Всё с ним ясно.

Он мне не поверил. И не поверит, конечно.

Недооценила я возможности его матери. Ну и всё-таки она же мать?

Что, если бы моя мама была жива, и если бы она была против моих отношений с Романом?

Нет, я такого даже представить себе не могу. Моя мама не была бы против, если бы знала, как я люблю. Моя мама постаралась бы мне помочь.

Даже если бы мы были очень богатыми, а мой избранник… Да, я в это верю.

Совесть и чувства — они или есть, или нет, и не зависят от размеров кошелька, я так думаю. Правда, богатых без совести почему-то всегда больше, чем бедных.

— Лана… Послушай.

Я не отвечаю, поддерживаю рукой живот, который снова немного тянет.

Матка в тонусе — так говорят доктора, и ничего хорошего в этом нет.

— Я уже послушала, Ром. Всё услышала. Ты веришь своей матери, я тебя понимаю. Она мать. Но…

— Почему ты считаешь, что я верю?

— А зачем тебе тогда этот семейный обед? Хочешь меня разоблачить, да? Хочешь посмеяться или что? Или это… очная ставка?

— Лана, маленькая…

— Я не маленькая, я даже уже беременная, и мне нужен покой, тебе только что сказал об этом доктор, а ты, послушав доктора, берешь и предлагаешь мне встречу с твоей мамой…

— Я уверен, что…

— А я уверена, что нет! Не хочу ее видеть. Не хочу с ней говорить. Всё, что надо, я тебе уже сказала. Разбирайся сам, если не веришь, не хочешь.

— Я и хочу разобраться.

— Разбирайся, но без меня.

Мы подходим к двери палаты.

— И прости, мне нужен отдых. Уходи. И лучше не приходи сюда больше.

— Почему?

Он смотрит так… Я головой качаю. Не понимает и не поймет.

— Я озвучила тебе, что мне нужно. Мое доброе имя и поддержка. Или хотя бы просто имя. Я хочу, чтобы вы опровергли информацию о моей связи с Ахрамеевым. Чтобы он сам тоже сказал, что этого не было. Что меня просто подставили, чтобы расстроить наши отношения. Вот и всё. Мне это нужно. Остальное… Если даже ты не готов помогать Бусинке — не важно. Я сильная, я справлюсь.

— Как ты сказала? Бусинке?

Он улыбается и тянет руку к моему животу, я не успеваю отстраниться. Рука его большая, горячая, и малышка внутри сразу чувствует, толкается папе в ладонь.

— Привет, моя девочка, привет еще раз. Это так… волшебно.

Волшебно, да, но я отодвигаюсь.

— Прости, я хочу лечь.

— Да, конечно.

Говорит и нагло заходит в мою палату, а потом так же нагло закрывает дверь и прижимает меня к стене.

— Пусти, я закричу…

— Значит, тебя оговорили? Значит, ничего не было с этим долбаным уродом? Скажи!

— Пусти, Роман!

— Не пущу, даже не надейся, вот теперь точно я тебя никуда не отпущу!

— Я не буду встречаться с твоей матерью. Я ее ненавижу.

— Я тебя понял. Хорошо. Лана…

Его лицо так близко к моему, он как-то умудряется прижимать меня, не давя на живот, его руки сразу везде, их много, одна блуждает по животу, вторая поднимается к лицу, обхватывает за подбородок.

— Пусти, я не хочу…

— Лана… как ты пахнешь… Я всё это время помнил твой аромат, он меня с ума сводил. Не могу… Просто нет сил вот так быть рядом. Лана… Моя девочка.

Я хочу кричать, что я не его, не его! Что он потерял право на меня, и не могу…

Не могу.

Его губы так близко, почти касаются моих, я чувствую, как он дрожит, кажется, слышу бешеный стук его сердца.

Нет, пожалуйста, мне это не нужно, я не хочу!

Пытаюсь оттолкнуть, всхлипываю беспомощно, но куда там!

Он огромный, выше и сильнее. И такой знакомый аромат, и аура силы…

Когда-то я так сильно его любила, а сейчас мне очень больно.

Закрываю глаза и чувствую, как его губы накрывают мои.

Боже…

Роман

Поцелуй с ней будоражит, воспоминания накатывают. Обо всем. Первая наша близость, ее нежность, трепет, страсть, чистота, с которой она открывалась, вера в меня, в мои чувства.

Знал же тогда, что Лана стала моя только потому, что верила! Верила в мою честность, в то, что для меня это не просто разовая связь, не сиюминутное увлечение, что делаю я это не для зарубки на память, мол, и эта отдалась. Нет.

Я обещал жениться и всю жизнь прожить с ней. Обещал быть рядом в горе и радости.

Получается, это я и нарушил обещание?

Увы. Получается, именно так. Я не поверил ей. Я не поговорил с ней! Не посмотрел ей в глаза.

И этой хрупкой, но такой сильной девочке приходится теперь бороться, чтобы вернуть свое честное имя!

А я даже не подозревал, что для нее всё вот так трагично.

Целую малышку долго, дорвался! Ловлю момент, когда она сдается, расслабляется, отдается в мои руки.

Не отвечает, правда, почти. Но я уверен — еще ответит, и не раз.

Нужно только перестать ее разочаровывать.

Как она сказала — я ненавижу твою мать? Черт. Я на самом деле погорячился, когда предложил этот обед дурацкий.

Я ведь не собирался очную ставку проводить — кто прав, кто виноват!

Я хотел всего лишь дать матери понять, что у меня всё серьезно.

Не подумал о чувствах Ланы.

Отпускаю ее, и она тут же отстраняется, отводит глаза, опускает голову.

— Не надо, Роман…

— Прости меня. Я просто не смог отказаться от тебя.

— Смог. Ты отказался.

Она права, и эти слова серпом по одному месту. Черт возьми. Пытается освободиться, но я не даю, держу крепко.

— Любимая моя, если бы ты знала, как я сейчас раскаиваюсь. Я землю готов грызть, чтобы ты простила.

— Землю? Вместе с твоей мамочкой на дружеском обеде, да, Свиридов?

— Лана…

— Хватит. Я тебе озвучила то, что мне нужно. Отношения, а тем более свадьба в этот список не входят.

— Лана, пожалуйста, дай мне шанс.

— Тебе? Или твоей матери?

Черт… Сейчас понимаю, насколько облажался с этим предложением, а ведь оно казалось разумным!

— Прости, я погорячился, я хочу сделать так, чтобы тебе не пришлось больше переживать.

— Так сделай! Опровержение в СМИ, пока всё. Деньги у меня есть еще, я работала, накопила, но не так много. Потом, никаких декретных мне особенно не светит…

— Я обеспечу тебя всем необходимым, дам всё, что нужно.

— Мне нужно только то, на что имеет по закону право мать твоего ребенка. Большего мне не надо. Я бы согласилась на минимум поддержки, излишества не нужны. Самое необходимое.

— Лана, у тебя будет всё!

Она усмехается горько, отстраняясь еще больше, обхватывая живот.

— Ты уже говорил так, Роман, а потом вышвырнул ни с чем. Словам я не верю. Будет официальный документ — отлично. И еще… Сейчас пока я иду вам навстречу. Я отказываюсь от громких телешоу, от дальнейшего освещения всей этой истории, но если…

— Лана, пожалуйста, поверь мне! Просто поверь! Я готов сделать всё, как ты хочешь. Но я уверен, что лучше для тебя и для нашей малышки будет, если мы поженимся. Слышишь? Я хочу, чтобы вы стали мои. Совсем мои.

— Твои? И брачный контракт наверняка подпишешь, чтобы в случае чего отнять у меня ребенка, а меня вышвырнуть, да?

— О чем ты говоришь? Нет?

— Хватит, Ром, уйди сейчас, пожалуйста. Я устала, хочу полежать. Всё.

— Лана.

— Да пожалей ты меня! Нас! Не видишь, в каком я состоянии? Всё из-за тебя и твоей семьи!

Да, вижу, и согласен с ней. Я виноват. Я и моя мать. Если всё так, как говорит Лана. Но в этом еще предстоит разобраться.

Уезжаю из клиники с тяжелым сердцем. Всё не так. Не так!

Почему я думал, что будет легко?

Мать звонит, смотрю на экран, сжимая челюсти. Не хочу говорить, сбрасываю. Она сообщение присылает. Призывает не верить россказням этой… Дальше непечатное, да вообще всё ее сообщение такое, что, читая его, чувствую, словно меня в дерьмо макнули.

И это моя мать.

Хочу отрубить телефон, но опасаюсь, вдруг позвонит медсестра из клиники? Я дал свой номер, сказал сообщать все новости о пациентке. Денег дал.

Еще сообщение. Черт…

Это Дэн Зайцев, мы с ним сдружились, когда он работал у меня на проекте. Отличный парень. Простой, но поднялся сам здорово. Кажется, недавно женился на женщине с детьми. Надо с ним поговорить, как раз мы должны были встретиться, обсудить рабочие моменты.