Надел сшитый на заказ костюм от известного итальянского мастера, взял с собой охрану, в костюмах от «Армани», и поехал в шикарный особняк, где сидел Ахрамеев.

Этот утырок, как я узнал, работал над коллекцией одежды в собственном модном доме в центре города.

— Вы к кому? — к нам из-за стойки ресепшена выскакивает блондинистая моделька в ярком платье и на шпильках, бегает испуганным взглядом по мне и четырем моим сопровождающим.

А я не постеснялся, взял с собой четверых особо крупных парней, выглядят они сурово и внушительно и помогут мне произвести впечатление на модельера.

— К Ахрамееву.

— Но я должна предупредить! — лепечет, губы трясутся. — Надо заранее договариваться. К нему просто так нельзя!

— Мне — можно.

Отодвигаю ее в сторону, она ничего не может поделать против толпы мужиков, так что просто отскакивает в сторону. А мы беспрепятственно проходим по коридору.

Пока иду, оглядываюсь по сторонам. Нехилое такое заведение, пафосное немного, а так очень даже неплохо: большие пространства. Хорошая отделка. Лане здесь понравилось бы. У моей Ланы есть мечта создавать одежду, и я обязательно помогу ей. Сейчас даже появилась новая идея — как!

Заходим в зал, где должен быть сам маэстро, как все называют урода Ахрамеева, этот зал в стиле опен-спейс, так что я сразу вижу модельера, наклонившегося над какими-то эскизами, рядом носятся помощники. Работа у них кипит. Но все замирают, когда видят нас.

Ахрамеев меняется в лице, сглатывает, теряется весь, сразу понимая, что сейчас будет кипиш, показывает работникам, чтобы ушли. И они гуськом тянутся на выход, кидая на нас любопытные взгляды. После он возвращает внимание к нам.

— Вы по какому вопросу, уважаемые? Я занят, вы разве не видите?

— Нет, не вижу, разговор есть, Вадим Андреевич.

— А вы, собственно, кто? — он выпрямляется и сжимает в руке карандаш, капельки пота, выступившие на лбу, сразу же выдают его волнение.

— Ты знаешь, кто я, — давлю голосом, — ты сейчас расскажешь, кто тебя нанял, чтобы ты очернил Лану Алексееву.

— Лана Алексеева? — Ахрамеев делает вид, что пытается вспомнить, говнюк, изворачивается как уж на сковородке. — Я не знаю никакой Ланы Алексеевой! Кто это?

— У тебя проблемы с памятью или с совестью? — осведомляюсь буднично. — А может, с законом?

— С законом? Вы что? О чем вообще речь⁈ — возмущается он, но в голосе прорезаются истерические нотки, я его страх на раз считываю.

— Отпираться бессмысленно, — наседаю. — Ты дал понять прессе, что у тебя роман с Ланой и ты ее продвигаешь.

— Ах, вот в чем дело, — он пожимает плечами. — Мало ли что там желтая пресса пишет! Я не отвечаю за все сплетни обо мне, я, вообще-то, звездная персона, так что про меня много чего пишут. Вы ничего не докажете!

— А я что-то тебе предъявлял? Просто спросил, зачем ты подтвердил связь с Ланой для СМИ? Кто заплатил тебе за это?

— Мне никто не платил! Убирайтесь, или я вызову охрану!

Оборачиваюсь к своим амбалам, чтобы этот чмошник догадался, что меня его угрозы не пугают, парни молчаливо дают понять, что выполнят любой мой приказ, но я и сам могу разобраться. Медленно подхожу к Ахрамееву, глядя на него в упор.

— Ты дашь опровержение в прессе. Скажешь, что у вас с Ланой никогда ничего не было. Ты жалеешь, что подтвердил слухи о вашем романе. И отношения у вас были строго профессиональные.

— С чего бы я стал это говорить⁈

— С того, что если ты, тварь, этого не сделаешь, я тебя утоплю.

— Вы мне угрожаете⁈ — ершится он, передергивая плечами. — Пришли тут со своими мордоворотами, я…

— Ты меня не понял! — дергаюсь к нему и хватаю за грудки, ярость просто ослепляет. — Ты мне должен спасибо сказать, падаль, что я к тебе пришел и разговариваю с тобой, а не просто уничтожил твой бизнес. Еще раз пояснить или ты понял? — встряхиваю его, как половую тряпку, он трясется, зуб на зуб не попадает, понял всю серьезность моих намерений, а я ведь даже не начинал, как говорится.

— Я понял, понял! Опровержение будет! У нас ничего и не было. Просто бизнес, к Лане у меня никаких претензий нет. Никакого умысла не было!

— Еще бы у тебя были претензии! — отшвыриваю его прочь, глядя в его перекошенное от страха лицо. — Если не увижу опровержения в течение суток, пожалеешь, что родился.

— Оно будет, я же сказал!

— Не вопрос. Но ты так и не сказал, что тебя нанял.

Смотрю на него сурово, на то, как бегает взгляд, как дергается щека. Он размышляет. Неужели боится сдать своего нанимателя? Я уже знаю, что он скажет. До того, как он произнесет имя. Но всё равно глушит обида, когда я слышу его ответ.

Роман

Разобравшись с Ахрамеевым, отпускаю охрану. Еду к брату в офис. Он всё ещё в шоке от нашей ссоры с матерью и ее угроз отобрать мой бизнес, говорит не пороть горячку и дать ей успокоиться. Но примирением уже не пахнет.

Я вообще не знаю, готов ли общаться с ней в дальнейшем. Понял, что совсем не знаю ее.

Что касается отца… Я так понимаю, что он всегда безоговорочно примет ее сторону. Наверное, его можно понять. Если вспомнить, что капитал в нашей семье появился именно благодаря маме. Это она была богатой невестой. Отец, конечно, тоже был не нищеброд, из приличной семьи, но на момент знакомства папы с мамой именно она была, скажем так, из элиты.

И всё равно мне сложно понять логику матери. И логику отца.

Искать для сыновей лучших невест, не заботясь об их мнении и желаниях?

Ломать судьбы других людей?

Мы с Тимуром сидим в его кабинете, секретарь подает крепкий кофе, Тимур морщится, а я прошу принести мне молоко и сахар.

— Так вкуснее.

— Я пью кофе не для вкуса.

Качаю головой. Брат продолжает играть роль сурового, бесчувственного монстра. А ведь когда-то он был другим. Когда рядом с ним была Ася…

— Значит, зря ты думал про Лану плохо, — заключает брат, выслушав мой рассказ, — честная она оказалась, а вот моя… то есть Ася — продажная дрянь.

Поднимаю на него взгляд, замечая и мрачный взгляд, и напряжение во всем теле. Становится не по себе от неприятно кольнувшей догадки.

— А ты уверен, что она продажная?

Брат дергается, в его глазах появляется странный блеск, и я сразу понимаю, что он надеется услышать от меня что-то конкретное. Только вот я ничего не знаю точно, зато прослеживаю определенную логику: Лана пробивала себе дорогу через постель, по словам матери, Ася взяла деньги и предала моего брата. Как послушать мою мать, так нам обоим достались крайне неподходящие избранницы.

Мы оба в них ошиблись. Разве так бывает?

Мы что, абсолютно тупые, наивные ослы, которым встречаются сплошь прошаренные ушлые девицы? Вот уж не думаю. Скорее, матери просто удалось выставить их в плохом свете. По крайней мере, насчет Ланы я теперь точно уверен. А вот что касается Аси, для брата это запретная тема, вижу, что он это обсуждать не собирается. А я не стану вмешиваться, он должен сам во всем разобраться.

— Что ты теперь делать будешь? — прерывает он затянувшееся молчание.

— Женюсь на Лане, — это я заявляю твердо и бескомпромиссно, как решенный факт, несмотря на то, что совсем не уверен, что моя девочка подчинится. — Даже если она будет против.

Тимур неодобрительно качает головой.

— Уверен? Ничего хорошего брак по принуждению не принесет. Лучше сделай так, чтобы она согласилась сама.

Согласилась…

Я очень надеюсь получить ее согласие.

— Если бы всё было так просто.

— Она строптивая у тебя, с характером.

— Она просто сильная. Жизнь у нее была не так чтобы очень легкая, родители погибли, на ее попечении пожилые родственники. Но она всегда всё тянула. Всегда улыбалась. А я…

Да, именно я виноват!

Как я, идиот, мог не понять, что вся эта истории с Ахрамеевым — подстава?

И мне не важно, что думает по этому поводу мать, уже не важно.

— Родственники? — подает голос брат. — Что там за родственники? Узнавал, как они живут?