Мы так вместе уже целую вторую неделю, это ощущение полного блаженства от того, что она рядом — непередаваемо.

Лана постоянно дразнит меня своей загадочной улыбкой, согревает своей душевной теплотой, окружает своей безграничной любовью. Я чувствую себя в такие минуты самым счастливым, а порой вдруг… самым недостойным этого человеком.

И всё это одновременно.

И думаю о том, как я мог позволить себе потерять столько времени? Периодически с горечью обвиняю себя, и мне становится больно. Но потом я оказываюсь рядом с Ланой и растворяюсь в нашем счастье.

На работе, конечно, не всё гладко. Я начинаю понимать, что моя мать, скорее всего, приложила руку к неожиданным проблемам в новом проекте. Это очень похоже на нее. Она не умеет просто так проигрывать.

Тимур, мой брат, по-прежнему поддерживает меня, как всегда. Мы с ним обсуждаем, что делать дальше. Он искренне рад за меня и за Лану и обещает, что поговорит с матерью, чтобы она наконец перестала активно препятствовать нашим отношениям. Приятно понимать, что я не один, но моя мать…

Даже после разговора с Тимуром она не унимается.

Поставщик вдруг срывает сроки, другому неожиданно кажется, что мы заплатили недостаточно, третий в трубку орет, что отгруженный товар не соответствует заявленным стандартам.

Я рычу, буквально воюю со всеми, думая только о том, что дома ждет любимая, которая ни в коем случае не должна знать о моих временных проблемах.

Надеюсь на вечернюю встречу с ней, но, увы, приходится снова задержаться в офисе. Проблем хватает на лишних два-три часа упорной работы.

И именно тогда в тишине кабинета раздается пронзительный звонок, и я слышу ее испуганный голос.

— Рома… кажется, у меня воды отошли…

Роман

— Рома… кажется, у меня воды отошли…

— Лана, милая, послушай меня, ты только не волнуйся, — увещеваю ее, стараясь изо всех сил, чтобы мой голос звучал ровно, спокойно и уверенно, хотя мне сейчас очень не по себе, и это даже слабо сказано!

Внутри меня всё переворачивается, в голове полнейший, абсолютный бедлам!

Да, мы тщательно и долго готовились, получили все нужные консультации, заключили подробный договор с акушеркой, которая будет сопровождать роды, купили специальный сертификат в больнице, благодаря которому Лана получит всё необходимое медицинское обслуживание. Но я всё равно не могу не волноваться! Ведь это будет мой первый ребенок! Я не знаю, как всё будет, не знаю, чего конкретно ждать, переживаю страшно!

Да и к тому же самое пугающее — Лана лежала на сохранении — а значит, есть риски, вдруг что-то пойдет не так!

— Хорошо, хорошо, я сейчас приеду, просто жди меня, — прошу у нее, уже спускаясь на лифте на первый этаж офисного задания, в котором я работаю.

— Не надо, — сразу же отвечает она слабым, уставшим голосом, — я уже вызвала премиум-такси, так будет гораздо быстрее, а ты приезжай прямо в больницу.

— Лана, ты уверена? Может быть, лучше вызвать скорую? — допытываюсь, весь переполненный волнением.

— Нет, не надо скорую. Я уже заранее проконсультировалась в нашей клинике, они четко сказали, что в случае если приедет скорая, то они по регламенту должны везти роженицу в строго определенную больницу — в городской роддом. Рома, всё в порядке. Не волнуйся, а то и я начинаю волноваться. Я уже одеваюсь и спускаюсь вниз, ко мне подъехало такси. Ты только приезжай поскорее…

Ее голос неожиданно срывается в самый последний момент, и в этот момент я с полной ясностью осознаю, что под маской этой уверенной в себе женщины, привыкшей всё контролировать, скрывается всё та же маленькая хрупкая девочка, о которой я обязан позаботиться.

К больнице буквально прилетаю, игнорирую все правила дорожного движения и запрещающие знаки, сердце в груди бьется оглушительно громко, так сильно, словно на разрыв. Главная мысль, которая крутится в голове: только бы успеть! Я никогда еще так отчаянно не переживал, как сейчас, когда понял, что не был рядом с Ланой, когда у нее отошли воды.

Чувство вины не отпускает, но я тут же даю себе мысленную затрещину. Стоп! Хватит паниковать. Сейчас самое важное, что Лане нужна моя поддержка, а значит, я должен держаться максимально уверенно и спокойно. Быть для нее надежной опорой.

Влетаю в здание и спрашиваю у девушки в регистратуре, сбивчиво и быстро, как мне попасть в родовое отделение.

— Моя невеста должна быть уже там.

— Да, она уже только что поступила, — деловито отчитывается девушка, что-то быстро проверяя на компьютере, и на прощание обдает меня шаблонно вежливой улыбкой, — но вам сперва обязательно нужно заполнить несколько документов.

Я шумно, почти с рычанием, втягиваю ноздрями воздух. Незаметно для других нервно сжимаю кулаки.

— А можно как-то без них обойтись? Мне очень нужно быть с ней!

— Простите, но нет. Уверяю вас, это правда недолго.

Документы заполняются вроде бы быстро, но для меня в моем взвинченном состоянии время тянется невыносимо, как резина. Я точно, всем нутром знаю, что должен быть с Ланой, это мой долг, и иного не дано. Я всей душой хочу прожить вместе с ней этот уникальный момент появления на свет нашей малышки. Кто-то возможно, скажет, что это чисто женское дело, куда нет доступа мужчинам, но я считаю абсолютно иначе.

Ведь у Ланы нет родителей, которые смогли бы ее поддержать в эту ответственную минуту, и пусть бы даже они были, я бы всё равно всем сердцем хотел быть с ней рядом и держать ее за руку.

— Готово! — Быстро поставив подпись, бросаю ручку и пихаю документы девушке.

Наконец-то!

Мне кратко указывают, куда пройти, на второй этаж я поднимаюсь стремительной пулей, там меня с порога встречает улыбчивая и приветливая акушерка, сразу просит пройти в специальное помещение, где я по инструкции быстро умываюсь. Ведь в таких случаях гигиена превыше всего. Дальше на меня последовательно надевают специальный защитный костюм синего цвета и шапочку, в котором я себя чувствую совершенно невероятно неуклюжим.

Но я сразу понимаю, что так надо. Поэтому не спорю.

Когда наконец вхожу в палату к Лане, то сразу вижу, как она глубоко и с облегчением выдыхает. Бледная как полотно, она полулежит на постели в неудобном больничном халате и одноразовых тапочках, на лице выделяются одни глаза, распахнутые широко от боли, но при этом держится по-прежнему стойко. Моя девочка!

— Лана, как ты? Всё в порядке? — подлетая к ней, спрашиваю, стараясь вложить в голос буквально всю свою поддержку.

Она лишь неуверенно кивает, аккуратно держась за живот, и я тут же сажусь рядом с ней, нежно обнимаю. Лана внезапно сжимает зубы, и я только могу с замиранием сердца представить, как ей в этот миг больно. Я крепко держу ее за руку, начинаю поглаживать поясницу, как учили в том самом уроке, который я смотрел в интернете. К сожалению, на школу родителей у нас с Ланой в нашем вечно напряженном графике так и не нашлось свободного места. Но я всё-таки знаю, что именно нам предстоит. Хотя бы в общих чертах. Я помню, что нужно снимать боль в пояснице. А еще очень правильно дышать. Это самое главное.

— Поверь, милая, всё будет хорошо, я теперь с тобой, — тихо шепчу, продолжая круговыми движениями растирать спину. — Главное — правильно дыши. Вот так: вдох, выдох. Вдох, выдох. Скоро наша Бусинка родится. Давай, Бусинка, помогай маме, — нежно кладу руку на ее округлившийся живот, мысленно уговаривая дочку быть хорошей девочкой и быстро прийти на свет.

В этот самый момент какая-то другая рожающая женщина из соседней палаты громко кричит, ее пронзительный крик разносится по всему родильному отделению, и как раз в эту секунду распахивается дверь предродовой, где мы с Ланой сидим, заходит акушерка в халате, а крик только еще больше усиливается.

Лана от неожиданности вздрагивает, но наша врач держится по-профессиональному уверенно, как ни в чем не бывало. Она сразу же закрывает дверь и направляется к нам.