Я показываю, он повторяет. Мы ускоряемся. То, что мы делаем, кажется вроде бы детским или даже глупым, но странным образом сближает нас. Рома открывается мне с другой стороны, он сейчас, как никогда, искренний и настоящий. Земной.

— Что ели? Кашку. Что пили…

Чайник уже кипит, бурлит, выключается с музыкой, а мы всё играем, смеемся, когда не попадаем по ладоням, а потом я оказываюсь у Ромы в объятиях.

— Давай поженимся, Ладушка, поскорее, а? Я хочу видеть тебя каждый день, хочу смотреть, как растет животик, как малышка родится, хочу играть с ней. Хочу любить тебя.

Я застываю. Меня словно замораживают.

Я тоже этого хотела. Очень сильно хотела. Но теперь боюсь. Боюсь снова довериться ему. Боюсь, что Роман причинит мне боль.

— Лана…

— Рома, пожалуйста, не надо.

— Я не могу… Не могу не предлагать, не могу не думать об этом каждую минуту. Я знаю, что моя семья причинила тебе боль, я знаю, кто во всем виноват, обещаю, я всё исправлю.

— Твоя семья? Ты считаешь, что только твоя мать виновата?

— Нет. Я и сам виноват. Я это знаю. Очень хочу, чтобы ты меня простила, Лана. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

— Ой, молодежь, простите, а я за чайником пришла, подумала, может, вы забыли…

Бабушка стоит на пороге кухни. Вижу ее лицо. Слышала ли она что-то? Со слухом у нее вроде проблем нет.

— Сейчас, бабушка, мы принесем чайник.

— Не торопитесь, я сама могу взять.

— Давайте я, он горячий, тяжелый, мало ли что.

— Рома, мне неудобно, вы… А я влезла.

— Всё хорошо. У нас с Ланой еще много времени впереди.

— Правильно! И обнимайтесь чаще, и любите друг друга! Самое важное. Любить и доверять. Без доверия нет любви. Доверие. Терпение. Важно слышать друг друга. Уметь обо всем говорить. Это сложно. Вы молодые сейчас горячие такие. Чуть что — ссоры, обиды. Раз и всё. Разве можно так? Нет! Надо разговаривать. Вот мы с Юрием Ивановичем до сих пор всё обсуждаем вместе. Он даже слушает про сериалы, которые я смотрю, книги, которые я читаю. Всё вместе. Так и надо. И я его рассказы слушаю. И песни он любит петь — мы вместе поем. Всё нужно стараться вместе делать.

— Да, мы пытаемся, мы теперь будем стараться.

— И ты, Рома… Не уезжай так надолго. Она тут вся извелась одна. Истосковалась. Или с собой ее бери.

— Никуда больше не уеду. Будем вместе. Я вообще предлагал Лане ко мне переехать.

Вскидываю голову, рот открываю от такой наглости. Еще чего! Переехать! Куда? В этот его дом-музей, из которого его мать меня так хотела выпереть? Ну уж нет!

— А у вас своя квартира, да, Рома? — наивно спрашивает бабуля.

— Есть квартира, есть дом загородный.

— Дом? Ого! — у бабушки брови ползут вверх. — Большой дом? Дача или коттедж? Сейчас бы нашей девочке хорошо уехать за город. На природу. Воздухом дышать. И не работать, а то она всё сидит за своей машинкой. Строчит. Потом у нее и спина болит, и живот тянет. Уже заканчивать надо с работой.

— Бабушка! — пытаюсь затормозить я.

— Ирина Леонидовна, я именно так и думал. Забрать ее на природу, чтобы отдыхала, гуляла, там у меня и бассейн есть.

— Бассейн? Уличный? Холодно, наверное, нельзя, застудится.

— Нет, там бассейн теплый, на цокольном этаже, с подогревом. Кстати, я вас тоже приглашаю к нам приехать, я за вами могу машину отправить, когда вам будет удобно.

— Машину?

Бедная бабуля совсем растерялась от удивления.

Да, я говорила им, что у меня обеспеченный жених, но не говорила насколько.

Настолько, что его мать может подкупить не самого бедного дизайнера и заставить оклеветать другого человека.

— Бабушка, давайте чай пить, потом решим насчет переезда и гостей. Рома, отнеси, пожалуйста, чайник.

— Да, хорошо.

— Я пока еще фрукты помою.

Остаюсь на кухне одна, Роман и бабушка уходят. Задираю наверх голову, чтобы слезы не катились. Как у него всё просто! Поехали ко мне! Поженимся давай!

Захотел — вышвырнул из жизни, захотел — вернул!

А я не игрушка. И Бусинка моя тоже!

Черта с два я к нему поеду! Пусть обломится.

Думаю так, и тут же пишу сообщение Нине.

«Помнишь, ты предлагала пожить у вас на даче? Всё еще в силе?»

У нас тоже есть загородный дом, правда, скромный, на десяти сотках, в садовом товариществе в ста километрах от столицы. Зато там тишина, покой, и никого нет.

И там вы, Роман Олегович, меня не найдете!

Лана

— Привет, дорогая, как твои дела?

Нина звонит каждый день моего пребывания на даче, спрашивая, не передумала ли я принять предложение Романа жить у него в особняке. А зачем мне особняк? Мне и тут, на даче, хорошо. Я быстро освоилась. Здесь есть всё, что мне нужно. Электричество, водоснабжение и даже швейная машинка, благодаря чему мне не скучно — я шью маленькие одежки для своей Бусинки. Вроде говорят, плохая примета. Но я же не покупаю. Да и, в конце концов, кто в наше время верит в приметы и разные бабкины присказки?

Рекомендации врача я выполняю, не перетруждаюсь, у меня здесь свежий воздух, я гуляю в саду с цветущими яблонями, слушаю пение птиц, правильно питаюсь, много отдыхаю и совсем не нервничаю, удалив источники стресса.

Нам с моей Бусинкой хорошо и спокойно. Рома звонит постоянно, ищет встреч, он не сдается и напоминает, что он отец ребенка и хочет помогать мне, быть рядом, присутствовать при родах, и мое сердце предательски трепещет от заботы в его голосе, от признаний, но я боюсь сделать шаг к нему.

Боюсь.

Потому что боюсь навредить самой себе, если буду нервничать.

Боюсь его матери, которая где-то там строит против меня козни.

И боюсь саму себя, того, что я брошусь в омут с головой, снова поверю Роме, а он меня опять предаст и пойдет на поводу у матери, а я буду страдать, пострадает мой ребенок. Ничего этого я не хочу, поэтому держусь подальше. Сказала Свиридову, что буду с ним общаться только на деловые темы. Раз уж он купил мне помещение для будущего швейного цеха и горит желанием организовать там работу, я не буду спорить. Пусть занимается. Из-за козней его матери я потеряла целую клиентскую базу, а из-за скандала в СМИ, боюсь, со мной вообще не захотят иметь дела.

Хотя Нина уверяет, что всё это не так работает. Объясняет, что черный пиар — он тоже пиар, причем чуть ли не самый лучший. Богатеям будет очень интересно посмотреть, на беременную от олигарха бедняжку швею, и для этого они даже готовы выдумать заказ на пошив, хотя прекрасно могут приобрести всё что угодно в любой точке мире.

Но мне пока это всё неинтересно, это перспектива дальнего будущего. Сейчас самое главное — моя малышка и ее здоровье.

— У меня всё более чем прекрасно, — докладываю подруге, в это время я сижу в ажурной беседке, поглаживаю живот и разглядываю соседние домики, они выглядят как игрушечные, так как далеко расположены. А соседи из близлежащих домов приедут только летом, так что они сейчас пустуют. Тишина, благодать. Я даже зажмуриваюсь.

— И не скучаешь? — подруга спрашивает недоверчиво, зная мой характер.

— Не-а, — жму плечами, хотя знаю, что она меня не видит.

Тут я немного лукавлю. Я всё же очень социальный человек, и мне не хватает движения, общения с клиентами, я вообще не привыкла сидеть дома. После смерти родителей только и спасалась активностью. Меня все батарейкой называли, энерджайзером. Сейчас я немного притормозила, но оно и понятно, в моем состоянии много не побегаешь.

— Хорошо. Рада, что дача пригодилась, а то простаивает, жалко. Мы со Стасом на выходных приедем. Ты звони, если что. И напиши мне список необходимого, ну, там продукты, что-то еще.

— Спасибо. За всё спасибо, Нин, — от души благодарю и нажимаю «отбой».

Только на выходные ребята не приезжают, какой-то срочный проект не дает им снова отдохнуть на лоне природы. Почему дача и простаивала постоянно. Они ее купили на какой-то крупный гонорар, планировали выезжать на выходные и праздники, но городская суета затянула их по самые уши.