Тем не менее, Оленька, задача с вас не снимается. Мы с А. совершенно уверены, что застрявшая в Румынии особа не уезжает оттуда не из-за глупости. Должна быть еще какая-то причина, и я надеюсь, что вы разберетесь. Уверен, что если вы возьметесь за это дело, то сделаете все, как надо. Румынских князей мне не жалко. Зато жалко А. — он извелся, но ничего не может поделать, формально не имея малейшего повода принимать мер. Политика! А я хорошо знаю, как это — бояться за самого близкого и родного человека и винить себя.

Про крестик. Товарищ, который везет письмо, согласился взять для вас какой-нибудь мелкий предмет. Но меня не было ничего личного, почти все казенное. Делать фотокарточку долго, а передавать ручку — глупо. Вот крестик, и я надеюсь, что он доедет до вас и не потеряется. Мне нравится думать, что вы возьмете его и вспомните обо мне.

Про японцев. Жуков дал им жару, но они опять лезут. Несем потери, особенно летчики, но спуску самураям не дадим. Очень жалею, что не могу написать подробнее.

Про Гете. Я у него, Оленька, много читал, но не в оригинале. Было непросто. Фауста хотел выпороть, а Вертера — пристрелить. Восхищаюсь вашей настойчивостью.

На этом, Оленька, пока все. Мой друг увезет письмо в Москву, оттуда перешлют к вам дипломатической почтой. Надеюсь, это не займет много времени, и оно еще застанет вас в Румынии.

Ужасно скучаю по вам!

Степанов-Черкасский М. А.

Постскриптум.

Чуть не забыл! Пожалуйста, Оленька, не пишите больше ни про какие шифры! Особенно если не собираетесь всерьез добавлять их в письмо. Это я знаю вас и уверен, что вы такими вещами не пользуетесь, а все, что хотите сказать, сообщаете прямо в глаза!

Но остальное-то вас не знают, и мне не хотелось бы, чтобы господин Скрябин снова из-за этого пострадал. Мне передали, что ваше письмо незаметно читали сразу на трех таможнях, задерживая его под выдуманными предлогами. Текст, очевидно, скопирован, и, боюсь, их спецслужбы до сих пор пытаются разгадать «шифр!»'.

Сворачиваю письмо, вешаю крестик Степанова на шею — у меня уже есть один, но в Трансильвании чем больше крестов, тем лучше — и прощаюсь с улыбчивым послом.

Можно было бы сразу передать вместе с ним ответ, но, в отличие от строгого усатого Скрябина с ледяной улыбкой, этот человек совершенно не вызывает у меня доверия. Улыбочка милая, манеры вкрадчивые, да еще и зубы у него слишком белые и ровные, и кажется, что человек совсем овампирился. Общаться не тянет, и отдавать в эти пухлые ручки личную корреспонденцию — тем более. К тому же сейчас я не вижу смысла спешить: Илеана Румынская вот-вот вернется в замок Бран, и лучше доложиться уже после нашей встречи. Это в тот раз я спешила успокоить Степанова, а теперь он, я вижу, в порядке, и можно не торопиться с ответом.

Но кто бы мог подумать, что таможенники воспримут безобидную шутку про шифр в духе книжки «Вредные советы»! Такими темпами они не скоро расшифруют «Энигму»! Хотя мне помнится, что в нашем мире ее расшифровывали регулярно, но хитрые немцы каждый раз усложняли и усложняли коды. В кино для дешифровки потребовался Бенедикт Кембербетч, а в реальности — пара захваченных подводных лодок с шифровальными машинами и кодами.

Секунду жалею о том, что не обладаю навыками ни расшифровки кодов, ни — тем более! — захвата подводных лодок. Не представляю вообще, как это сделать, чтобы не утонуть. Но это ничего. Войны выигрывают солдаты, а не залетные попаданки. Умные люди в стране найдутся и без меня. Сейчас главное — выполнить то, что мне поручили, и вернуться домой. А там уже посмотрим, что можно будет сделать для победы над фашистами.

Илеана Румынская приезжает в замок Бран еще через два дня. И сразу, почти с порога получает известие о том, что я уже много дней ее караулю! И вроде отшивать уже не вежливо, к тому же я все равно не отстану. Благо за две недели я разведала местность и даже выяснила, что в замке есть подземный ход, ведущий к фонтану во внутреннем дворике!

Выяснила, увы, только теоретически. В замок гостей не пускают. Фанаты графа Дракулы могут попасть сюда только с разрешения королевской семьи, которой и принадлежит замок — но это не мешает жителям местечка Бран и расположенного километрах в тридцати от него Брашова рассказывать всевозможные байки!

И это, на самом деле, отличная тема для разговора. Самое то, чтобы сгладить неловкость в беседе с императрицей.

Мы с Илеаной Румынской встречаемся у подножья замкового холма. Там довольно крутой и сложный подъем, и идти нужно медленно. Подниматься, рассматривать заснеженные пейзажи Брашова и живописно нависающий над нами серый замок необычный трапециевидной формы, с пристроенными сбоку башенками и красными скатами крыш.

— Все говорят про Дракулу, Ольга, а ведь на самом деле князь Валахии Влад Цепеш жил в крепости Поенари в горах Арджеша. В замке Бран он останавливался всего несколько раз, — рассказывает императрица, а я смотрю на ее свободную белую шубку, на чуть округлившееся лицо под шапкой и пытаюсь разглядеть признаки беременности. — Но Брэм Стокер описал замок Бран, и именно он был на обложках романа.

Илеана щебечет, а я думаю, что так и не овладела искусством вот этих светских разговоров ни о чем. Даже общение со Степановым не помогло, хотя он все это знает и умеет. Просто не считает нужным использовать со мной.

— Княгиня, вы все молчите и молчите, — в какой-то момент замечает Илеана. — Где ваша речь о том, что я должна вернуться в Россию?

— Минуточку, ваше величество! Я как раз пытаюсь сформулировать ее так, чтобы звучало не очень обидно!

Слишком резко! Императрица останавливается прямо посреди подъема к замку Бран, распахивает глаза в изумлении — не ожидала. Сейчас еще откажется со мной разговаривать, вот будет весело-то! Провал задания за пять минут!

— Простите, если это прозвучало грубо, — теперь я стараюсь говорить спокойно. — Обычно я стараюсь держаться так, чтобы мои манеры никого не смущали. Но тут, простите, сил уже нет. Вы же в курсе, что Степанов на Дальнем Востоке? А я торчу здесь с этим дурацким заданием и с каждым днем теряю очередной шанс поехать к нему и повидаться. Вот зачем вы здесь застряли? Наплевать на задание царя и уехать я тоже не могу. Ваше величество, я не верю, что вы — такая идиотка, что будете сидеть тут только из-за глупых обид на Его величество. В конце концов, обижаться на него можно и дома, без опасений, что вас используют для политических игр. Все же прекрасно знают, что Румыния сотрудничает с нацистами.

— Откуда информация? — быстро спрашивает Илеана. — От Михаила Степанова?

Упс! Неудачно получилось. Это в нашем мире все уже знают, кто был на чьей стороне, а здесь, в тысяча девятьсот сороковом году, это, оказывается, предмет интриги.

Теперь главное, чтобы не оказалось, что с Румынией я фатально промахнулась и ничего подобного она в этом мире не затевает. Вот только дать заднюю я уже не могу и решаю продолжать в том же духе.

— Ваша величество, это секрет Полишинеля, — отвечаю я, но собеседница уже думает о другом.

— Да, конечно, противоречия между странами никуда не делись, — мрачнеет императрица. — Мой супруг же не захотел отдавать сюда землю. Представьте себе, княгиня: три года шакалы откусывали куски от слабеющей Российской империи, а Румыния стояла на пороге и…

— А вы вообще в правильную сторону сочувствуете? — осторожно уточняю я.

А то, может, действительно, проще эту мадам оставить тут, а царю оформить развод? Вдруг с другой женщиной и наследник побыстрее получится?

Видимо, эти мысли таки отпечатываются у меня на лице, потому что Илеана вскидывает брови:

— Ольга!

— Ваше величество! Если я вас раздражаю, то в ваших же интересах отделаться побыстрее! Не хотите общаться со мной — воспользуйтесь телеграфом, телефоном или господином послом, вечно забываю, как там его…