По-настоящему, что ли…

Хотя перед глазами был пример брата, который тоже пробовал «по-настоящему», и что из этого вышло.

Пригласил Лану на свидание просто потому, что хотел пригласить, хотел еще раз увидеть. Рассмотреть.

Рассмотрел.

Ее нельзя было отпускать. Это я сразу понял. Не хотелось. Хотелось рядом быть. Она ведь нежная, как цветочек, и в то же время сильная. Как-то очень быстро пришла мысль — себе ее забрать. Я и забрал.

Всё было серьезно.

Не игра, не ошибка, не просто разовые отношения.

Я ее любил. И думал, что она меня тоже любит.

Уверен был.

Такие, как Лана, не лгут!

Наши свидания из романтичных очень быстро превратились в страстные. Сначала объятия, нежные поцелуи, потом очень жаркие поцелуи в машине. Признания, откровения. Я не сразу понял, что она девочка, просто потому, наверное, что Лана была очень красивой, яркой, мимо такой парни не проходят. Явно же, что у нее уже были отношения! Нет? Это для меня стало шоком, но очень приятным шоком. Я, наверное, именно тогда решил, что у нас точно всё серьезно.

Нет. Я это раньше решил. Мне было плевать, девственница она или нет. Реально плевать.

Она моя была. Просто моя. Чистая, нежная, ранимая.

Узнал о ее жизни, о том, что родители погибли, она осталась без образования, по сути, что тянет не только себя, но еще и помогает дедушкам-бабушкам. Работает много, шьет, шьет, шьет, и мечтает шить сказочные платья для маленьких принцесс.

— Знаешь, я иногда думаю, вот у меня будет доченька, и какое я ей сошью платье, на тот праздник, на этот, просто так, для дома, для садика. Как я буду ее наряжать, потом мы с ней будем вместе шить платья для кукол. Знаешь, я в детстве всех кукол обшивала, такие наряды придумывала! Шляпки делала. Это всё у меня с детства.

Мне нравилась ее одержимость профессией, то, что у нее есть стремления, мечты, желания.

Мне хотелось помочь ей в этом. В осуществлении мечты. Я даже стал интересоваться, сколько нужно вложить в бренд. Оказалось, для меня это вообще не существенная сумма.

А потом…

Очень глупо и очень больно.

Ей так нужен был этот пропуск в мир высокой моды? Но она же знала уже тогда, что я за человек? Что я не простой клерк, спешащий на работу в строгом костюме фабрики «Большевичка», даже не менеджер среднего звена, который может себе позволить брать в «карше» не обычный эконом, а комфорт и даже премиум. Лана тогда уже знала, что я владелец «заводов, газет, пароходов» — эта шутка, наверное, и через несколько поколений не умрет.

Лана знала, что я могу дать ей всё, что она захочет. И неделю моды, и свой бренд, и бутик в любом месте. Всё.

Я сердце свое ей отдал! Я сказал, что мы поженимся.

Кольцо на заказ делал, ждал, пока известный в столице ювелир его закончит.

А Лана…

Ладно, проехали. Не важно.

Важно, что мой олененок стоит тут сейчас, перепуганный насмерть, с побелевшим лицом, и держится за аккуратный кругленький живот.

— Привет.

Она смотрит на меня, но говорит своей подруге.

— Нина… мне плохо… «скорую» можно?

Лана

— Плохо? О господи! Сейчас! — Нина бросается вызывать «скорую», а я, прикрыв руками живот, дрожу от дикой паники, что могу потерять ребенка.

Это всё семья бывшего! Они хотят извести и меня, и моего малыша!

Не гнушаются никакими, самыми грязными средствами! Это они подослали этих бугаев!

Меня пополам сгибает, и я чувствую, как Свиридов оказывается рядом, он пытается поддержать меня, я отпихиваю, но он держит крепко, и мне приходится на него опереться. Я не хочу, но вынуждена, у меня нет выхода.

— Я спросил, по какому праву вы угрожаете беременной женщине? Вы кто?

Его властный голос заставляет подставных полицейских сжаться на месте и растерянно хлопать глазами. А они именно подставные, теперь я это понимаю точно. Иначе бы не вели себя так раболепно, как слуги с господином.

Свиридов умеет произвести впечатление.

— Извините, мы ошиблись, мы всё не так поняли. Обознались.

— У нас была наводка, девушка просто очень похожа.

Свиридов молча слушает эти нелепые оправдания и кивает охране ТЦ, чтобы увели этих двоих.

— Я пойду с ними, — решает Стас, — дам показания. Вы тут справитесь без меня?

— Иди, иди, — отправляет его Нина, — мы сейчас в больницу поедем!

Стас кивает и уходит, я даже не смотрю, как вся процессия направляется в технические помещения разбираться в инциденте. Но Стасу доверяю, он и видео покажет, и расскажет, что на нас напали незаконно. Он разберется.

Мне, собственно, всё равно, куда их поведут, что с ними сделают. Главное, что они от меня отстали. Свиридов вовремя подошел, но благодарности от меня он не дождется! Вот еще! Мы бы и сами справились. У меня отличные защитники.

— Вызвала! Едут! — отчитывается Нина и хочет прорваться ко мне, но Роман цыкает на нее:

— Хватит мельтешить, я ее держу. Я помогу вам.

— Не надо, — говорю гордо, да только сил, чтобы вырваться из его хвата, так и не появилось.

Боль не отпускает, мне необходимо к врачу. Лишь бы дождаться «скорой», лишь бы врачи успели, лишь бы всё было в порядке…

— Послушайте, отпустите мою подругу, — требует Нина. — Кто вы вообще такой?

— Я отец ребенка, — заявляет Свиридов, да так четко, что я в осадок выпадаю.

Ничего себе! Вот это новости! Отец он! Нет, я, конечно, сама привлекла его внимание, когда подняла все СМИ, но думала, что он будет яростно отрицать отцовство.

А он… Он что, так прямо сразу принял ребенка? Поверил мне?

Но среагировать толком не успеваю, потому что продолжаю мысленно молиться за здоровье моего драгоценного малыша.

— Я не сделаю ей ничего дурного, — говорит спокойно Роман. — Поеду вместе с вами, чтобы доставить ее в лучшую клинику.

— Это еще зачем? — Нина полна возмущения, смотрит на меня, снова пытается «забрать» меня у Романа.

Его слова о том, что он отец ребенка, то есть признает его, вот вообще никак ее не впечатлили. Еще секунда, и они тут за меня подерутся.

От этой чехарды у меня голова кружится.

— Твоя помощь не требуется, — наконец отпихиваю Романа, встаю напротив, боль немного отпускает, — откуда ты вообще появился?

— Какая разница, Лана? Я тут, и я поеду с вами в больницу.

— С какой стати?

— Да, да, с какой стати? — вклинивается Нина, держа меня за талию.

Мой грозный защитник!

— Вы можете не встревать? — рявкает на нее Роман, что меня просто выводит из себя.

— Она моя подруга! Это ты посторонний, так что вали отсюда! — кричу на него, не выдержав всего этого стресса.

— Успокойся, Лана, тебе нельзя нервничать.

— Вот и уйдите, чтобы она не нервничала!

— Я просил вас не вмешиваться!

— Я хочу и буду вмешиваться!

К счастью, поспевают доктора. Пикнуть не успеваю, как меня грузят на носилки. Перед глазами мелькает потолок ТЦ, обеспокоенные лица врачей, Романа, Нины… Они продолжаются ругаться с Ромой, пока меня несут до машины.

— Везите в клинику «Созвездие», — настаивает он, слышу его голос и хочу воспротивиться, уже в машине «скорой» мне становится чуть лучше.

— Везите туда, куда положено! — заявляю.

Роман и Нина стоят у двери машины, в которую меня грузят, рядом со мной крутится врач, меряет давление, щупает живот, осматривает.

— Так куда везти-то, а? — смотрит почему-то на Романа, словно он тут главный.

Мужчины!

Думает, наверное, что мы тут по-бабски истерим, и только он, глас разума, светло солнышко, отец ребенка, который единственный понимает, что для беременной первостепенно и важно, заботится, а она, такая дура, устраивает тут сцены.

Знал бы он!

— Везите в государственную больницу! — безапелляционно заявляю я.

— Лана…

— Я сказала, в государственную. В этой, заказной клинике, меня и мою доченьку убьют по заказу этого человека!

— У нас дочь? — Роман как-то странно сглатывает и тут же свирепеет: — Что ты сейчас сказала⁈