Я не верила ему, когда он впервые сказал мне, что не переставал думать обо мне той ночью в беседке.
Ну теперь, я ему определенно верю.
Черт, так вот почему он в начале лета связался со своей трезвой наставницей?
У нее были рыжие волосы. Помню, я подумала, что это странно, что у нее такая прическа, как у меня, но рассудила, что веду себя нелепо и все это просто совпадение.
Еще была Тейт Циммер — его ненастоящая подружка и модель, с которой он переспал.
Тоже рыжеволосая.
О. Мой. Бог.
Кейн, похоже, не ждет ответа, потому что придвигается ближе и прижимается губами к моим губам.
— Это не летняя интрижка, ты меня понимаешь? И, черт возьми, никогда не была.
Наши губы сливаются в хаосе гнева и отчаяния, пламя между нами разгорается ярче самих звезд.
Кейн хватает меня за ноги и разводит их в стороны, прижимаясь своим телом невозможно близко ко мне, пододвигая мою попку к самому краю стола.
Правой рукой сжимает мое бедро, другой скользит по моим волосам, когда он вторгается в мой рот своим языком: страстно и требовательно забирая то, что хочет, едва останавливаясь, чтобы дать мне возможность вздохнуть.
— Черт, детка, мне нужно почувствовать тебя. Мне нужно, чтобы ты была моей. Будь моей, Хэдли.
При одной мысли о том, чтобы переступить черту, с моих губ срывается откровенный стон.
Он просит меня стать его девушкой?
Или просто заняться с ним сексом?
Сердце в моей груди бешено колотится, как только его пальцы опускаются к пуговице моих джинсов. Он стягивает их с моих ног, прежде чем я успеваю осознать, что происходит.
После секса пути назад нет.
Секс может все разрушить, но может и укрепить любую связь, усиливая запутанные чувства.
Если мы сделаем это, я буду полностью его.
Я последую за этим парнем в обжигающее пламя ада и буду держать его за руку, шагая туда.
Кейн ни на секунду не прекращает целовать меня, наши языки сплетаются в томном танце, пока он раздевает меня догола, мгновенно отбрасывая футболку и лифчик. На мне остались только трусики, в то время как он все еще одет, что мне совсем не нравится.
— Сними это.
Я дергаю его за ремень и пятками спускаю джинсы вниз по ногам.
Мне требуется серьезная внутренняя выдержка, чтобы не пялиться на его член. Взять его в рот — это одно. Принять его в себя — совсем другое.
Он избавляется от моего нижнего белья стремительно, что я не успеваю запротестовать. Кейн снимает свою футболку и водит головкой члена между моих половых губ.
— Черт. — Давление его члена, скользящего по моему клитору, ощущается божественно.
— Ты уже такая чертовски влажная. Господи, — говорит он сквозь стиснутые зубы. Кейн опускается к моему входу, медленно продвигаясь.
Меня охватывает легкая паника.
— Он не войдет.
Поцелуй, который он оставляет на моих губах, дарит уверенность.
— Войдет. И это будет чертовски потрясающе. Сначала нам нужно подготовить тебя и устроить поудобнее.
Одной рукой он обхватывает меня за горло, слегка сжимая, будто боится, что я отведу взгляд. Другой рукой обхватывает основание своего члена и погружается глубже в меня.
Движения взад-вперед и давление его члена кажутся мне слишком приятными, чтобы сдерживаться, и я внезапно осознаю, где мы находимся.
Я прикусываю нижнюю губу, чтобы быть чуть тише, и хватка Кейна на моем горле становится сильнее.
— Дай мне услышать эти чертовы стоны, Хэдли.
Я борюсь с вырывающимся наружу звуком.
— Что, если нас кто-нибудь услышит?
— Невозможно. Я отправил парня на улицу отдохнуть.
Мои губы растягиваются в улыбке.
— Ты знал, что это произойдет или что-то в этом роде?
Его бесстыжая, хитрая ухмылка подтверждает мои подозрения.
— Я знал, что не уйду из этого дома, пока моя девушка не кончит на мой член. Делай с этой информацией, что хочешь.
Его девушка.
Значит, мы теперь вместе?
Хэдли, сейчас не время.
— Посмотри, какая ты мокрая. — Кейн вытаскивает свой член из моей киски, его головка блестит от моего возбуждения. Он продолжает гладить себя кулаком, распределяя мою влагу по всей длине, тяжело дыша.
Два его пальца загибаются внутри меня, когда он опускает член обратно в центр моего тела. Наблюдаю, как он снова и снова ударяет по моему клитору, как его бедра изгибаются с настойчивостью и решимостью… это что-то делает со мной.
Мне нравится, что он стремится к моему оргазму с повышенным рвением, как к своему собственному, и когда его пальцы скользят глубже и быстрее, удовольствие внизу моего живота перерастает в нечто большее.
Кейн освобождает мое горло, рука скользит ниже, а рот приникает к моему соску, поочередно то покусывая, то обводя его языком.
От того, как быстро его пальцы входят и выходят из меня, как его рот касается моей груди, а его член трется об меня, становится невозможно сдерживаться.
— Я уже близко, — выдыхаю я, но Кейн не отвечает, теряясь в своем удовольствии.
Он пристально, с обожанием и неподдельным восхищением наблюдает, как я содрогаюсь, полностью отдавая ему контроль, разваливаясь на части со стоном, который не смогла бы сдержать, даже если бы моя жизнь зависела от этого.
Вцепляюсь в край стола под собой, пытаясь сдержать ощущения, пронизывающие мое тело, что бессмысленно. Оргазм обрушивается на меня внезапно, разрывая на части от удовольствия.
В ту секунду, когда удовольствие затихает, я падаю навзничь, обессиленная и опустошенная, но в планы Кейна не входит отдых, как он ясно дает понять, обхватив меня за талию и удерживая на месте.
Он направляет свой член к моему входу под идеальным углом. Кейн мог бы легко наполнить меня одним движением бедер.
Наши взгляды встречаются, словно магниты.
Внезапно, мы оказываемся единственными людьми во вселенной.
Земля могла бы уйти из-под ног, но мы не отвели бы взгляда друг от друга.
— Я... — открываю рот, чувствуя необходимость что-то сказать. Чтобы признать, что это тот самый момент, когда все меняется.
Неожиданная волна эмоций накрывает меня с головы до ног, подступает к горлу и заставляет выдавить:
— Пожалуйста, не уходи снова.
Клянусь, что-то в его глазах ломается.
Его губы накрывают мои, и он отстраняется, чтобы сказать:
— Я не проживу ни одного гребаного дня на этой земле без тебя.
Затем он входит в меня.
Мы стонем в унисон — это ощущение нереально.
Дело не только в том, что он растягивает меня до предела. Дело в том, что я чувствую, как каждый кусочек моего разбитого сердца собирается воедино, когда он с каждым толчком входит глубже.
Резко выдыхаю из-за жжения между ног, удерживая слезы, которые не имеют ничего общего с болью.
В этот момент ты словно выдыхаешь, сдерживаемая годами, наконец-то отпускаешь обиду, которая грызла твою душу.
Кейн прижимается своим лбом к моему, черты его лица искажаются от удовольствия, когда он говорит:
— Господи, ты так чертовски сильно сжимаешь мой член.
Я подталкиваю его к движению, дергая бедрами. Он прикусывает нижнюю губу и толкается, достигая места, которого еще никто не достигал.
Кейн запрокидывает голову.
— Черт возьми.
Ему нужна секунда, чтобы отдышаться, но я не могу заставить себя дать ему ее, мне нужно почувствовать, как он снова касается того самого места.
— Трахни меня, пожалуйста, — умоляю я, и его глаза вспыхивают.
Он начинает двигаться внутри меня.
Первый толчок ощущается как вонзающийся в меня нож, второй — как небольшой порез, а третий — как болезненное облегчение. Чем быстрее Кейн двигается, тем приятнее это ощущается, и я обхватываю его ногами за талию, отчаянно пытаясь удержать его на месте, он вдавливает меня в этот стол так, словно пытается разнести его в щепки.
Вот тогда-то я и начинаю чувствовать себя хорошо.
Обвиваю руками его шею, впиваясь ногтями в плечи. Он вонзается в меня яростными толчками, руки сжимают мои бедра с такой силой, что я уверена, что от этого останутся синяки.
