Сидим в хорошем кафе, сразу замечаю, что он уставший, но выглядит крепче, чем раньше.

— Так меня теперь жена кормит, и постоянно близняшек на руках таскаю, она меня ругает, мол, избалуешь, а я не могу остановиться, разве можно их избаловать? Тем более и так столько времени упустил.

— Кто упустил?

— Я, кто. Мы же расстались по дурости, Василиса сама родила, я как лох ничего не знал… Хорошо, Ксюшка, моя сестра, помогла, свела нас.

Дэн рассказывает свою интересную историю, потом сворачивает на мою тему.

— Ты извини, Ром, я тут случайно увидел инфу в интернете…

— Случайно? Ее, по-моему, уже везде растиражировали, капец, и требовать убирать смысла нет уже. Все всё знают.

— Это точно. Я бы, конечно, мог кое-где подчистить…

Только сейчас я понимаю, что совсем об этом не подумал, о том, что у Дениса есть возможности и влияние в интернет-пространстве. Нет, чистить информацию, которую выложили блогеры, смысла уже нет, а вот добавить новую… Вопрос только — какую?

О свадьбе? Или то, о чем просит Лана?

— Денис, если я тебя попрошу о помощи?

— Помогу, не вопрос, только… если там реально твой малыш, а ты хочешь… — он сжимает челюсти, — я в этом участвовать точно не буду.

— Нет, я наоборот. Я… вернуть ее хочу, их вернуть, только вот как?

Глотаю кофе, и меня несет — рассказываю другу всю нашу историю, некоторые подробности пока даже брат не знает. Дэн потирает скулу, почесывает бороду.

— Да, слушай, прости, если твоя мать имеет к этому отношение то… Меня вот, например, друг хороший подставил. Вернее, он мою Лисичкину подставил, а я повелся.

— Вот и я… повелся. Так было сделано — не подкопаешься. И мне нужно точно знать, замешана ли в этом мать и как вообще она это всё провернула.

— Узнать… Это тебе, наверное, лучше твои безопасники помогут, хотя и я тоже подключусь. А вообще, — Денис усмехнулся. — Если ты реально хочешь ее вернуть, тебе нужно делать всё для нее. Всё, что она хочет.

— Даже если она хочет меня выкинуть из своей жизни и жизни будущего малыша?

— Это хреново, конечно, но ты же можешь ее переубедить?

— Как?

— Ну, во-первых, разобраться во всем, найти виновных, наказать, чтобы твоя девушка об этом узнала, ну и… любить ее. Просто любить.

Любить просто? Сказать это просто, а вот осуществить…

— Проще всего стать для нее героем, совершить поступок, это женщины любят.

— А ты какой поступок совершил? — скептически спрашиваю я.

— Я? Бассейн на даче собрал и песочницу с горкой. Ну, а если серьезно, других рецептов нет, любить и делать то, что она хочет.

То, что она хочет?

Черт… С этим могут быть проблемы…

Роман

Я могу, конечно, унизить мать и нарыть на нее информацию через безопасников. Потом кинуть ей в лицо и смотреть, как она будет оправдываться. Но я предпочитаю узнать всё сам от нее и видеть ее глаза. Мне хочется удостовериться, что она неспособна так сильно навредить моей семье.

Ведь иначе что она за мать такая, которая настолько не любит своих детей?

Приезжаю и застаю мать дома. Улыбка с ее лица сползает, когда она видит мой настрой.

— Мама, давай поговорим начистоту. Ты вредила Лане? — начинаю без предисловий.

— Начистоту? — Мать вскидывает подбородок. Холодна. Будто бы оскорблена моими подозрениями. — На что ты намекаешь, сын? Что я тебя обманывала когда-то?

На прямой вопрос она не отвечает, и сразу начинает юлить. Так себя невиновные не ведут. Тем более я знаю жесткий характер матери. Мои подозрения усиливаются с каждой секундой.

— Я не намекаю. Я тебя прямо спросил. Ты вредила Лане?

— Зачем мне вредить какой-то там Лане? — вспыхивает мать, она держит лицо, невозмутима, но я всё равно делаю вывод, который мне совсем не нравится.

— Это ты мне скажи. Тебе не нравилась Лана, и ты решила устранить ее из моей жизни.

— Устранить⁈ — мать делает глубокий вдох, как будто резко погрузилась в воду и не может дышать, принимается ходить по кругу с прижатой к ладони грудью. — Что ты такое говоришь, сынок? Это она тебе обо мне такое сказала, да? Интересно. Еще кто от кого избавиться хочет, — мать усмехается. — Ночная кукушка дневную всегда перекукует, так ведь говорят?

— Мама, давай без спектаклей, — вздыхаю, видя трагикомедию, которую она сейчас передо мной разыгрывает. — Не надо давить на жалость.

Ее бровь взлетает вверх, но выдержки маман не занимать.

— А как не давить? Ты пришел! Ни здрасьте, ни до свидания, сразу к стенке припер! Даже опомниться не дал. Налетел, защищаешь свою… непонятную девушку, а о матери ты подумал?

— А ты подумала о моей беременной будущей жене? — парирую, уже не сомневаясь, что мать виновата во всем, что случилось.

На мгновение вижу, как падает маска и мать показывает истинные чувства. Ненависть и злость. Черт, я реально ведь раньше и не догадывался, насколько она может быть жестокой!

Хотя даже в той истории с Асей, невестой Тимура, которая якобы взяла у матери большие деньги за отказ встречаться с братом, я почему-то был не сильно уверен в виновности девушки.

— О жене? Жене? Я не ослышалась? — мама практически слепляет губы в недовольной гримасе, так что они белеют.

Да и сама она бледная, при этом на щеках горят два ярких пунцовых пятна. Сердце у нее всегда было слабое, по крайней мере, она всегда делала на этом упор, и я опасаюсь, что реально слишком сильно надавил. Но как, черт возьми, мне надо было поступить?

— Мама, я женюсь, и это не обсуждается. Лана беременна и сейчас лежит в больнице на сохранении, была угроза выкидыша. Ты понимаешь, как всё серьезно? Я никогда не хотел разрываться между матерью и своей избранницей. И даже подумать не мог, что мне придется делать такой выбор. Но, если ты не примешь Лану, именно так и будет. Ты же это понимаешь?

— Я всё понимаю. Если тебе плевать на себя и на свое будущее, ты можешь поступать так, как хочешь. Но я предупреждаю…

— Мам, не надо, хорошо?

— Я предупреждаю! Когда эта нищебродка и тебя обманет, вытянет всё, что ей нужно, и бросит тебя — не стоит прибегать ко мне за помощью.

— Мам…

— И ни копейки денег из семейного бизнеса эта гадина не получит.

— Так, мама… Я хочу напомнить, что в семейном бизнесе я работаю, и то, что имею, заработал сам!

— Что бы ты заработал, если бы не мы с отцом и не Тимур! Ты…

— Хорошо. Я могу уйти с должности. Я могу оставить всё, что у меня есть, то, что ты считаешь вашим. Что? Дом? Акции? Уж прости, но на квартиру и машину я заработал сам.

— А вот оставь всё! И дом, и акции! И посмотришь, как быстро будет бежать от тебя твоя беременная портниха!

— Мама!

— Ты так ничего и не понял, сынок? Она легла под Ахрамеева, чтобы он ее продвинул! Легла с ним! Еще неизвестно, от кого она залетела! А когда Ахрамеев ее кинул — она решила вернуться к тебе! Не такая уж она и дура, как я думала.

— Мам, пожалуйста. Вся эта история с Ахрамеевым шита белыми нитками, ты сама это понимаешь. Лучше признайся сразу, не заставляй меня просить безопасников заняться этим делом.

— Давай, давай, угрожай матери, — щурится она, раздувая ноздри и нарочито нажимая на грудь, — Думаете только о своих подстилках, а не о матери, которая в муках рожала, воспитывала, всё вам отдала! Доведи мать до инфаркта, глядишь, мать скоро и не будет мешать, да? До чего дошло! Родной сын такими страшными обвинениями бросается! Я тебе так скажу — ничего я не делала, Ромочка! Но ты, конечно, можешь натравить своих псов, пусть копают! Я даже уверена, что накопают, недооценила я эту твою сучку!

— Мама!

— Что, мама? Я уже столько лет мама, только мои дети не помнят об этом. Выросли! Воспитала на свою голову! Только об одном думаете! Что у них, у этих ваших нищебродок, между ног, медом намазано?

— Мам! — я в шоке от ее слов, не думал, что дойдет до такого.

— Я не собираюсь якшаться с такими, как твоя швея! Она меня оговорила, чтобы свою задницу прикрыть, а ты считаешь, я ей что, должна в ножки кланяться? Еще и ублюдка нагулянного принять?