Хэдли хмурится, на ее лице появляется беспокойство, когда она смотрит на платье, о котором я говорю.

— Что с ним не так? Оно плохо сидит?

— Нет, оно прекрасно.

Вскакиваю на ноги, пересекая спальню, чтобы подойти к ней. Обнимаю ее за талию, притягивая ее тело к себе, заставляя ее улыбнуться.

— Я просто говорю, что на полу оно смотрелось бы лучше.

Она сразу же понимает, к чему я клоню, ее щеки заливает густой румянец, и она бьет меня по груди.

— Выброси глупые мысли из головы, Уайлдер.

Я прижимаюсь губами к уголку ее рта, задерживаясь на несколько секунд, прежде чем сказать:

— Как я могу, когда моя девушка выглядит так чертовски хорошо?

— Итак... ты думаешь, мне стоит надеть это? — дразнит она, проводя пальцем по моей груди.

— Да, черт возьми.

— Ты уверен?

— Посмотри сама.

Я опускаю руку вниз, обхватываю упругую попку Хэдли и сжимаю ее. Потом прижимаю ее тело к своему, она животом ощущает мой стояк. Ее глаза расширяются от осознания, когда она замечает мое желание к ней.

Вот насколько я уверен.

— Перестань так на меня смотреть, — ворчит она, тыкая пальцем мне в лицо.

Прикидываюсь дурачком.

— Как так?

— Будто говоришь: Давай сделаем детей.

Я притворно вздыхаю.

— Я? Я бы никогда. — Она закатывает глаза, улыбаясь от уха до уха.

Хэдс прекрасно знает, что, если бы все зависело от меня, наш дом уже был бы полон мини-Хэдли. Но она еще не готова. Она хочет сосредоточиться на своей карьере, прежде чем посвятить свою жизнь семье, и я понимаю и поддерживаю это решение.

Но это не значит, что мы не можем повеселиться, все это время.

— Сколько у нас времени до отъезда? — спрашиваю я.

Она со смешком отталкивает меня.

— Ты мог выбрать более неподходящий момент? Я только что закончила укладывать волосы.

Она права насчет дерьмового выбора времени.

Сейчас самое неподходящее время для фантазий о том, чтобы сорвать с нее платье. Через сорок пять минут мы должны быть в художественной галерее, и как бы мне ни хотелось увидеть, как моя девушка кончает на мой член, я не позволю ничему испортить ей этот вечер.

Ее первое открытие галереи.

После успешного ведения бизнеса и продаж своих работ в Интернете, Хэдли наконец-то представляет свои работы живой аудитории. Причем, в одной из самых престижных художественных галерей Лос-Анджелеса.

Хэдли нервничала всю неделю. Я перепробовал все, что мог придумать, чтобы успокоить ее, но она из тех людей, которые перепроверяют все дважды, беспокоясь из-за каждой мелочи.

Все наши друзья и родственники должны прийти на ее торжественный вечер, и теперь мне кажется, что она думает, будто им не понравятся ее работы.

Чертовски иронично, что она боится, что не оправдает ожиданий своих коллег, когда ее работы можно найти почти в каждом особняке Калифорнии.

За последние несколько лет моя девочка стала, что называется, самой востребованной художницей Голливуда. Все началось с того, что Анайя заказала несколько картин в магазине Хэдли для своего дома в Беверли-Хиллз.

Прошло совсем немного времени после выхода альбома Анайи, и ее поклонники буквально сошли с ума от обложки.

Другие художники и друзья Анайи обратили внимание на красивые картины в ее доме. Любой, кто заходил туда, в конце концов спрашивал ее, откуда у нее эти чудесные картины.

Сарафанное радио и социальные сети сделали свое дело, и карьера Хэдли стремительно набрала обороты.

Если бы мне сказали несколько лет назад, что моя девушка будет в центре внимания, пока я буду работать где-то за кулисами, я бы проводил вас в ближайшую аптеку за хорошими обезболивающими от вчерашнего похмелья.

Было время, когда я думал, что буду фронтменом всю оставшуюся жизнь, но оказалось, что начало моей собственной карьеры было лучшим, что когда-либо случалось со мной.

Не считая Хэдли, конечно.

После того как стало известно, что я причастен к убийству Грея, весь мой мир перестал вращаться. Я был уверен, что работа в индустрии для меня закрыта навсегда.

Я и не подозревал, что мир ненавидит меня не так сильно, как я ненавидел себя.

На самом деле, как раз наоборот.

Мои фанаты были рядом со мной, поддерживали меня, и, конечно, было несколько хэйтеров, и я все еще время от времени получал угрозы расправы, но большинство моих фанатов благодарили меня за то, что я раскрыл нескольких педофилов и убийцу Грея.

В конце концов и Джошуа, и Броуди оказались в тюрьме.

Джошуа посадили пожизненно, в то время как Броуди получил всего пятнадцать лет.

Хэдли и ее мама были потрясены этим решением, но со временем все больше и больше дел связывали с Броуди благодаря его отпечаткам пальцев и анализу ДНК.

Позже мы узнали, что это был не первый случай, когда Броуди грабил магазин, держа сотрудников под дулом пистолета.

Новые обвинения увеличили срок его заключения еще на десять лет. Что касается сообщника Броуди, Дина, я был удивлен, узнав, что он и Аксель, еще один парень, который был в тот день в фургоне, передознулись травкой с примесью фентанила всего за несколько месяцев до того, как я признался во всем полиции.

В конце концов, они умерли в одиночестве в подвале дома родителей Акселя.

Кто-то может считать, что они легко отделались. Что их случайная смерть позволила им избежать наказания. Но, с другой стороны, люди могли думать так же и обо мне со Скаром.

После того как иск Джошуа против меня был отклонен, нас со Скаром приговорили к тысяче часов общественных работ.

Мы работали по двадцать часов в неделю чуть больше года.

И на этом все.

Мы были свободны.

Первое, что я сделал, — выставил свой дом на продажу и переехал подальше от центра Лос-Анджелеса. Мы с Хэдли нашли этот великолепный дом в тихом закрытом районе и через неделю съехались.

Признаюсь, я не знал, что делать со своей жизнью после того, как отбыл наказание. Конечно, я был настроен на жизнь, и у меня было достаточно средств, чтобы содержать себя и всю семью до самой смерти, но я не собирался сидеть сложа руки и ничего не делать, пока не выйду на пенсию.

Хэдли пришлось уговаривать меня, но в конце концов я снял трубку и сделал несколько звонков музыкальным продюсерам, с которыми работал за свою недолгую карьеру.

Что подводит нас к дню сегодняшнему и к тому, чем я зарабатываю на жизнь.

Я автор песен.

Целыми днями просиживаю в студии, сочиняя песни для других.

Песни, которыми я действительно горжусь.

У кого-то это получается невероятно хорошо, у кого-то — нет. У меня нет никаких ожиданий. Пока я занимаюсь любимым делом.

Я могу работать с потрясающими артистами, не испытывая давления от того, что на меня пристально смотрят и обращаются как с животным в зоопарке на потеху публике.

Я бы солгал, если бы сказал, что не скучаю по пению. За эти годы я выпустил еще несколько песен, но заплатил за их продюсирование, вместо того чтобы продавать душу лейблу. Люди могут посмотреть их онлайн, но я не участвую в турах или интервью. Теперь я — независимый художник.

Делаю, что хочу, пишу, что хочу, и, черт возьми, никогда не был так счастлив.

Конечно, это не значит, что моя карьера — единственная причина, по которой я на седьмом небе от счастья.

Главная причина — она.

Моя Хэдли.

— Где ты витаешь? — Ее голос возвращает меня к действительности, и я встряхиваю головой, приходя в себя.

— Извини, просто задумался.

Она смеется.

— Ты не мог бы заняться этим, пока мы садимся в машину? Мы опаздываем.

Я киваю.

— Показывай дорогу.

Моя девушка улыбается, в последний раз проверяет свой наряд и макияж перед зеркалом и выходит из нашей спальни.

Чего она не узнает, так это того, что к тому времени, как мы вернемся сегодня вечером…

Я надеюсь, что она будет моей невестой.