Я же в это время сминаю и разминаю пальцы, вдруг онемевшие. Переволновалась. Понервничала я сильно, а так нельзя. Мне, беременной, и правда нельзя нервничать. Зачем я всё это устроила? Зачем подняла СМИ? Надо было мне трогать влиятельную семью, которая не побоится проехаться по мне катком и разрушить жизнь?

Может, надо было, как все, тихо смириться со своей участью, гордо и красиво пойти по жизни одной, тащить на себе ребенка, не думая о том, кто его отец?

Может быть, и надо было. Я не знаю. Но уже сделано то, что сделано.

Роман всё же уходит, мы остаемся в приемном покое, меня оформляют в гинекологическое отделение, Нина помогает добраться до него на лифте, там сразу на осмотр, врач выносит вердикт, что нужно ложиться на сохранение, мне ставят капельницу, переместив в одноместную платную палату.

Благо там такая была, я бы сейчас не вынесла никакой компании.

Нина помогает обустроиться, волнуется за меня. Докладывает обстановку:

— Твой этот не уходит, так и рвется к тебе. Но я не пустила. Сказала, пусть проваливает. Кстати, всё, что случилось в ТЦ, я выложила в сеть! Пусть все знают, что тебе, беременной, угрожали!

Я вроде должна радоваться, но меня терзают сомнения.

— Слушай, я вот думаю, может, не надо было так рьяно набрасываться на Свиридовых? Смотри, какая ответка сразу прилетела. И чего я добилась? Лежу тут и не знаю, как вообще спать ложиться. А вдруг, как в кино, прокрадется кто-то в палату, как тать в ночи, и вколет мне смертельный укол.

— Ты что? Придумала тоже. Наоборот! Теперь к тебе никто не сунется. Если ты пострадаешь, то сразу будет понятно, кто виновник! Смотри, сколько комментариев, — показывает мне запись и отклик на нее, — хайп бешеный, все хотят краха семейки Свиридовых. Твоя история очень всех задела.

— А я просто покоя хочу, Нин, дохайповалась до больницы.

— Ну, моя дорогая, уже отступать некогда, за нами Москва, — Нина улыбается и поправляет мою подушку, — всё будет пучком, Лан, ты чего? На тебя это непохоже — нюни распускать.

— Да я не распускаю, просто… просто за малыша волнуюсь.

— Ясно, гормоны беременных — вот что это. И это нормально. Отдохни, успокойся, я поеду за твоими вещами, нужно же самое необходимое привезти, щетку там, кружку, полотенце. Да и какой-нибудь еды привезу, фруктов, если можно. Попрошу еще, чтобы к тебе не пускали никого, — отмечает сама себе, задумавшись, прикусывает при это задумчиво большой палец. — Что еще?

— Да ничего, Нин, просто ты привези вещи мои, пожалуйста. Фруктов не надо. Тошнит. Черт, еще и заказы все повиснут, — сетую, чувствуя разламывающую боль виски.

И правда надо отдохнуть. Поспать, может быть. Если я, конечно, после всех этих треволнений смогу уснуть! Мысли так и мечутся в моей несчастной черепушке, не дают даже лежать спокойно. А надо! Ради малыша!

— Заказы подождут. А тебе себя беречь надо. Плюс сюда никто не сунется. А то кто знает этих Свиридовых, чего от них ждать. Ты вообще представляешь, что сейчас начнется? — передергивает плечами. — Но ты ни о чем не жалей. Надо их прижать к ногтю.

Я молчу, надо прижать. И вроде даже получается прижать, но какой ценой?

Стук в дверь отвлекает меня от мыслей, вместе с подругой синхронно кидаем взгляд на дверь, ждем, пока она откроется. В палату заходит молодая медсестричка с букетом цветов и большой корзиной, наполненной фруктами, такой, какие дарят на праздники.

Вот это помпезность.

— Вам тут кое-что передали, — сообщает, подходя ближе.

Нина с любопытством смотрит на букет и корзину, ее брови приподнимаются от удивления. Я же напрягаюсь, прекрасно понимая, от кого эти презенты.

Медсестра уходит, передав всё Нине, она рассматривает фрукты не без интереса.

— Смотри, тут фрукты разные: и ананас, и манго, и чего только нет. Давай оставим, тебе полезно. А цветы… Ну хочешь, я заберу?

Она прекрасно видит, что я недовольна и не горю желанием принимать подарки, и предвосхищает мой ответ.

— Забери, забери, — ворчу, думая о том, зачем Свиридов хочет меня задобрить. Странно всё это, подозрительно.

— Слушай, тут еще записка.

— Записка? — удивленно вскидываю бровь.

Не хочу читать никаких записок. Выхватывая ее из протянутой руки Нины и рву не читая. Она округляет глаза.

— Неужели тебе не интересно, что он написал?

— Нет, абсолютно не интересно. И фрукты забери, и цветы тоже можешь себе забрать. Или, хочешь, можешь на пост отдать. Мне однофигственно.

— Ладно, подруга, я пойду, а ты пока успокаивайся.

Она целует меня в щеку и покидает палату. Откидываюсь головой на подушку, оставшись в одиночестве. Тишина давит. От злости я готова лопнуть. Да как он смеет вообще посылать мне какие-то подношения⁈ Не хочу ни видеть, ни слышать Романа Свиридова. Я его забыть хочу. И вообще, хочу спать!

Еле-еле успокаиваюсь и засыпаю тяжелым сном, а потом просыпаюсь…

От странного ощущения, будто кто-то сидит рядом с моей кроватью.

Лана

Не с кроватью. В дверях.

Но кричать всё равно хочется.

— Не подходите, я охрану вызову!

Нажимаю на кнопку, которую мне показал доктор. Понимаю, что никакая охрана не прибежит, просто придет сестра с поста. Но хоть так.

— Сколько вы хотите, Лана?

— Убирайтесь отсюда!

— Я вам задал простой вопрос. Давайте его решим.

Какие они простые! Вопрос он решит!

Негодяи! Вся семейка подлая. Надеюсь, моя малышка пойдет в меня и ничего не возьмет от Свиридовых.

Передо мной сейчас Тимур, старший брат Романа. Мы познакомились еще до того, как я узнала их шикарную мамочку. Мне он тогда показался слишком мрачным, холодным. Не живым каким-то, замороженным — вот! Я тогда так и подумала, замороженный, как Кай, который не дождался свою Герду. Во время знакомства со мной Тимур вел себя так, как будто ему до зевоты скучно, и вообще, его оторвали от дел, вытащили из зоны комфорта, и он хочет назад, зарабатывать свои миллионы и миллиарды.

Потом Рома рассказал про историю с девушкой Тимура Асей, которая его на бабки поменяла. Мне стало безумно жаль этого богатого красавца, который на себе почувствовал, каково это, когда тебя продают. Ужасно. В то время я даже не предполагала, что что-то подобное предложат и мне.

Сейчас вся эта ситуация видится в другом ключе, учитывая то, что случилось со мной.

Может, и Ася не была такой меркантильной?

— Лана, мы готовы хорошо заплатить за ваше молчание, подумайте.

— Уходите.

Слышу шум в коридоре, заходит сестра.

— Что происходит?

— Можно, пожалуйста, убрать этого мужчину из палаты?

— Молодой человек, вы как сюда попали?

Сестра его оглядывает — на нем белый халат, наброшенный поверх шикарного костюма.

— Я сейчас уйду, мне нужно две минуты поговорить с пациенткой.

— Вы не врач.

— Разумеется. Две минуты.

— Уведите его, пожалуйста! У меня угроза выкидыша! Я могу потерять ребенка!

— Успокойтесь, Лина, я вам ничем не угрожаю!

— Угрожаете. Уходите!

— Мужчина, я иду за охраной.

— Нет, — я почти кричу, живот опять тянет, — останьтесь, пожалуйста!

— Как я охрану-то позову? Подождите…— она выглядывает в коридор. — Соня, Катька, девчонки, есть кто? Позовите там ребят с поста, у нас тут посетитель буйный, беременную пугает.

Вижу, как ухмыляется Тимур и делает шаг, сжимаюсь вся.

Почему-то вспоминаю того бугая в форме, который обещал меня в живот ударить. Инстинктивно руками прикрываю самое дорогое и прослеживаю взгляд Тимура.

— Я предлагаю деньги не за то, чтобы вы исчезли, просто не нужно шумихи, давайте мирно договоримся. Если ваш малыш от Романа — он будет платить алименты и обеспечивать вас.

— Вам шумихи не нужно? А когда ваша мать меня с грязью смешала и мое честное имя везде полоскали, вам нормально было? — Не знаю, откуда у меня берутся силы ему противостоять. Мне реально страшно, но раз уж я на это подписалась… — Мне нужно опровержение. Я не хочу, чтобы меня считали продажной шкурой и шлюхой! Вы меня на весь мир ославили, вы хоть представляете…