— Ты только сейчас это поняла? Спи, детка, — предупреждает он, впиваясь кончиками пальцев в мое бедро и крепко прижимая меня к себе, словно не давая мне дразнить его.

Я быстро обмякаю, позволяю усталости овладеть моим телом и закрываю глаза.

Всю ночь гадала, было ли это просто сексом.

Но парень, который хочет только секса, не назовет тебя малышкой.

Он не заставит тебя кончить дважды, ничего не прося взамен.

Он не поцелует тебя в щеку и не скажет, что тебе нельзя покидать его постель.

Я думаю, это может быть нечто большее.

Вопрос в том, выдержит ли это мое сердце?

— Эй, придурок, нам нужно идти... Черт, прости!

Открыв глаза, все чувства хаотично сменяют друг друга, а смятение захватывает мой разум.

Мозгу требуется несколько секунд, чтобы осознать происходящее, и события прошлой ночи возвращаются ко мне с того момента, как я оглядываюсь по сторонам.

Я в постели Кейна.

Первое, что я замечаю — мускулистая рука, крепко обхватывающая мою талию. Бросаю взгляд через плечо и вижу, что Кейн спит как младенец. Он все еще обнимает меня. Со вчерашнего вечера мы не сдвинулись ни на дюйм.

— Я не знала, что ты... с кем-то. — Голос Дреа выводит меня из задумчивости, и я поднимаю взгляд, сразу замечая ее в дверном проеме.

Она смотрит на нас, разинув рот, и ее потрясенное выражение лица превращается в понимающую ухмылку, как только мы встречаемся взглядами.

На автопилоте я отрываю руку Кейна от своего тела — как будто это волшебным образом сотрет то, что видела Дреа, — и опускаю ее рядом с ним. Только тогда он приходит в себя и шевелится рядом со мной.

— Дреа? Какого черта ты здесь делаешь? — Усталый голос Кейна разносится по комнате.

— Просто хотела убедиться, что ты не спишь. Нам нужно уходить через час.

Уходить?

Куда?

— Я не сплю. А теперь убирайся, — растягивает он слова.

Дреа едва сдерживает улыбку, кивает, снова извиняется и выходит.

Я понимаю, что мне тоже нужно кое-куда пойти, как только она закрывает дверь и садится прямо.

— Который час?

Кейн пожимает плечами.

— Какая разница? Спи.

У меня хватает здравого смысла встать с кровати, прежде чем Кейн успеет заключить меня в свои объятия.

— Где мой телефон? — Обшариваю прикроватную тумбочку и пол, но ничего не нахожу.

Черт, вероятно, я забыла его в солнечной комнате.

Кейн наблюдает, как я обхожу кровать и беру его телефон с тумбочки, проверяя время.

10:05.

Слава Богу.

До работы еще два часа. Но мне все равно нужно принять душ, привести себя в порядок и позавтракать. А еще я мне нравится приходить на работу за двадцать минут до начала смены.

— Итак, эм… Мне нужно принять душ и собраться на работу. Прошлой ночью было весело. Спасибо за оргазмы.

Спасибо за оргазмы?

Я действительно только что это сказала?

Понятия не имею, как разговаривать с этим парнем, зная, где был его язык прошлой ночью, и это очевидно. Поворачиваюсь, чтобы сбежать, но Кейн хватает меня за запястье, прежде чем я успеваю сделать хоть один шаг.

Рассчитываю, что он снова обнимет меня, но мои все резко прерывается, когда он резко вскакивает с кровати и направляется прямиком в ванную.

— Что ты делаешь?

— Ты же сказала, что тебе нужно принять душ. Давай примем душ.

Он не дает мне возможности переварить свои слова и просто запирает нас в ванной, отпуская мое запястье.

Он хочет, чтобы мы приняли душ вместе?

То есть... полностью голыми?

Конечно.

Люди же не принимают душ в одежде.

Возможно, прошлой ночью он и видел меня в крайне уязвимом положении, но я еще ни разу не видела его обнаженным, и от предвкушения у меня внутри все сжимается.

— Я… Не пойми меня неправильно, но я думала, что буду одна.

Проблема в том, что он уже открывает дверцу душа и включает воду.

Кейн обходит меня, голодными глазами изучая мое тело, и одним движением заполняет пространство между нами.

— Не пойми меня неправильно, но у тебя ни малейшего шанса.

Затем его губы накрывают мои.

Я задыхаюсь от неожиданности, и Кейн, воспользовавшись моим удивлением, скользит языком по моим губам. Поднимаю руки вверх, обхватывая его лицо, и издаю стон, за что моя гордость точно не скажет мне спасибо.

Блядь.

Прошлая ночь словно лихорадочный сон.

Мне каким-то образом удалось убедить себя, что он проснется на следующий день и снова начнет избегать меня. Слова, которые он сказал мне на пианино перед тем, как сделать меня своей, эхом отдаются в моей голове.

«Это не на один раз».

Похоже, он не шутил.

Кейн обхватывает пальцами мой затылок, словно пригвождая меня к месту, проникая языком глубже в мой рот, заявляя права и пробуя его на вкус.

Поцелуй страстный, сводящим с ума, и в нем чувствуется обида. Я желаю, чтобы существовал мир, в котором не хотела бы его. Это такой способ перестать лелеять каждое легкое прикосновение, каждый захватывающий поцелуй и звуков, которые он издает, когда наши губы соединяются.

Если бы я могла, то хирургическим путем удалила бы его из своего тела. Возьмите скальпель и ампутируйте этого мальчика. Проблема в том, что он сидит так глубоко под моей кожей, что, боюсь, любая попытка извлечь его разорвет меня на части и обескровит.

Я начинаю думать, что от своей судьбы никуда не деться, и когда он прижимает меня спиной к внешней стенке душа, прикусывает мою нижнюю губу и сильно тянет за нее, не хочу ничего делать.

Кейн прижимается ко мне своим прекрасным обнаженным телом, и его правая рука опускается вниз. Он сжимает в кулаке мою футболку, словно собирает всю свою силу воли, чтобы не разорвать ее в клочья.

В его стоне слышны нетерпение и нотки отчаяния.

— Дай мне увидеть эти чертовы сиськи.

Я выгибаю спину и поднимаю руки над головой, облегчая процесс. Сначала он снимает с меня футболку. Затем тянется к спортивным штанам, которые одолжил мне.

Кейн большими руками накрывает мои груди, ртом обхватывает попеременно мои набухшие соски. Он водит языком по вершинкам, посылая волны удовольствия в низ моего живота, и я хватаю его за волосы на затылке, удерживая его там еще какое-то время.

Он полностью меня раздел.

Снова.

Между тем, на нем все еще штаны, в которых он заснул, — не спрашивайте меня, как ему это удалось. Вам бы пришлось заплатить мне целое состояние, чтобы остаться в них.

Кладу ладони ему на грудь и отталкиваю его от себя.

— Ты уже два раза видел меня голой. Думаю, будет справедливо, если я тоже увижу товар.

От его глупой сексуальной ухмылки у меня перехватывает горло.

— Никто тебя не останавливает.

Я, недолго думая, опускаюсь перед ним на колени и расстегиваю его ремень. Его грудь вздымается от резкого вздоха, когда я расстегиваю молнию и просовываю пальцы за пояс его джинсов.

Из его горла вырывается рычание, и я невинно моргаю, глядя на него.

— Господи, Хэдли. Я не могу обещать, что буду джентльменом, если ты...

Одним движением стаскиваю с него штаны.

Член высвобождается.

Толстый и твердый, по стволу змеятся выпуклые вены, и я даже не могу скрыть своего потрясения.

Он… огромный.

Я не преувеличиваю.

По сравнению с ним другие члены, которых я видела в своей жизни, выглядят жалко. Он не только разорвал бы меня на части там, внизу, но я почти уверена, что рисковала бы жизнью, пытаясь заглотить его.

Разглядываю его татуировку в виде гитары, обвитой розами и шипами. Темные чернила тянутся по его бицепсу, грудной клетке и косым мышцам, останавливаясь в нескольких дюймах над членом.

Он, вероятно, замечает, насколько я потрясена, потому что берет меня за руку и поднимает с пола в ванной.

— Залезай, — инструктирует он, подбородком указывая на душевую кабину. Он едва дает мне возможность подчиниться, прежде чем заходит следом и втискивает меня в тесный угол облицованной плиткой душевой кабины.