— Ты слишком упрощаешь. Мне не нужны твои деньги, и я сама могу позаботиться о своей матери. Я делаю это с детства. Да, я действительно хочу играть более значительную роль в жизни Уинни, но не под бдительным присмотром твоей матери. Это совершенно безумная идея — защитить тебя от Колетт. А ты не задумывался о том, как собираешься спасти меня от неё? Она ненавидит меня и мою семью. Разве ты забыл, что, по её мнению, моя сестра сделала с твоим братом? Ты серьёзно предлагаешь мне жить там, где умерла Уиллоу? Ты слишком многого просишь.

От маминых обвинений было не скрыться. Конечно, я помнил это.

Я переехал в родовое поместье только потому, что после смерти брата и отца моя мать стала совершенно непредсказуемой. Когда она узнала об измене отца и о существовании моего сводного брата, она совсем обезумела. Я должен был помешать ей нанять киллера, чтобы тот расправился с невинным молодым человеком. Как и помешать ей запить целый пузырёк снотворного бутылкой шампанского. Мама никогда не говорила, что хочет покончить с собой, но намерения были очевидны. Я по глупости поверил, что мать просит о помощи. Был мрачный период, когда я был уверен, что только мы с Уинни можем продолжить род Холлидей, и чувствовал себя неудачником, когда речь шла о сохранении семьи.

С запозданием я осознал, насколько манипулятивными были действия моей матери. Она использовала мой страх против меня, ведь она была единственным оставшимся родителем. Я чувствовал, что на мне лежит ответственность за заботу о ней и смягчение вреда, который мама могла нанести другим. Одной из причин, по которой я хотел сделать это с Ченнинг, было то, насколько она была выносливой и стойкой. С самого детства она справлялась со всеми трудностями, вставшими у неё на пути, и с потерей сестры справилась гораздо лучше, чем я со смертью брата. Кроме того, она была одной из немногих, кого не пугала фамилия Холлидей. Ни у кого больше не было шансов выйти против Колетт и остаться невредимым. Она была моим единственным вариантом.

— Я прошу многого. Но ты справишься.

Я искренне верил в это.

Ченнинг не Уиллоу.

Когда мой младший брат влюбился в её старшую сестру, наши родители были категорически против их союза. Они приложили все усилия, чтобы разлучить юных влюблённых. Арчи был несчастен, как и все Холлидеи, и, как и его дочь, сбежал из дома, чтобы иметь возможность дышать полной грудью и быть с любимым человеком. Ченнинг была тогда совсем юной, поэтому, вероятно, не знала, насколько тяжело пришлось её семье после того, как они бросили вызов моей. То, как я манипулировал ею, было очень неприятной частью повторяющейся истории наших семей.

Мой брат вёл бродячий образ жизни после того, как сбежал с Уиллоу. Арчи вернул её домой только после того, как она забеременела Уинни. Они решили, что должны быть ответственными родителями, поэтому Арчи пришлось вновь взять на себя роль наследника. У меня до сих пор щекочет в горле, когда я вспоминаю огромную улыбку и яркие глаза брата, когда он сказал мне, что назовёт свою дочь в мою честь.

Мне хотелось верить, что мои отец и мать изменят своё предубеждение, когда разрешат брату вернуться домой со своей молодой семьёй. Вместо этого они отвергли невесту и превратили его жизнь в ад за то, что он с самого начала бросил им вызов. Я сказал Арчи, что он должен взять Уиллоу и снова уехать. Я обещал, что помогу ему и позабочусь о том, чтобы у них была хорошая жизнь, но Арчи упрямо твердил, что мы — семья. Брат не желал отказываться от своего места в наследии. У него не было желания отказываться от наследства и готового положения в компании. Более того, Арчи не хотел, чтобы его дочь упустила то, что могло принадлежать ей. Находясь вдали от дома, он узнал, как тяжело обычным людям приходится работать ради того, что они имеют. Арчи твёрдо решил, что его жена и дочь никогда не будут страдать только ради того, чтобы просто существовать. Все Холлидеи были эгоистами в той или иной степени. Мой младший брат ничем не отличался от других. Он был уверен, что мои родители в конце концов примут Уиллоу и Уинни.

Но они не приняли.

Уиллоу была изолирована.

Её мучили, принижали и высмеивали.

На каждом шагу её заставляли чувствовать себя неполноценной.

Это вбило клин между ней и моим братом. Уиллоу хотела уехать. Он не позволял ей.

Я часто задавался вопросом, знал ли он, что в семье Уиллоу были психические заболевания? Стал бы он больше считаться с её чувствами? В роскошном поместье была заложена бомба с длинным фитилём. Когда она взорвалась, от осколков не уберегся никто.

Я был за границей в командировке с отцом, когда пришло известие. Мой младший брат был мёртв, как и сестра Ченнинг.

Расследование показало, что пожар был устроен умышленно. По всей главной спальне был специально разложен катализатор. Выяснилось, что и Уиллоу, и мой брат были накачаны снотворным, когда начался пожар. Из-за антикварной мебели и старых деревянных перекладин пламя поглотило это крыло дома прежде, чем кто-то смог спасти его и находившихся в нём людей. По словам экспертов, не было ясно, кто устроил пожар. Но, учитывая историю психического здоровья Харви, вина автоматически падала на Уиллоу. Тем более что она распорядилась, чтобы Уинни не было в доме в ту ночь. Думаю, моя мать до сих пор ненавидит Ченнинг за то, что забрала Уинни к себе, прежде чем Уиллоу покончила с собой и жизнью моего брата. Было очевидно, что Уиллоу считала, что её сестра лучше позаботится об Уинни, чем все остальные. Если бы после смерти Уиллоу у их мамы не случился серьёзный нервный срыв и она не нуждалась в круглосуточном уходе, велика была вероятность того, что Ченнинг получила бы опеку над Уинни. Не секрет, что Уиллоу хотела, чтобы её дочь воспитывала её семья, а не мужа.

Это была трагедия. Как и то, что мать похоронила моего брата до того, как мы с отцом вернулись домой. Это была катастрофа, которую можно было предотвратить. С моей стороны жестоко и бессердечно просить Ченнинг войти в логово льва, когда она точно знала, насколько голодным будет зверь внутри. Эта женщина ненавидела меня. Вряд ли в наших отношениях наступит момент, когда я смогу изменить её мнение. Лучше было бы держать оборону ненависти и отвращения, даже если я не считал Ченнинг таким чудовищем, каким её выставляла Колетт. Мама ценила, когда у нас был общий враг, поэтому я всегда притворялся, что ненавижу любого Харви так же сильно, как и она.

Я взял контракт и протянул ей.

— Это базовое соглашение. Прочитай его и внеси изменения, которые сочтёшь нужными. Я скорректирую необходимый срок.

Она взяла папку дрожащими руками. Я услышал, как Ченнинг сглотнула, глядя на документ так, словно он мог её укусить.

— Даже если я соглашусь на это, мы никого не обманем. Твоя мать знает, что мы не ладим. Уинни знает, что мы терпеть друг друга не можем. Пару недель назад я сказал ей, что мы заклятые враги. Всё твоё окружение решит, что отношения с кем-то вроде меня — это какая-то шутка. Они будут думать, что я с тобой только из-за денег.

Я кивнул в знак согласия.

— Ты права. Мне всё равно, если мама будет считать брак фальшивкой. Она не сможет продолжать уговаривать меня жениться, если я уже женат.

Ченнинг рассмеялась, но в её голосе не было юмора.

— Всё, что она будет делать, это изводить тебя, пока мы не разведёмся. Ты просто меняешь одну головную боль на другую.

— Не будет, — я указал на документ, от которого она не могла оторвать взгляд. — Если я подам на развод до окончания срока действия контракта, ты получишь часть моих акций в «Холлидей инкорпорейтед». Моя мать никогда не допустит этого.

Единственное, что она любит в этом мире, эта компания. Казалось, она с детства пыталась завладеть ею. Её единственной целью в жизни было стать членом семьи Холлидей.

— А если я подам на развод до истечения срока контракта? — сдавленным голосом спросила Ченнинг.

— Тебе придётся заплатить за нарушение контракта. Поверь мне, ты не сможешь себе этого позволить. Это не вариант, Харви.