Утро было ярким и свежим, как будто ночь с её тенями и поцелуем под сводами архива была всего лишь сном. Но Ольга проснулась — и знала: всё изменилось. Не только из-за Крэйвэна. А из-за самой себя.

Она больше не была просто «контрактницей». Её имя шепталось в потоках магии. Её дом начал отзываться, как живой. Стены грели, купол над имением усилился. Даже куророги больше не пытались склевать её плащ.

Умывшись в прозрачной купальне с тёплой, благоухающей водой, Ольга накинула на себя лёгкую одежду — тёмно-синий наряд из местной ткани, сплетающейся с потоками магии. На плече мерцала татуировка: древняя руна рода Фар’Ана — тех, кто когда-то правил этой планетой до великого Исхода. Руна активировалась. Она начала откликаться.

— Кто тебя благословил? — спросила она у зеркала. Оно не ответило. Но пульс татуировки стал чаще.

Внизу уже собирались слуги. Кел-Ранн выстроил всех перед входом — в знак уважения к новой главе семьи, как он это называл.

— Мы решили… сами. — Он поклонился. — Ты сняла с нас клятвы. Это не значит, что мы стали свободны. Это значит, что теперь мы твоё.

Ольга стояла, не зная — смеяться или заплакать.

— Это восхитительно и безумно, — выдохнула она. — Значит, начинаем по-настоящему.

Слуги зааплодировали, по-своему — сдержанно, но с улыбками. Даже суровая повариха, у которой обычно выражение лица как у ударной молнии, вытерла уголок глаза.

И только Крэйвэн встал чуть в стороне — будто хранил расстояние.

— Что ты теперь будешь делать, командир? — спросил он тихо.

Ольга прищурилась:

— Сначала — восстановлю порядок. Потом — наведу его в округе. А потом… посмотрим, кто ещё хочет к нам в гости.

Кел-Ранн кашлянул:

— Кстати о гостях.

В небе развернулся золотой глиф. Почерк старинный, официальный. Магическое послание вспыхнуло прямо над поместьем, и все замерли.

— Посланник Совета прибывает в течение трёх суток. Подготовьтесь к подтверждению статуса. И к демонстрации вашей состоятельности.

— То есть… — пробормотала Ольга. — Моя первая налоговая проверка?

Кел-Ранн не сдержал смешок.

— Ну… с возможной конфискацией земли и тела, если не понравишься.

Крэйвэн нахмурился:

— Совет не действует просто так. Они… ищут. Всегда. И если они прислали эмиссара, значит — где-то в их снах зазвучало твоё имя. Это опасно.

Ольга кивнула.

— Тогда пришло время устроить приём, который они не забудут. И пусть мой дом — ещё в ремонте. Главное — что мои стены живые. И что рядом — те, кто выбрал меня.

Она взглянула на своих. На тех, кто боялся — и остался. Кто страдал — и встал.

И только в глубине души, там, где магия её новой расы шептала древние имена, она услышала:

— Равновесие снова качнулось. И ты — на чаше весов.

Утро выдалось тревожным с самого начала. Воздух над поместьем был неподвижен, как перед бурей. Всё вокруг будто затаилось: даже куророги у крыльца ходили на мягких лапах, с опаской косясь в сторону тренировочной площадки.

Ольга стояла босиком на влажной траве, одетая в облегающую тунику цвета дымчатой стали. В её руках — катаны, блестящие в лучах солнца. Магия уже закипала внутри, словно реагируя на настроение хозяйки.

— Сначала — дыхание, — мягко напомнил Кел-Ранн. Он стоял чуть в стороне, в обтягивающем чёрном плаще, наблюдая. — Ты слишком много думаешь.

— Я всегда думаю. Это побочный эффект — быть полковником, — буркнула Ольга, отпрыгивая вбок и делая рубящий разворот.

Один взмах — и катаны вспыхнули. Из их лезвий вытянулись нити пламени, сплетаясь в спираль. Она закрутилась над её головой, словно хищная комета. Магия отзывалась телу — наконец-то, как продолжение воли.

— Лучше, — сказал Крэйвэн, появляясь, будто вынырнул из воздуха. — Но тебе не хватает напора. Враг не будет ждать, пока ты выровняешь дыхание. Он ударит в спину.

Ольга фыркнула:

— Как мило. Хочешь показать?

— С удовольствием, — ухмыльнулся он, сбрасывая с себя тёмный мантал. Его крылья — чёрные, как обсидиан, с острыми краями — распахнулись резко, осыпая землю пеплом.

Он ринулся вперёд, и Ольга едва успела отбить выпад. Их катаны столкнулись — искры, огонь, магия. Она скользнула под ударом, развернулась и выстрелила в него жаром — пламя взвилось, словно живое.

— Неплохо, — криво усмехнулся он, остановившись прямо у неё за спиной. Его дыхание обжигало шею. — Но ты оставляешь фланг открытым. Это почти неприлично.

— Перестань дышать мне в затылок, ты ведёшь себя как кот в течке, — выдохнула она, но не отстранилась.

Он склонился ближе.

— Может, я твой кот?

Ольга молча ткнула локтем ему в ребра — не сильно, но с намерением.

— Тренировка окончена! — объявил Кел-Ранн с облегчением. — Теперь — магические практики!

* * *

В куполе практики, где воздух вибрировал от силы, собрались лучшие из новых слуг. Каждый обладал слабым, но уникальным даром: один умел общаться с растениями, другой — с потоками воды, третья видела слабые места в структурах.

Ольга шагнула вперёд.

— Сегодня мы учимся плести круг силы. Наш дом должен быть не просто домом — он должен стать крепостью. Пульсом рода.

Под её пальцами расцвёл символ, вплетённый в магический круг. Потоки света пошли по линиям земли — к хранилищу, к амбару, к центральному дереву, вокруг которого росла живая стена лоз.

Магия отзывалась ей легко. Будто жила с ней раньше, в другой жизни.

Один из слуг, молодой парень с серебристо-розовыми глазами, робко подошёл:

— Госпожа… Это странно говорить, но… когда вы плетёте магию, у меня появляется голос в голове. Он поёт. Старую песню. Я слышал её только у матери. Она умерла во время одной из волн зачистки…

Ольга положила руку ему на плечо.

— Значит, она была хранителем. А ты — носишь в себе её искру. И, возможно, гораздо больше.

Он заплакал. Просто, беззвучно.

Она поняла — этот дом уже стал для кого-то не просто пристанищем, а местом силы. Надеждой.

* * *

Позже вечером, сидя на террасе, Ольга любовалась звёздами. Где-то в саду играли дети — бывшие слуги, теперь свободные, пока ещё не понимающие этого до конца. Где-то царапались куророги. Где-то хранили пепел старые тайны.

Крэйвэн подошёл молча, сел рядом.

— Через день — эмиссар. А ты уже привязала к себе всех.

— Я не привязала, — прошептала она. — Я просто не хочу, чтобы кто-то чувствовал, как это — когда за тобой никто не придёт.

Он смотрел на неё. Долго. Потом сказал:

— Ты странная. Страшная. Красивая. Мягкая. Ты полыхаешь, и я хочу гореть.

Она рассмеялась, и в этом смехе был ветер, и небо, и огонь новой жизни.

Утро на планете началось слишком уж спокойно — и это тревожило.

С неба, как из отточенной раны, медленно спускался корабль эмиссара. Его корпус был выполнен из светящегося металла, по краям которого бежали живые руны, шепчущие на древнем языке. Он был не похож на обычные челноки — этот напоминал драгоценный клинок, опущенный рукоятью вниз. Он не гремел, не жужжал, не ревел. Он шёл, как будто у него был разум.

Ольга, стоя на центральной дорожке у ворот поместья, поправила пояс на длинной фиолетовой тунике, и привычным жестом убрала прядь волос за ухо. За спиной — её дом. В саду, в окне верхнего этажа, замерли слуги. Даже куророги сегодня не гоготали, а только вяло перешагивали с лапы на лапу.

Кел-Ранн стоял рядом, настороженный, с аккуратно уложенными волосами, будто тоже готовился к важной встрече. Он всё чаще шутил, всё мягче смотрел — особенно когда считал, что Ольга этого не замечает.