— Вы очень красивая, Лана, я могу рассчитывать еще на одно свидание?

И не на одно.

Мы сходили в кафе, потом в театр, в кино, боже, даже в аквапарк я его потащила! Нет, не чтобы фигуру продемонстрировать, просто давно мечтала, а мне было не с кем. После аквапарка мы долго целовались в его машине. Так страстно, жадно, ненасытно.

— Хочу тебя, олененок, так, что зубы сводит.

Господи, такая банальная, стандартная фраза! Сейчас мне кажется, что все пикаперы так говорят.

А тогда я думала — вау! Такой мужчина — и хочет меня.

Нет, в тот момент я еще не знала, какой именно. Думала, он просто предприниматель, бизнесмен средней руки.

И когда мы впервые стали близки, я тоже думала, что он обычный, простой, такой же, как я. Не небожитель, хоть и успешный.

А потом он пригласил меня за город.

— Ого… это… это отель такой, да?

— Нет, Лана, это мой дом…

Шикарное, стильное здание в классическом стиле и пара гектаров земли.

Мне бы тогда бежать от него подальше.

Но я уже была влюблена…

— Я люблю тебя, Лана, хочу, чтобы ты стала моей женой.

Я сказала «да», а потом…

Лана

— Ты должна от него отказаться.

— Что?

Я смотрела на элегантную пожилую даму, мне казалось, что она чем-то похожа на Катрин Денёв — не молодая, но всё еще сохранившая следы былой красоты. Костюм от «Шанель» я оценила сразу, как и туфли «Прада», и сумку «Виттон». Дорогая, очень дорогая женщина, в бриллиантах и с таким заметным презрением в глазах.

Она пришла ко мне в мастерскую, огляделась с таким видом, как будто оказалась в притоне, в бомжатнике, где всё запущено, в плесени и грязи.

Мастерская моя была очень скромная, но уютная. И клиентки, к слову сказать, у меня были весьма обеспеченные. И многие из них тоже могли себе позволить и «Шанель», и Кардена и Готье, и Лагерфельда с Корсом в придачу. Многие изначально и приходили с нарядами известных брендов, которые нужно было немного перешить — да, да, и такое бывает — а потом уже заказывали мне пошив одежды, полностью доверяя моему вкусу.

В тот день ко мне должна была прийти новая клиентка, которой меня порекомендовала одна из постоянных. Поэтому, когда дама вошла, я не сомневалась — ей я нужна как модельер и швея.

Не тут-то было.

— Откажешься сама, или я приму меры.

— Вы о чем?

— Не о чем, а о ком, дорогуша. О Романе. Вам нужно расстаться.

— А вы, простите, кто? — задала вопрос, хотя ответ знала.

Она усмехнулась, задрав подбородок.

— Евдокия Георгиевна Свиридова, мать Романа.

Я словно язык проглотила.

Мать Романа! Такая… роскошная! И такая… жестокая.

Да, да, она сразу показалась мне такой. Холодной и жестокой. Бескомпромиссной.

И она решила, что я не должна встречаться с ее сыночком.

Ну, разумеется.

Мне даже стало смешно.

Конечно, история Золушки! Она — бедная сиротка, он — богатый принц. Только вот феи-крестной нет, а вместо злой мачехи — злая мать.

И как с этим бороться?

На самом деле я была уверена, что справлюсь.

Роман меня любил. Сильно.

Мы с ним стали близки в тот день, когда приехали в его дом. Я сама хотела этой близости, несмотря на то, что Роман был готов ждать до свадьбы.

Мне казалось, что так я показываю ему свое доверие. Свои чувства.

— Я люблю тебя. Хочу быть твоей. Хочу принадлежать тебе. Для меня штамп ничего не значит.

Это было правдой.

Я хотела стать его женщиной. Мечтала об этом. Отдаться ему, чувствовать, как он ласкает мою кожу, как его губы касаются самого сокровенного.

Как мы доводим друг друга до вершины экстаза.

Он смотрит на меня влюбленными глазами, повторяет слова любви.

Я знала, что мне с Романом будет очень хорошо и всё у нас получится красиво.

А штамп… Что штамп?

Я насмотрелась на коллег из ателье, приятельниц из дома моды, которые тащили парней под венец, занимали денег на свадьбу, влезали в кредиты, а потом разводились через несколько месяцев, хорошо, если выдерживали пару лет и не рожали за это время детей, иначе полный финиш. Раздел имущества, скандалы, битвы за детей. Я не хотела всего этого и боялась.

Разумеется, я была твердо уверена, что у меня так не будет. Но и спешить не хотела.

Романа я любила, очень, и верила, что он любит меня. Поэтому готова была к отношениям и до брака. Мне не казалось это чем-то обидным или постыдным.

Когда двое любят — какая разница?

Тем более в наших отношениях скорее Роман сам настаивал на браке.

А я… я любила.

Дышала им.

Первый раз наш действительно стал просто волшебным, хотя я так боялась испачкать простыню… Дурочка, комплексовала еще из-за того, что девственница и ничего не умею, а Рома опытный.

— Маленькая моя, моя принцесса, это же самое настоящее чудо, что ты теперь только моя! Я не мог даже мечтать…

И я не могла.

Честно, даже не представляла, что это вот так. Захлебывалась от избытка чувств, а хотело больше и больше. Его страсть, потемневшие от этой страсти глаза. Шепот. Я даже не понимала толком, что он говорит, о чем — наслаждалась звуком голоса. Его губами везде, везде, в самых потаенных местечках. Мне тоже хотелось везде его пробовать, трогать. Раньше я думала — как это может быть приятно? Это же стыдно, когда мужчина смотрит туда, трогает, когда ты касаешься его там. Глупая и наивная дурочка! Оказалось, что в любви нет места стыду, смущению. Когда ты любишь — ты отдаешь и получаешь. И чем больше отдаешь, тем больше получаешь в ответ.

— Я безумно тебя люблю, малышка моя, мой олененок.

— А я тебя. Люблю тебя.

— Давай назначим дату, я не хочу откладывать и чего-то ждать. Чем быстрее поженимся, тем мне будет спокойнее.

— Почему?

— Не знаю. Так сильно боюсь тебя потерять. Боюсь, что кто-то тебя отберет. Со мной уже было такое.

Да, Роман рассказывал мне про девушку Асю, в которую был влюблен и которую у него отбил брат Тимур. Разве так бывает? Самое ужасное, что потом Ася сбежала, потребовав у родителей Романа и Тимура крупную сумму. Когда Роман рассказал мне об этом, я посчитала немного странной всю эту историю. Неправдоподобной.

Зачем родителям таких богатых мужчин платить девушкам за то, чтобы они расстались? Ведь можно же просто объяснить, что девушка недостойна? Или сделать как-то иначе. А если девушка простая, как я, но искренне любит? Зачем препятствовать чувствам?

Так я думала, пока на пороге не появилась мать Романа.

И вот теперь она стояла передо мной, смотрела на меня как на вошь и говорила эти ужасные вещи.

— Откажись от него сама. Я знаю, что тебе нужны деньги, назови нужную сумму, и вопрос будет решен.

— Я не торгую любовью, простите. Я не продаю свои чувства и не предаю любимых!

Знать бы тогда, что я подписываю себе приговор…

Приговор, с которым не намерена мириться!

Лана

— Ты отдаешь себе отчет в том, что хочешь сделать?

Этот вопрос задает мне подруга Нина, к которой я обращаюсь за помощью.

Я пыталась всё сделать иначе. Пыталась встретиться с Романом, просто поговорить. Но, казалось, он отгорожен от меня каменной стеной, непроницаемой. С его семейством я контактировать не очень хотела, хотя была попытка связаться с Тимуром — старшим братом Свиридова. Тимур также оказался неприступен и недоступен.

А я была зла.

Очень зла.

Меня опорочили, мое честное имя истоптали в грязи! Просто с дерьмом смешали.

Хорошо бы только перед Романом, я бы поняла и стерпела. Но меня стали полоскать в профессиональных кругах.

Та информация, те слухи, которые обо мне распустили, серьезно подпортили мне репутацию.

Меня обвинили в связи с влиятельным человеком из мира моды. Как будто я переспала с ним, чтобы получить протекцию и попасть на Неделю моды в Москве! Да я даже не думала ни о какой неделе, у меня и коллекции подходящей не было. В последнее время я реально занималась другим. Хотела продвигать бренд детской одежды.