Вот интересно, в чем дело? В магии? Учитывая, что маги есть в каждой армии, само по себе это не преимущество. Может, Гитлеру помогает его страшный дар? Но ведь в нашем мире он справлялся и без магии!

Ладно, разберемся. Сейчас главное — вернуться домой, и желательно без задержек. А то здесь две недели, тут полторы, и вот уже императрица начинает округляться — такими темпами можно дождаться пополнения! Мне совершенно не улыбается тащить в Россию грудного ребенка — я даже шутить на эту тему не рискую, чтобы, чего доброго, не накликать.

Конвой прибывает из Ливерпуля с задержкой на два дня, но нас с Илеаной это не удивляет. В основной части — семь грузовых судов с военной техникой, оборудованием и топливом, в эскорте — крейсеры, эсминцы, тральщики и еще невесть что: что-то идет в охранении, что-то — в дальнем прикрытии.

К необходимости взять на борт двух баб — а если учесть, что пол ребенка императрицы мы пока не знаем, то, возможно, и трех! — моряки относятся с философским смирением. Единственный вопрос, который возникает у главы Командования Западных Походов, к которому нас закрепили — это куда нас сажать: на корабль охранения или на какой-то из транспортов?

Тут мы с Илеаной расходимся во мнениях. Я считаю, что лучше плыть на крейсере или эсминце, который в случае нападения вражеского судна или подлодки хотя бы сможет дать отпор, а царица замечает, что как раз в этом-то и проблема — в случае нападения корабль охранения вступит в бой, а транспортник, может, и ускользнет.

— И не смотрите так на меня, Ольга! — улыбается Илеана, повеселевшая из-за скорого отплытия. — Не нужно здесь вот этого вашего «если драка неизбежна, нужно бить первым»!

— По-моему, я это при вас и не говорила, ваше величество.

— Верно, но меня все равно информировали, — и снова улыбка.

Теперь, когда императрице уже не нужно скрывать от меня новости про Степанова, она стала гораздо приветливее.

Вопрос про корабль в итоге решает адмирал Гамильтон: нас сажают на транспортник. Расчет здесь на то, что если конвою придется рассеяться, эсминцы могут вернуться в Британию. И это логично — нам с Илеаной совершенно не улыбается плавать по Северному морскому пути кругами.

Спустя еще два дня подготовки конвой покидает Хваль-фьорд, и мы направляемся в Мурманск.

Путь до Мурманска должен занять около недели — в зависимости от погоды и того, решит ли на нас кто-то напасть. Нас с Илеаной сначала сажают на главный транспортник, тот, который везет разобранные самолеты — «Ланстефан Кэстл». Это огромный пароход — полторы сотни металла в длину. Невероятная красота и мощь — такая, что в первые минуты буквально захватывает дух. Но потом, конечно же, привыкаешь, начинаешь смотреть на корабль как на средство передвижения.

Перед отправлением выясняется, что кроме нас, команды, персонала для обслуживания самолетов в России и еще невесть кого тут плывут два журналиста и польский художник-экпрессионист. Илеана тут же бежит договариваться, чтобы нас пересадили на другой транспортник. Не думаю, что она боится обнаружить себя на каком-нибудь устрашающем портрете, скорее всего, дело в журналистах. Даже если они изначально не собираются писать про конвой, лучше перестраховаться.

В итоге нас пересаживают на «Альчибу», плавающую под голландским флагом. Она поменьше, зато кроме нас никаких пассажиров нет. Капитан и команда англоязычные, и я уже более-менее могу с ними объясняться, но это почти не требуется: даже когда мы с Илеаной выходим из каюты, то ни с кем не общаемся.

Пять дней плаванья проходят спокойно. Погода сносная — да, холодно, пасмурно и так ветрено, что мы можем гулять только в теплых непромокаемых куртках, но зато нет ни дождя, ни шторма. Качка тоже терпимая — Илеана зеленеет и бегает дышать свежим воздухом ненамного чаще обычного. Один раз только погода испортилась, качало так, что мы с царицей держали все, что не приколочено, но потом улеглось.

По уровню комфорта, кстати, тут однозначно не «Титаник» — каюта похожа на номер в очень маленькой, бедной и старой гостинице. Но это ничего, главное, чтобы и результат путешествия был не как у «Титаника»

Пока все спокойно — нам удается избежать внимания немецких надводных кораблей и авиации, а единственную подлодку-разведчика топит корабль охранения. Про это мы узнаем по рации: рассказывают капитану, а он уже нам. Не от большой радости, конечно — просто Илеану не устраивает роль безмолвного пассажира, и она хочет быть в курсе всего происходящего.

На шестой день пути спокойная жизнь заканчивается.

Все происходит в одну секунду: корабль вздрагивает, ложится на другой курс, да так резко, что нас с Илеаной подбрасывает на койках, а где-то там, за обманчиво-толстой стеной металла, слышится грохот взрыва.

Кто стреляет? В нас или нет?

Пульс гремит в ушах. Давлю секундное желание сжаться в комочек, спрятаться и вскакиваю. Первым делом — одежда! Хватаю кутку, вытаскиваю из сумки и запихиваю в карман паспорт, потом бросаюсь искать укатившиеся под койку сапоги.

— Одевайтесь, ваше величество! Фрицы!

Сидящая на койке напротив Илеана распахивает глаза, шепчет так, словно ничего не слышит:

— Это все из-за меня, Ольга. Кто-то донес фрицам, что мы собираемся плыть с полярным конвоем.

На ее лице мелькает страх — но в следующую секунду императрица берет себя в руки и договаривает:

— Вы, Ольга, любите приговаривать, что из абвера течет, как из дырявого ведра, — она улыбается криво, растерянно. — Очевидно, из британского адмиралтейства течет не меньше.

Еще бы! Вторая мировая — война разведок. Везде шпионы, двойные, а то и тройные агенты, чему уж тут удивляться. Наивная, я-то надеясь, что с первым арктическим конвоем мы проскочим незамеченными!

Но толку посыпать голову пеплом? И я отвечаю Илеане улыбкой:

— Похоже, на должности главы абвера Гальдер действует эффективнее Канариса. Или это случайность. Не важно, потом разберемся. Пойдемте на палубу.

— Смысл? — морщится Илеана, все-таки надевая куртку. — От нас все равно ничего не зависит. Там будет только опаснее.

— Ваше величество, я все-таки маг воды, — я чуть ли не впервые со времен нашего знакомства позволяю себе положить руку ей на плечо. — Смысл есть. Не знаю, придется ли драться, но даже если мы будем бежать, я не хочу тратить время, чтобы выбраться из тонущей консервной банки.

Никогда не служила на флоте, но знаю, что лазать по палубе, когда корабль ведет бой — все равно, что высовываться из окопа с семейными трусами на палочке. В любую секунду может что-нибудь прилететь!

Но просто стоять на палубе двумя соляными столбами нам и не надо. Быстро осмотревшись и убедившись, что в нас вроде пока никто не стреляет, я веду Илеану на мостик.

Там нервно. Народу в три раза больше, чем нужно, все напряженно следят за приборами, а мрачный молодой капитан разговаривает с кем-то по радиосвязи — разумеется, на английском.

Мы с императрицей не подходим, чтобы не отвлекать — просто стоим и слушаем. Даже с моим неидеальным английским ясно, что речь идет про подводную лодку, которая что-то потопила и успела удрать — и теперь конвой занят эвакуацией людей с тонущего судна.

Единственное, я не совсем понимаю, что за выстрел мы слышали. Торпеду подлодки так хорошо, конечно, не слышно — по крайней мере, когда топят не тебя. Скорее всего, стрелял, кажется, ближайший корабль охранения, какой-то эсминец. Но близко.

Нам с Илеаной совсем не хочется отвлекать экипаж от дела глупыми вопросами, так что мы просто стоим и слушаем. Долго. Наконец на нас обращают внимание — императрицу подзывает капитан.

После короткого напряженного разговора Илеана машет мне, предлагая вернуться в каюту. И уже там, со вздохом стянув курку, рассказывает:

— Ольга, дело серьезно. Нас заметили фрицы, они потопили один корабль. Подлодку отогнали глубинными бомбами, но это не конец. Мы прекрасная, аппетитная цель.