Я не могу дышать, содрогаясь от желания.

— Хэдли, закинь ноги за голову. Сейчас, — повторяет он с такой властностью, что я чувствую себя обязанной подчиниться, отводя ноги назад, так что они обрамляют мое лицо и падают по обе стороны головы.

Я никогда в жизни не была так уязвима. У Кейна не только очень четкий обзор моей киски, но и вид на мою задницу с первого ряда, и, судя по тихому стону, который он издает, по-другому и быть не могло.

Следующее, что я помню, это как он просовывает два пальца мне в рот.

— Кто-нибудь когда-нибудь играл с твоей задницей?

— Нет. — У меня все тело болит от растяжки, которую требует эта поза. Мне нужно заняться йогой или чем-то вроде того.

— Я раньше был с тобой мягче. Если тебе станет слишком, скажи мне.

Подождите.

Он раньше был со мной мягче?

Мы точно были в одной комнате?

— Хэдли? — спрашивает он, когда я не отвечаю.

Во что я только что вляпалась?

— Хорошо.

— Хорошая девочка.

Это последние слова, которые он произносит, прежде чем скользнуть двумя пальцами глубоко в мою киску. Я сдерживаю стон, когда тот начинает входить и выходить из меня.

— Дыши, — приказывает он.

Затем наклоняется, чтобы прикусить мой клитор зубами.

Ощущение почти болезненное из-за того, какой острой и чувствительной меня сделал мой последний оргазм, но вскоре боль отступает. Предыдущая просьба Кейна становится более осмысленной, когда он вводит в меня третий палец.

Не могу сдержать свой крик.

Я чувствую себя такой наполненной. Как будто не осталось ни дюйма свободного пространства.

— Черт, тише, детка, — хрипит он и ласкает мою киску один, два раза, пока полностью не вылизывает меня, проводя ртом вверх и вниз по моему клитору быстрыми движениями языка.

Кажется, я никак не могу привыкнуть к его пальцам, ерзаю и борюсь с дискомфортом, который причиняет вторжение.

— Кейн, — наполовину стону, наполовину умоляю, и он снова проводит зубами по моему клитору, захватывая его и отпуская.

— У тебя чертовски хорошо получается, Хэдс.

Каким-то образом его слова успокаивают меня.

— Ты можешь расслабиться для меня? — спрашивает он, и я резко выдыхаю, сосредоточившись на его словах. Кейн растягивает меня глубже, его пальцы сжимаются все быстрее, когда я закрываю глаза.

Это как щелчок выключателя.

Как будто все, что мне было нужно — это полностью отдаться ему, чтобы удовольствие пересилило боль.

Мой рот приоткрывается, из него вырывается тихий стон, и рот Кейна снова прижимается к моему клитору.

— Вот и все, впитывай все это в себя.

Он не останавливается, как в солнечной комнате. Не дает мне возможности отступить, как раньше, поглощая меня без малейшей сдержанности.

Кейн поднимает правую руку, обхватывая меня сзади за бедро, и надавливает, растягивая меня еще шире, но я почти не чувствую боли.

Вся эта ситуация кажется сюрреалистичной.

Я голая в постели Кейна, лежу на спине, задрав задницу и закинув ноги за голову.

Мне следовало бы ужаснуться тому, что я перестала ненавидеть его и позволила ему зарыться лицом между моих бедер дважды за ночь, но все, что я чувствую — чистое блаженство, каждое прикосновение его языка напоминает о том экстазе, который охватил меня всего несколько минут назад.

Даже не представляла, что смогу так скоро кончить снова.

Черт возьми, не думала, что мое тело выдержит второй раунд, но прежде чем я успеваю даже попытаться осмыслить это, второй оргазм — на этот раз сильнее, чем все, что я когда-либо испытывала, — набирает обороты внизу моего живота.

Я слышу, какая я влажная, когда пальцы Кейна несколько раз ударяют по моей точке G изнутри.

— Мне нужно, чтобы ты доверяла мне, Хэдс.

Мои глаза распахиваются в тот момент, когда его рука убирает руку с моего бедра.

Я открываю рот, чтобы спросить его, что он собирается делать, но тот прерывает меня, проводя пальцами по моей заднице.

— Доверься мне, — повторяет Кейн, покрывая медленными поцелуями внутреннюю поверхность моего бедра.

Я чувствую, что дрожу, как только он погружает половину указательного пальца в мою попку. Это больно, но в хорошем смысле, и мне хочется запротестовать, но в следующее мгновение его язык снова оказывается на моем пульсирующем клиторе, и я кончаю ему на лицо с такой силой, что мои бедра вздрагивают.

Я бьюсь в конвульсиях, мои бедра покрываются моими соками, и Кейн в ответ сильнее сжимает пальцы и в последний раз втягивает мой клитор губами.

Еще один крик рвется из меня, но я держу рот на замке, не давая ему сорваться.

Мое возвращение на землю оказалось более жестоким, чем я ожидала. Страх проносится по моим венам быстрее, чем утихающий оргазм и мои глаза широко распахиваются.

— Ты не из этого гребаного мира, Хэдли.

Я спрашивала себя, во что я ввязалась и теперь мне начинает казаться, что ответ на этот вопрос — нечто большее, чем я ожидала.

Волна эмоций захлестывает меня, когда Кейн дотягивается до моих бедер и опускает их вниз. Он ложится на спину, берет меня за руку и прижимает к своей груди. У меня перехватывает дыхание, когда его руки обвиваются вокруг меня и сжимают.

Этот милый, неожиданный жест затрагивает струны моего сердца, и я дрожу, прижимаясь к нему. Он немедленно замечает это и отстраняется, ровно настолько, чтобы укрыть нас одеялом.

Тяжелое одеяло успокаивает, но ничто не сравнится с облегчением, которое наполняет меня, когда он садится и снимает рубашку, прежде чем снова лечь.

Я едва осознаю, как быстро прижимаюсь к нему, ища тепла его кожи.

Прижимаюсь головой к татуировке в виде гитары на его плече, но он опускает руку мне на поясницу и давит на копчик, прижимая ближе. Теперь моя голова находится на одном уровне с его грудью, и Кейн выдыхает что-то похожее на стон удовлетворения.

— Не могу поверить, что мы только что это сделали, — думаю я вслух.

Уголок его рта изгибается в улыбке, и он убирает прядь моих рыжих волос с моего лица.

— Поверь мне. Потому что, черт возьми, это точно не в последний раз.

От его ответа у меня в животе порхает стайка бабочек.

Меня захватывает столько вопросов. Хочет ли он дружить с привилегиями? Или это просто секс?

А что со мной?

Хочу ли я чего-то большего, чем просто секс?

Следующие несколько минут мы молча обнимаем друг друга. И это молчание кажется красноречивым. Нам обоим так комфортно. Кейн водит тыльной стороной пальцев вверх и вниз по моей руке, пока я описываю бесконечные круги на его груди.

Мы оба радуемся тишине, а не боимся ее, и проходит еще пять минут, прежде чем мой ум возвращается к своим запланированным размышлениям.

Все тайны, которые мне еще предстоит разгадать с тех пор, как я оказалась в пляжном домике, всплывают в моей голове, и, возможно, еще не готова дать название тому, что только что произошло между нами, но я более чем готова расспросить его обо всем остальном.

— Могу я задать тебе вопрос? — Это звучит как шепот.

Его зеленые глаза останавливаются на мне.

— Валяй.

— Ты все еще пьешь? — спрашиваю я.

Задаю вопрос и воспоминания о том, как он впервые поцеловал меня, разжигают мое любопытство.

— Я знаю, что ты пил в ту ночь в беседке.

Он потягивал виски из бутылки, когда я застала его одного. Но это был единственный случай, когда я видела его пьющим с начала лета.

До сих пор он не выпил ни капли алкоголя ни на одной из наших вечеринок и посиделок.

Кейн не пил на вечеринке у бассейна Винса и не пил в день рождения Джейми. Подруга подтвердила, что он не пил в тот раз, когда они все тусовались в доках без меня.

Я просто хочу знать, на самом ли деле он трезв или слишком хорошо притворяется таковым.

— В ту ночь в беседке произошел рецидив. Это единственный раз, когда я пил с начала лета.

— Черт… Это, должно быть, было нелегко. Так резко завязать.

Наклоняю голову, чтобы посмотреть на него.