— Ничего не зря. Всё в порядке. А давление… Думаешь, тебе было бы лучше знать, что ваш папашка женился и у него планируется бебик с другой? Нет уж! Пусть знает заранее.

— Мне всё равно сейчас. Пусть бы и женился. Пусть делает всё, что хочет. Мне даже алименты его поганые не нужны, только пусть его семейка даст опровержение той истории с Ахрамеевым. Меня бесит, что меня считают продажной тварью, которая переспала ради продвижения, это мерзко. На остальное мне плевать.

Нина сочувствующе кивает. Уходит.

Ночь у меня опять беспокойная, живот тянет, кажется, я вижу какие-то выделения мажущие.

Паника растет.

Утром меня везут на УЗИ, ставят прибор СМАД — суточный мониторинг давления. При этом доктор настаивает, чтобы я вышла на улицу — погода позволяет, немного походила, погуляла.

Мне реально страшно осознать, что, возможно, я подвергла риску свою малышку.

Я выхожу в парк — у клиники довольно большая территория, есть где погулять, не выходя за забор. Иду по дорожке медленно, руку держу на животе. Общаюсь с крохой.

Минут через пятнадцать ко мне подходит девушка, так же беременная, улыбается, спрашивает, как меня зовут, объясняет, что тоже лежит тут, что ей скучно.

— А я тебя узнала, ты же про миллионера какого-то рассказывала, да? И что? Бросил тебя?

Я удивлена такой наглости.

— Извини, я это не буду обсуждать.

— Ой, ладно, у меня такая же история. Представляешь?

Она начинает что-то рассказывать. Я слушаю, стараясь не комментировать, почему-то мне кажется странным ее внимание и все эти слова.

— Скажи, что твой Свиридов тоже козел, да? Ты хочешь с него бабки получить?

— При чем тут это? Мне не нужны бабки. Мне нужно другое, — не выдерживаю я.

— Хочешь, чтобы он женился на тебе, да? Но у него вроде есть невеста.

— Мне плевать, всё, я не хочу больше об этом, мне нельзя нервничать, я пойду.

— Да погоди ты! Я в такой же жопе, как и ты. Давай вместе бороться, докажем этим мразям, что они нас не стоят, и отожмем бабла.

— Хватит уже. Говорю, мне не нужно бабло!

— Ты же хотела свое дело?

— Да, я хотела свое дело, но я ничего не просила. И это не важно, отстань.

— Нет, еще напоследок… — Тут она достает телефон, и я понимаю, что она не беременная, просто накладка на живот! Это видно, когда распахивается тренч. — Скажи, ненавидишь Свиридовых? Ну, правду?

— Оставь меня в покое! Я охрану вызову!

— Ты просто алчная сучка, как и все, был бы он не Свиридов, тебе было бы наплевать, да? Хайпуешь, потому что богатый?

— А ну дай сюда телефон! — знакомый резкий голос раздается из-за моей спины.

Роман подходит к девушке, вырывает у нее гаджет, бросает его на землю, наступает ногой.

— Ты что творишь, урод?

— А ты в суд на меня подай. Пойдем, Лана.

Я настолько шокирована, что молча иду за Свиридовым. Чувствую, как сильно бьется сердце.

— Погоди, стой… Не так быстро.

Торможу, чтобы отдышаться.

— Прости, я забыл, что тебе нельзя бегать.

— Что тебе нужно? Я запретила ко мне пускать.

— Хорошо, что я тебя увидел. Неизвестно, что эта зараза успела пустить в эфир. Ты же поняла, что она снимала и записывала ваш разговор?

Киваю, поняла.

— Я ничего такого не говорила.

— Всё можно смонтировать не в твою пользу.

— Не важно. Мне плевать.

— А мне нет. Доктор мне сообщил о твоем самочувствии.

— Он не имел права.

— Знаешь, мне сейчас плевать на права, ты понимаешь, чем всё это может кончиться?

Хочу возразить, но не могу.

Роман прав. Во всем прав.

— Ты можешь потерять малыша, и вообще… ты… Как ты вообще додумалась до такого? Что тебе нужно? Деньги? Сколько?

— Всё только деньгами меряете? Ненавижу! Твоя семья меня ославила, про меня распустили гадкие сплетни, я потеряла уважение и честное имя. И это я хочу вернуть, ясно? А на ваши деньги мне плевать!

— Плевать? Ясно. Доброе имя тебе нужно значит. Хорошо. Я вижу только один выход. Как вернуть тебе честное имя.

— Какой? Я слушаю.

Роман внимательно меня разглядывает. У него такой вид, словно все зубы разом заболели. Неужели я ему настолько неприятна? Впрочем, он мне — тоже! Мы квиты.

— Единственный выход — брак.

— Что?

— Нам надо пожениться как можно скорее.

Лана

— Что? — всё, что могу сказать, потому что реально не понимаю. Смотрю на бывшего, хлопаю глазами. Реально не понимаю, он всерьез или издевается?

— Лана, нам нужно пожениться.

— Ты издеваешься, Свиридов? Пожениться, нам? Да еще и как можно скорее? — В этот момент я представляю лицо его матери, и мне становится смешно. Так смешно, что даже живот приходится поддерживать.

Вот мадам будет в шоке! Столько сил и средств ухлопала, чтобы от меня избавиться, вытравить, вымарать из жизни сыночки-корзиночки, а этот чудик возьми и приведи в дом ту самую невестушку.

— Что? Тебе плохо?

— Мне? Мне очень хорошо, Роман Олегович. Плохо, видимо, вам. Перегрелись на солнышке, да?

— Лана, послушай, я серьезно. Это единственный способ устроить всё наилучшим образом, — увещевает Роман, и его уверенный тон заставляет меня взбрыкнуть и встать на дыбы.

— Наилучшим образом для кого? Вот интересно!

— Если мы поженимся, вернее, когда поженимся, твое доброе имя будет защищено. Это то, чего ты хотела.

Неужели?

То есть это он так вот это вот понял? Решил, что мне нужен брак с таким предателем, как он? И вот это его «когда» тоже сильно коробит.

— Когда? Ты так уверен, что я соглашусь? — приподнимаю бровь. А Роман смотрит на меня прямо. Разглядывает как-то так… странно. Мне это не очень нравится. Мне неуютно от этого взгляда. Он рождает совсем не нужные сейчас эмоции.

— Прости, Свиридов, но я не думаю, что нужен такой кардинальный способ, чтобы обелить мое имя. Мне будет достаточно самого банального опровержения в СМИ.

— Лана, ты должна согласиться. Я всё просчитал. Это лучшая стратегия, чтобы устранить нанесенный ущерб.

Он продолжает говорить, и я чувствую себя огнедышащим драконом, потому что еще секунда — и у меня из ноздрей пар повалит. Я ему что, бизнес-проект? Стратегия, ущерб! Он бы еще моего ребенка называл бизнес-планом или продукцией!

Придурок.

— Хватит, Роман. Уходи.

— Что? Почему ты меня прогоняешь?

— Потому что разговаривать нам не о чем.

Говорю и стартую вперед, к клинике. Мне уже зябко, хочется в тепло.

— Ошибаешься, Лана, — Роман преграждает мне путь, стискивает зубы, наклоняясь ко мне, доказывает с упорством быка: — Ты беременна от меня, ты хотела защиты и возвращения репутации. Я придумал лучший способ, что снова не так?

Он серьезно спрашивает?

— Что не так? А ты догадайся, раз такой умный! Разработай стратегию! — ерничаю, но внутри меня расползается обида.

Какой же дундук!

Рассчитал он!

— Послушай, Лана, давай обсудим всё, если ты так хочешь. Я готов к переговорам.

— К чему ты готов? Остановись, Свиридов! Ты не у себя в кабинете, не на встрече с партнерами или заказчиками! Хватит втирать про бизнес-стратегии! Я и мой малыш тебе не проект, не компания, не тендер! Я живая и она… она тоже живая!

— Я понимаю… я…

— Что с тобой стало? — неожиданно сама для себя задаю этот вопрос, потому что я действительно не понимаю. — Что они с тобой сделали?

— Кто?

— Всего несколько месяцев прошло, Ром, чуть больше полугода, как мы не вместе. Ты же не был таким? Почему… Почему ты превратился в машину, как твой брат?

— Я… Мой брат не машина. Просто он много работает.

— Как робот, да? И ты тоже теперь такой?

— Я… Даже если и такой? Что в этом плохого? В том, что мы работаем и зарабатываем?

Качаю головой. Неужели он реально не понимает? И я, наверное, не смогу объяснить.

— Лана, послушай. Да, понимаю, всё у нас как-то вкривь и вкось. Думаешь, я не вижу? Но всё, чего я хочу, это добра. Защитить тебя. Воспитывать нашего малыша.