Но кровь — это тоже вода.

Вода, она вся идет ко мне, из обоих. Кажется, это быстрее, чем было с Райнером, потому что хватка мага разжимается в ту же секунду, и грохот пульса в ушах стихает.

Вода, иди сюда!

Два высохших тела падают, увлекая меня за собой. Но это все еще слишком, слишком, потому что в глазах у меня темнеет, и становится холодно.

Как же холодно!..

Кажется, все-таки теряю сознание — потому что в следующую секунду выясняется, что я лежу на земле, а Илеана Румынская в шубке из черного меха натягивает на меня мужскую куртку. Трофейную — теплую, но забрызганную кровью.

— Вы… с кого?..

Говорить тяжело, ужасно хочется пить и спать. И как-то сразу становится очевидно — я снова поймала выгорание дара. Но, кажется, не такое серьезное, как в прошлый раз. Переживем!

Сейчас важнее другое: что с нашими похитителями, не пострадала ли Илеана и с кого она содрала трофей, в который упрямо заворачивает меня.

И пусть последний вопрос кажется второстепенным, начинаю я именно с него:

— С кого сняли куртку?.. — повторяю я, облизывая пересохшие губы.

— С того, что с проломленной головой, — спокойно объясняет императрица. — Сможете встать?

Киваю, с трудом поднимаюсь сначала на четвереньки, потом на ноги. Перед глазами мелькает белый снег, наша серая машина, а еще пятна крови и тела разной степени обнажения. Картинка все пытается куда-то уплыть, и царица подставляет мне руку, помогая дойти до машины и опереться об крыло.

— Три трупа, Ольга, — губы императрицы чуть трогает улыбка. — Туда им и дорога, конечно. Сейчас вы чуть-чуть придете в себя, и будем думать, как выбраться отсюда. Машина, как я понимаю, не заведется?

Качаю головой и объясняю:

— Без шансов, ваше величество. Я залила воду в бензобак, и машине только сушиться недели полторы. А я не так хорошо знаю устройство местных автомобилей, чтобы решить эту проблему с помощью магии.

— Это огорчает. Впрочем, мы не так далеко отъехали от Меца, можно вернуться и подумать, что делать дальше.

— Мец?..

Название кажется мне знакомым. Только я не так хорошо знаю немецкие города. Интересно, далеко ли тут до Берлина?

— Нет, Ольга, — вздыхает Илеана. — Вы, может быть, еще не заметили, но мы во Франции.

— Повторите еще раз, ваше величество, — спрашиваю я, не отрываясь от изучения содержимого карманов одного из убитых. — Трое неизвестных, выдающих себя за немцев, напали на нас в Румынии и вывезли во Францию?

Про вывеску у гостиницы и говорящих на немецком прохожих я молчу. Выяснили уже, что город Мец находится в Лотарингии, а эта область отошла к Франции после Первой мировой войны. До этого Мец входил в состав Германии.

— Именно так, Ольга, — недовольно отвечает Илеана. — Я, знаете, сама удивилась, когда вместо Берлина мы поехали через линию Мажино. И ведь они не сказали ни слова по-французски, скрывались! Для чего, если Россия и так…

Она замолкает, не договаривая «если Россия и так воюет против Германии» — не хочет погружаться в политику. Впрочем, обсуждать это бесполезно — боюсь, у нас с Илеаной недостаточно информации.

Пока я роюсь в чужих карманах, императрица обшаривает немногочисленные вещи наших похитителей.

Мародерствовать неприятно, но другого выхода я не вижу. Во-первых, нам нужно как-то добраться до Российской Империи, а значит, нужны деньги, а, во-вторых, мы хотим максимально затруднить процесс опознания тел погибших, а для этого требуется как минимум забрать у них документы.

Тут, кстати, забавно: у каждого похитителя обнаруживается по три паспорта. Один, французский, поблизости, а два других, с немецким и румынским гражданством — в тайнике, оборудованном в машине. Весь этот чудесный комплект позволяет почти беспрепятственно перемещаться по Европе, и я даже мимолетно жалею, что среди нападавших не было женщин. Звучит цинично, но мне бы не помешали чьи-нибудь документы — о том, чтобы забрать мои в поезде никто из похитителей, разумеется, не позаботился: и паспорт, и все остальное осталось на попечении у подкупленного проводника.

Увы, это серьезно ограничивает нас в маневрах. Гражданское лицо не должно разгуливать в зоне военных действий без документов. Возможно, будь кто-то из похитителей помоложе, я могла бы попробовать замаскироваться под юношу — но точно не под сорокалетнего усатого румына!

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас мы с императрицей закончим с обыском, заберем ценные вещи и все, что может помочь установить личности убитых, потом затащим трупы в автомобиль, и я забросаю его снегом. Можно было бы оттолкать в ближайший овраг, но нам с Илеаной эту миссию не потянуть. Для нее, беременной, это опасно, а я в другое время могла бы придумать способ транспортировки с помощью воды, но сейчас почти все силы ушли на мумии. Хватило бы на сугроб!

Илеана Румынская замечает: огромная гора снега возле трассы может насторожить окружающих, но я возражаю — машина, съехавшая с дороги после крутого поворота, привлечет еще больше внимания. Решит кто-нибудь, что людям внутри нужна помощь, заглянет в окно, обнаружит тела — и сразу помчится к местным жандармам. Нет, нам такое не надо.

Закончив с обыском и собрав немногочисленные ценные вещи, мы с императрицей вдвоем затаскиваем в машину тела разной степени обнажения. Курткой дело не ограничилось — я взяла свитер и сапоги. Тогда, в пылу схватки, я даже не поняла, что обувь осталась в поезде, и я бегаю по снегу в носках. И тогда, и раньше, когда только очнулась, холод как-то отступал на второй план.

— Как бы вам не стало плохо от тяжестей, ваше величество, — осторожно говорю я, представив, как принимаю роды прямо в этой машине, да еще и в «компании» трех трупов.

— Все в порядке, спасибо, — отмахивается царица. — Мне не так тяжело, и срок небольшой. Давайте, морозьте тут все.

Киваю, отступаю на пару шагов от машины, вскидываю руки… и возвращаюсь обратно:

— Секундочку, ваше величество. Я хочу стереть отпечатки пальцев.

Мне вовсе не улыбается наследить тут, как светлость! Его ищет германский уголовный розыск, а меня что, будет искать французский?

Полчаса с тряпочкой достаточно, чтобы протереть все поверхности от салона и до багажника. Илеана тем временем ждет с вещами.

Закончив, я засовываю тряпку в выхлопную трубу, снимаю трофейные рукавицы и вскидываю ладони. Вода, идем!

Стихия откликается неохотно — у меня еще маловато сил. Снег откликается на призыв, но этого мало, и я нащупываю ближайший ручей. Там, под корочкой льда, вода, и можно позвать. Пускай она покроет машину, а я присыплю снежком. Еще немного… чуть-чуть… вот так.

Отступаю на пару шагов, промокаю раздражающую струйку крови под носом и любуюсь огромным, размером с машину, снежком.

— Ольга, его бы как-нибудь встряхнуть с боков, — вздыхает императрица. — Пусть все думают, что кучу снега устроили дорожные службы. И подойдите, я остановлю вам кровь.

— Тогда сначала приглажу, а потом останавливайте, — решаю я, а потом снова обращаюсь к воде.

Работать со льдом и снегом мне, конечно, сложнее. Проще всего с минералкой, но где ее взять?

Выравнивая гору снега, я ностальгически вспоминаю Горячий Ключ и минеральные источники. Нужно будет съездить, конечно. Подумать над восстановлением сгоревшей усадьбы для Славика, прогуляться по памятным местам, желательно, со Степановым… но это потом. Сначала царица, Франция и война.

Собравшись с силами, я заканчиваю утрамбовывать снег. Теперь это ровный круглый снежок, а неаккуратная гора вроде тех, что образуются на обочинах к февралю. Обхожу ее по кругу и, убедившись, что нигде не видно металла, я подхожу к Илеане.

— Закройте глаза, Ольга.

Послушно опускаю веки, хотя и не представляю, зачем. Видимо, среди магов крови не принято лечить, когда на тебя кто-то смотрит. А, может, Илеана боится, что я приму ее за вампиршу?

Легкое прикосновение к носу — на секунду становится щекотно, так, что хочется чихнуть, но потом все проходит.