже ждал меня в машине.

Приехав на Лубянку, зашел с Мясницкой. Хотел в тишине, пока не подошли остальные сотрудники, поработать с документами. Папка, которую дал мне Удилов, занимала все мысли. Но резкий звонок телефона снова вмешался в мои планы.

— Владимир Тимофеевич, — услышал в трубке голос Удилова, — мне доложили, что вы уже в Комитете. Поднимитесь ко мне, пожалуйста.

Я вздохнул и ответил:

— Сейчас, Вадим Николаевич.

С сожалением глянул на сейф и вышел из кабинета.

Навстречу мне уже шагал Соколов.

— Рано вы сегодня, на работу прям как на рыбалку встаете. Поди к пяти утра подъем? — хохотнул он.

— Иди, работай, шутник, — ответил ему.

В приемной председателя Комитета за столом сидел помощник — как всегда очень деловитый, очень занятый, очень важный. Не успел войти, как Иванов, увидев меня, кивнул на дверь и поторопил:

— Товарищ Медведев! Входите быстрее, Удилов ждет уже полчаса, пока вы на работу подъедете, — сообщил он.

— Что-то серьезное? — на ходу поинтересовался я.

Иванов неопределенно пожал плечами:

— Не знаю. Вадим Николаевич только на рабочее место прибыл, так тут же спросил про вас.

Я вошел в кабинет. Удилов закончил телефонный разговор и водрузил трубку на аппарат.

— Владимир Тимофеевич, доброе утро. вы очень плодотворно съездили, — сразу перешел к делу Удилов. — На вас тут куча жалоб из Ленинграда поступила.

— Не сомневаюсь, — я усмехнулся. — Лучший способ защиты — это нападение.

— А им есть от чего защищаться? — будто бы безразлично поинтересовался Вадим Николаевич.

— Еще бы! — я улыбнулся. — От меня. Встали дружным фронтом — плечо к плечу. А претензий я Носыреву предъявил много.

— Конкретизируйте — каких именно? — Удилов смотрел серьезно и вообще был несколько напряжен.

— Конкретизировать? Во-первых, попытка срыва работы отдела собственной безопасности. Отдел просто завален делами по проверке жалоб, кляуз и тому подобной ерундой. Проверкой морального облика сотрудников Ленинградского УКГБ управление собственной безопасности в приказном порядке занимается вместе с парткомом.

— А что, по-вашему, этими вопросами не нужно заниматься? — Вадим Николаевич нахмурился. — Ведь все обращения, заявления, сигналы, если хотите — разве это не разновидность обратной связи органов с населением? Наши бдительные граждане порой такую информацию поставляют, что не одна агентурная сеть не поставит. Люди всё видят и это хорошо, что они с нами сотрудничают. Ну а отделить зерна от плевел — это уже наша работа. Кроме того, вдумчивый анализ дает срез настроений в обществе. Чем наши академические социологи занимаются. Сотни тысяч государственных денег расходуют на опросы общественного мнения. А результаты? Диссертации и статьи в академических журналах. И все. А у нас, пожалуйста, проанализировал обращения граждан в органы — вот вам и срез общественного мнения в динамике. Мое аналитическое управление этим и занимается.

— Так мы с аналитиками в тесной связке работаем, — ответил я и добавил:

— Но не лучше ли будет подключить социологов? Иначе мы потонем в доносах. Управление собственной безопасности создано для выполнения других задач.

— Хорошо. Подумаем над этим, — он посмотрел на меня долгим взглядом. — Вам известно, что отделение собственной безопасности по Краснодарскому краю выявило сетку наших сотрудников в местных отделениях КГБ, принимавших участие в преступных схемах Берты Бородкиной? Также ведутся следственные действия в отношении ряда руководителей районного и городского уровня в городах Сочи, Анапе, Геленджике и Новороссийске. Управление собственной безопасности в Краснодарском крае очень старательно отодвигали от расследования. Майор Кравченко — начальник УСБ по Краснодарскому краю, до вас пытался дозвонится. Вы в то время как раз в Свердловске были. В итоге дозвонились до меня. И результаты у Краснодарского УСБ весьма весомые. Неприятные для многих краевых и городских начальников. Кто у вас оставался в Управлении, пока вы летали в Свердловск?

— Майор Соколов, — ответил я. — Но у него были другие задачи на время нашего отсутствия, так что не удивительно, что не могли связаться.

— Кстати, а почему у вас сотрудники в таких низких званиях? Майор Кравченко, майор Соколов? Почему представления не пишете? — Удилов сегодня явно был не в духе, за его внешним спокойствием прятались усталость и раздражение.

Не стал спорить, ответил просто:

— Исправлюсь, Вадим Николаевич.

— В Свердловске, в Управлении КГБ знаете, как о вас говорят? — поинтересовался Удилов как бы между прочим.

— Слышал, донесли уже, — я усмехнулся и процитировал:

— «Налетели „тигрольвы“ из Столицы, похватали всех — и правых, и виноватых»… Поэтично в принципе.

— Вам бы все шутить, Владимир Тимофеевич. Вы мне скажите, а кто реальную низовую работу будет делать? — Удилова кто-то накрутил с утра, ничем другим я его состояние не мог объяснить. Он не кричал — Вадим Николаевич никогда не повышал голоса, он говорил жестко но, несмотря на это, размыто — пока я не услышал ничего конкретного.

Зазвонил телефон. Удилов снял трубку и коротко бросил:

— Занят. — Потом снова переключился на меня:

— Подвожу итог: нет системной работы, работа с местными отделениями пущена на самотёк. И главный мой вопрос к вам: так и будете на каждую амбразуру лично кидаться? Но все амбразуры вам грудью не закрыть — не настолько она у вас широкая. Никаких сил не хватит.

— Пожалуй, что так, — согласился с ним. — Про Краснодарский край я в целом в курсе. Разматывают серьезный клубок. Там работы еще на год — не меньше. О том, что прокуратура следователя по особо важным поручениям в Краснодарский край командировала, я тоже извещен. Специалисты из Краснодарского УСБ вошли в следственную группу, — заметил я. — Не понимаю, чем все-таки вызван этот разнос?

— Это не разнос. Владимир Тимофеевич, это текущий разбор полетов, если так можно выразиться, — Вадим Николаевич поправил ряд карандашей на столе. — Сейчас нам нужно с Ленинградом определиться. С концертом этим и вообще с фильмом. Леонид Ильич хочет поговорить. Пожаловались на вас. Романов Брежневу с полчаса о ваших… гм… действиях докладывал. Потом мне звонили из ленинградского УКГБ. Словом, разворошили там гадюшник… — он вздохнул, встал, посмотрел на часы. — Пойдемте, Леонид Ильич уже в ЦК. Ждет нас для разговора.