— Я отказалась брать деньги, я думала, она шутит. Она сказала, что я пожалею, пообещала, что всё равно нас разлучит, но я останусь без денег. Так и получилось.

Да, черт возьми, так и получилось.

И теперь мне нужно сделать всё, чтобы это исправить.

В палату заглядывает сестра.

— На УЗИ пойдемте, мамочка?

Лана

Разговор с Романом завис в самой критической точке.

Я не думала, что будет так сложно рассказать ему о том, что сделала его мать.

Не ожидала, что это будет так тяжело и болезненно.

Мне было стыдно, неловко, неприятно, и я видела разочарование в глазах Свиридова, и боль, и злость. И чувствовала, что вбиваю клин между родными людьми. Не такие эмоции я хотела испытывать, будучи беременной.

Как-то не вышла у меня радужная, ламповая беременность.

Скандалы, интриги, расследования, полиция, госпитализация…

Дело надо исправлять. Хотя бы попытаться. Так дальше нельзя!

Ведь мне скоро рожать.

Был прекрасный момент, когда Роман положил руку мне на живот и почувствовал толчок от нашей доченьки. Я сама люблю ощущать эти маленькие пиночки. Вообще, это, конечно, чудо, которое я никогда не смогу постичь. Как из микроскопической клеточки, едва видной под микроскопом, получается малыш. Настоящий, живой человечек! Единение меня и мужчины, который передал мне частичку себя.

Чудо! Настоящее чудо!

Надо отложить все ссоры, распри, конфликты. Нужен покой.

Радость, счастье, благоприятная атмосфера.

Хотя бы на время УЗИ стоит прекратить все неприятные разговоры.

Роман помогает мне встать с кровати. Я еще не та неповоротливая беременная, в которую, скорее всего, превращусь, и вообще, животик у меня аккуратный, и я не поправилась сильно, однако ощущать его заботу очень приятно.

Я уже проходила осмотры в одиночестве, и, когда беседовала с доктором, понимала, что мне бы хотелось делиться услышанным с отцом ребенка.

Даже не так, хотелось, чтобы он был рядом. Слушал бы наставления, радовался, волновался, ощущал эту невероятную гордость, понимал, что мы вместе сотворили чудо.

И сейчас он со мной.

Роман, отец моей крошки рядом.

Но всё равно мне не по себе. Что, если он просто отбывает повинность? Просто потому, что ему нужен брак ради спасения репутации и восстановления статус-кво.

Или это не так?

По сосредоточенному лицу Свиридова сложно что-то прочитать, но я прекрасно понимаю, что если бы не скандал в СМИ, его бы не было рядом со мной.

Если бы не скандал, я бы, скорее всего, стала матерью-одиночкой, а владелец заводов и пароходов Свиридов жил бы себе прекрасно и не тужил.

Не знал бы о ребенке. Этого хотела его мать Горгона. А чего хочет он?

А я?

Даже если он сейчас на мне женится, разве заслуживаю я жизни с мужчиной, которого я сама к себе привлекла и словно бы заставила быть с собой рядом⁈ Смогу ли я жить с осознанием того, что он просто повелся на мои провокации, но на самом деле я была ему не нужна?

Каждая женщина мечтает, чтобы добивались ее, а не она — мужчину…

— Лана, с тобой всё в порядке? — тихий голос Романа вырывает меня из мыслей.

Я не заметила, как мы вышли из палаты и отправились в кабинет УЗИ вслед за медсестрой. Отстраненно веду взглядом по стенам больницы, а потом останавливаю его на Романе. Он смотрит с участием. Так и кажется, что хочет обнять меня, поддержать. Боится, наверное, что я в обморок упаду. Что называется, как с писаной торбой носится. И мне, с одной стороны, это приятно, но в то же время вдруг хочется, чтобы он ушел! Вот такой контраст! Я хочу подумать, разложить всё по полочкам и принять решение о том, как мне общаться с Романом в будущем.

Я хочу сохранить остатки своей гордости!

— Да. Со мной всё в порядке, — произношу твердо, а смотрю прохладно, вежливо и по-деловому, будто общаюсь с посторонним человеком.

— Просто ты так странно смотришь.

— Как я смотрю?

— Как будто злишься на меня. Я не отвечаю за свою мать.

— Ты хочешь сейчас об этом поговорить? Именно сейчас? — выгибаю бровь.

— На самом деле сейчас — нет. Пойдем в кабинет. Но мы это обсудим, Лана, — говорит твердо, — я это так не оставлю.

Молчу. Я не сомневаюсь, что он сделает что-то. Не оставит это в подвешенном состоянии. Но что именно? И какой ответный ход предпримет его мать?

Перед тем как лечь на кушетку, втягиваю в себя воздух. В кабинете УЗИ царит полумрак, и это дает мне возможность чувствовать себя не такой уязвимой. Хотя это ощущение исчезает, когда я укладываюсь на спину и оголяю живот. Знаю, что Роман смотрит. Он видит и мой круглый живот, и мои, о господи, трусы, и всю-всю меня, и всё мое волнение стирает радость от драгоценного момента, который обязательно отложится в памяти. Как доктор водит датчиком по животу, а на экран выводится изображение моей доченьки.

Невероятно! Она такая сладкая, и мне безумно хочется, чтобы она поскорее родилась, а еще очень интересно, какая же она будет.

Узистка нажимает какие-то кнопки, делает замеры, пока мы с Романом завороженно глядим на монитор. Он незаметно берет меня за руку, которую я сжимаю в каком-то непонятном порыве. Он папа, а я мама. И этот ребенок на короткое мгновение помогает забыть о наших распрях.

— Всё в порядке. Отклонений нет, развитие в норме. Здоровой плод, прекрасная малышка! — констатирует врач. — Но есть небольшой тонус, и нужен покой, половой, — глядит на Романа многозначительно, чем вконец меня смущает.

Естественно, думает, что он отец ребенка и мы вместе. Смущенно отвожу глаза, а что делает Роман, мне уже не важно, потому что врач предлагает:

— Хотите послушать, как бьется сердечко?

Не знаю, у кого конкретно она спрашивает, но слышу твердое «да» от Романа, а потом узист включает микрофон, и по кабинету разносится отчетливый и ритмичный стук маленького сердечка. Замираю и буквально не дышу.

Роман снова сжимает мою руку. Она сухая и горячая, очень крупная. Моя ладошка буквально тонет в ней, а меня охватывает волнение, трепет, воспоминания о нашей близости так неуместно накатывают штормовой волной.

Роман словно чувствует и переводит на меня взгляд.

Вообще-то, он должен был сидеть на стуле в дальнем углу и наблюдать издали, но я вдруг понимаю, что он по собственной воле переставил стул к кушетке и сел рядом со мной. Он даже не уточнил, можно ли так, просто сделал, как ему нужно было. И да, его поддержка много для меня значит, и мне приятно, что он сидит рядом со мной, но этот маленький штрих ярко отражает его характер.

Свиридов не какой-то там мальчик, он не юнец, который будет ходить вокруг да около. Как только врач заканчивает УЗИ и отвлекается на свои дела, он заявляет:

— Лана, я знаю, как решить все наши проблемы. Мы устроим семейный обед и обсудим все детали свадьбы.

— Семейный?

— Да. Ты я и моя мать.

Лана

— Ты шутишь? — смотрю на него, пытаясь проглотить ком в горле. Мы уже вышли из кабинета, идем к лифту.

Наверное, нужно было начать разговор в палате, но я просто не могу ждать.

Меня всю трясет при упоминании его мамаши. Вспоминаю этого монстра в «Шанели», и мне дурно, натурально мутит. Ее хищный оскал, презрительный взгляд и слова, которые я, дурочка, не приняла всерьез.

— Лана, я подумал…

— Нет.

— Что, нет?

— Ничего. Не будет никаких семейных обедов с твоей мамой. Никогда. Понял? Вот так.

Я торможу у лифта, яростно тыкаю в кнопку вызова.

— И никакой семьи у нас не будет. Я озвучила, что мне от тебя нужно, и это всё.

— Я тоже озвучил, Лана.

Роман смотрит прямо, уверенно.

Интересно, реально не понимает или проверяет меня?

— Хорошо, договорились.

Захожу в лифт и так же быстро нажимаю кнопку этажа, но Роман успевает зайти за мной.

— Лана…

Молчу. Не хочу ему отвечать, не хочу ничего говорить.