Стыдно-то так. Еще есть шанс остаться незамеченной, обойти здание, выйти с другой стороны, взять и выкинуть веник от Свиридова в урну и выйти к нему с гордо поднятой головой. Но я не привыкла убегать, прятаться, уходить в сторону. Да и вообще, он отец ребенка. Наверное, у него какое-никакое право хотя бы знать, что происходит с моей беременностью.

— Ты не злишься? — снова спрашивает Нина, глаза делает, как у известного котика.

— Да ладно, Нин, не надо со мной как с маленькой.

— Не злишься?

— Чуть-чуть.

— Не злись. Поговори с ним. Может, он не такой и плохой. Сказал, какой-то есть для тебя сюрприз. В общем, я, наверное, поеду, у меня как раз съемка важная и фотосессия. Кстати, ты приезжай, осталось совсем мало времени, чтобы сделать фотосет с животиком. На память. Ты же хотела.

— Давай, Нин, беги.

— Да куда я побегу? Я тебя сначала доведу, сдам из рук в руки, потом по делам поеду.

Доводит меня до выхода из ворот, дверь машины распахивается, Свиридов выходит нам навстречу. От вида его высокой фигуры сердце пускается вскачь, его ритм зашкаливает. Но мне нельзя волноваться, так что я делаю вдох-выдох и останавливаюсь. Нина прощается, убегая в сторону своей крошечной машины, а Роман идет ко мне навстречу.

— Привет. Ты как?

— Я нормально, привет. Не надо было приезжать. Спасибо за цветы, продукты.

— Лан, если что еще нужно: лекарства, может, какие, особые продукты, то ты говори.

— Да, я хочу черную икру и ананасы.

Не знаю, зачем я это говорю, просто у меня особое чувство юмора в нервные моменты, а сейчас именно такой, и я хочу немного разрядить обстановку.

Выражение лица отца моего ребенка надо видеть, но он быстро берет себя в руки.

— Ты правда хочешь? Тогда поехали? Хочешь, в ресторан, а если хочешь, купим в супермаркете и…

— Да не надо, я шучу, — улыбаюсь, — я пошутила. Я всё жду, когда захочу чего-то странного, как все беременные, но пока ничего такого не происходит.

— Ты мне тогда скажи, когда захочешь, — велит очень даже серьезно, я чуть не прыскаю от смеха, но держусь.

Роман очень напряжен, видимо, не знает, чего от меня ждать.

— Хорошо.

— Тогда поехали, Лана, я тебя домой отвезу, но сначала кое-куда заедем.

Роман

— Куда? — Лана хмурится, смотрит непонимающе и, очевидно, ждет подвоха.

Спешу ее переубедить, чтобы не нервничала. Ей же нельзя.

— Не волнуйся, я решил не устраивать вам встречу с матерью. Ты же не подумала, что я тебя туда повезу?

Она хмыкает, делая вид, что ей всё равно.

— Я ничего не подумала, Роман, но я рада, что не к ней, всё-таки с тобой не всё потеряно. Надеюсь, ты понял, что с ней я видеться не хочу, — она говорит это твердо, решимость написана на слегка бледном лице.

Смотрю на нее и осознаю, что за время, пока она лежала в больнице, соскучился. И по ее решительному взгляду, и по колкому язычку.

Да я, черт возьми, думал о ней каждую минуту и едва сдерживаю себя оттого, чтобы не коснуться ее. Мне до дрожи хочется «поздороваться» с малышкой в животе, который она придерживает рукой, стоя напротив меня.

Мне очень хочется, чтобы мы с моими девочками стали ближе. Чтобы мы с Ланой стали настоящими родителями.

Осталось донести это намерение до упрямой девицы, которая плохо идет на контакт.

— Лана, я понимаю, это. Я говорил с матерью и, поверь, это был очень неприятный разговор.

— Неужели? — слегка иронизирует она. — Так ты мне поверил? — звучит скептически, и я понимаю, что вряд ли Лана хочет сейчас выслушивать детали.

— Я поверил, Лана, пойдем в машину, ты, наверное, уже устала стоять, поедем.

— Хорошо.

Она не спорит, мы идем к машине, я кладу вещи и букет в багажник, улыбаясь про себя оттого, что она не стала выбрасывать цветы. Какой-никакой, но это знак, что она принимает мои ухаживания и ей было приятно получать от меня подарки.

Я решил не настаивать на посещениях в эти дни, время ей дал, чтобы подумала, чтобы всё устаканилось. И кажется, это дало результат. По крайней мере, она согласилась поехать со мной.

У меня для нее и правда есть сюрприз. Надеюсь, ей понравится. Конечно, для меня было бы идеально привезти Лану к себе домой, но она просила не торопить ее, и я уважаю ее решение. Для меня это непривычно. Что кто-то идет мне наперекор. Не отвечает на мои ухаживания. Делает не так, как надо мне.

Невеста, которую так упорно подсовывала мне мама, кажется, готова была в лепешку расшибиться, но делать всё так, как хочу я. Признаться, это меня раздражало.

Вот какой странный парадокс. Нам, мужчинам, вроде бы хочется, чтобы женщина слушалась нас, делала всё, как хотим мы, с другой стороны — именно такие женщины оказываются скучными и бесят до оскомины.

Кстати, я за это время успел расстаться с Кариной. Спокойно ей всё объяснил. Она, конечно, пыталась что-то возражать, возмущаться, обвиняла Лану, о которой, естественно, узнала после всей шумихи, но я твердо пообещал, что ей мало не покажется, если она посмеет тронуть мою беременную невесту. Надеюсь, это сработает. Если нет — мои безопасники следят за моей бывшей и не дадут ей спуску, если она осмелится вредить Лане.

Понимаю, что и я сам, да и моя семья, виноваты перед Ланой, теперь мне нужно приложить в десять раз больше усилий, чтобы завоевать ее.

Но я готов. И я надеюсь, мой план сработает.

Я знаю ее слабое место и попытаюсь на этом сыграть.

Едем в центр, Лана оглядывается по сторонам, рассматривает витрины магазинов. Я веду машину и наблюдаю за ней, наконец решаю заговорить.

— Врач дала какие-то рекомендации? Тебе не надо ничего купить? Если надо, скажи.

— Я сама, — ожидаемо отвечает эта упрямица, и понятно, что иного ответа ждать не приходилось.

— Я знаю, что ты можешь сама, но я хочу заботиться о тебе и ребенке. Не упрямься.

— Я и не упрямлюсь. Пока я беременна, никаких особых трат и не нужно. Кстати, спасибо за продукты и цветы.

— Хорошо.

— Мне сейчас действительно ничего не надо. Всё есть. Витамины выдала доктор в клинике, с одеждой и питанием проблем нет. — Она всё-таки как-то боязливо смотрит в окно. — Скажи, Ром, куда мы едем?

— Ты вообще знаешь значение слова «сюрприз»? — поглядываю на нее с улыбкой, она немного ежится.

— Я, кажется, не очень люблю сюрпризы в последнее время.

— Этот тебе понравится. Кстати, мы уже приехали.

— Да? — Лана нахмурившись смотрит в окно машины, ничего не понимая.

Глушу мотор и выхожу на улицу, обходя капот полукругом, открываю дверь с пассажирской стороны, помогаю Лане выбраться.

— Где мы, Роман?

— Добро пожаловать в ателье с настоящим швейным цехом.

Она хлопает глазами, прижимает руки к груди.

— Ром, ты серьезно? Но…

— Пойдем, сначала посмотришь, а то вдруг не понравится.

Веду Лану за руку в широкие двери ателье, витрины которого пока пусты и освещены тусклыми светильниками, но едва мы заходим внутрь помещения и я нажимаю выключатель, яркий свет показывает приемную ателье и вход в швейный цех — большой зал со столами, швейными машинками и манекенами. Всё новое, современное, сверкает, Лане должно понравиться.

Я вижу, как загорелись ее глаза, как румянец ползет по щекам.

Она оглядывает всё. Осматривает внимательно, проводит рукой по столу в приемной, заходит в сам цех, трогает манекены, подходит к машинкам, поглаживает их.

— Боже… Это…

— Я долго думал, что я могу для тебя сделать. Хотелось придумать что-то такое, что было бы реально ценно именно для тебя. Считай это компенсацией или подарком на рождение малышки.

— Я… нет, Роман, я…

— Лана, послушай, у меня есть деньги, я могу себе это позволить. Я рассмотрел несколько вариантов, этот оказался самым выгодным и достойным, я решил купить помещение. Документы оформил на тебя. Это твое ателье, Лана.

Она смотрит на меня, хлопая глазами, вижу, как они блестят.