Неужели? Вот так, сразу воспитывать малыша? Почему мне в это не верится?

— Ты уже готов его принять? Или попросить тест ДНК?

— Лана…

— Ответь на вопрос.

— Я не думаю, что ты стала бы бороться, нося ребенка какого-то левого мужика.

Ха-ха! Неужели? Сердце сжимается от обиды.

— А вдруг! — я буквально смеюсь над ним, скрывая за своей вроде бы легкой реакцией горечь. — Может, я так развлекаюсь.

— Лана, давай серьезно. Свадьбе быть! Мы поженимся, и это не обсуждается.

— Рома, давай серьезно. Никакой свадьбы не будет. Я за тебя не выйду, и это не обсуждается. Всё.

— Ты… Лана!

Я толкаю его и иду к входу в здание, но он хватает меня за локоть, резко поворачивая, и я впечатываюсь в него животом. Это довольно болезненно.

— Ох…

— Господи, Лана, прости… Больно?

— Придурок! Пусти меня!

— Лана, я не хотел, правда, я… я просто… я третий день просто с ума схожу, я постоянно думаю о тебе, я… вспоминаю тебя, нашу встречу, свидания, я всё-всё вспоминаю…

— А как вычеркнул меня из своей жизни, вспоминаешь? Как просто стер меня отовсюду, вспоминаешь? Как на меня вылили тонну помоев, тоже вспоминаешь?

— Лана…

— Что?

— Я вспоминаю, как мы любили друг друга.

— Любили? Правда? Нет, Рома, нет. Это я тебя любила. Я тебе верила. Я бы никогда… никогда не поступила бы так с тобой, если бы всё было наоборот. Я бы тебя выслушала, я бы дала тебе шанс! А ты…

— Шанс? О каком шансе ты говоришь? Ты уехала с другим, улетела в Европу! Твой номер был недоступен, ты просто свалила и всё!

— Что ты сказал?

Я замираю… чувствую, как каменеет живот, я вся каменею. Перед глазами туман, голова кружится.

— Лана… что с тобой? Лана, прости меня, я…

— Я никуда не уезжала, Рома. Только…

Меня шатает, покачиваюсь, чувствуя, что вот-вот упаду, мне плохо. Мне очень плохо.

— Лана…

Последнее, что помню — надвигающуюся черную тучу, и лицо его матери, она смеется… смеется надо мной.

Роман

Я всё еще не могу поверить, что у нас с Ланой будет дочь.

Дочь. Моя дочь!

Мой ребенок…

Малышка с глазами, как у Ланы…

Я никак не ожидал, что так скоро стану отцом.

Внезапно. Без договоренности.

Чувствую себя в какой-то степени обманутым, но в то же время, если прислушаться к себе, если задуматься на минуту…

Я счастлив!

Да, да, реально счастлив! Я очень счастлив, что скоро стану отцом.

Ловлю себя на мысли, что улыбаюсь, улыбаюсь, представляя круглый, аккуратный животик Ланы и то, что в нем мой малыш. Моя девочка. Лана же сказала, что будет дочь?

Девчушка…

Помню, как несколько лет назад я был влюблен в девушку по имени Ася, потом у меня ее увел мой братец, но не это вспоминаю, а то, как один раз, просто болтая за чашкой кофе в кафе, где Ася работала, мы рассуждали о будущем. И она сказала, что хочет родить детей, не одного ребенка, а двоих, или лучше троих. У Аси погибли в пожаре родители, и она осталась совсем одна, и вот она говорила о том, что, если бы у нее был брат или сестра, ей было бы намного легче пережить трагедию.

У моей Ланы тоже родители погибли. Остались дедушки и бабушки, ей приходилось за ними ухаживать, помогать им, поддерживать. И она тоже говорила — если бы был брат или сестренка, ей было бы лучше, даже если бы пришлось и его поднимать на ноги, всё равно.

У меня есть брат. И даже несмотря на какие-то разногласия, я очень рад, что Тимур есть, он помогает мне, поддерживает.

Правда, за его визит к Лане я ему чуть не втащил, сдержался.

— Ты понимаешь, что она беременна? Ей нельзя волноваться! Зачем ты туда потащился?

— А если я тебе скажу, что хотел помочь, ты поверишь?

— Помочь? Довести ее?

— Нет. Помочь тебе, дураку.

— Ты уже помог однажды, с Асей…

— Удар ниже пояса, брат.

— Прости. Но я правда… Зачем лезть, Тим? Я сам решу!

— Решай скорее.

— Решу.

— Денег ей предложишь? Она не возьмет.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда. Не все продажные.

— Ася тоже не была продажной.

— Прошу, давай забудем это имя, а? Просто не было, и всё.

— Лана денег не берет, да. Ей другое нужно. Ты знаешь, что у нас произошло.

— Я знаю, да. А ты сам уверен, что знаешь всё?

— Ты о чем?

Смотрел на брата, и в душе поднималась ярость, боль, гнев.

Я любил Лану. Я хотел жениться на ней.

А она не просто мне изменила. Идиотом выставила. Полным.

Мало того, что связалась с этим тупым, наглым дизайнером, уехала с ним в Европу!

Прислала мне сообщение, что у нее деловая поездка, а потом типа — прости, прощай, я улетаю.

Что со мной тогда было — никто не знает, даже брат.

Я просто… просто был на дне.

Я и залег на дно, просто взял одним днем и свалил на Север, друг мой еще до нашей встречи с Ланой мне все уши прожужжал насчет тура к Северному Полюсу. Неделя перезагрузки.

Делал вид, что очень счастлив там. А в реале умирал от боли.

Просто не понимал — как? Как я мог в ней так ошибиться? Ведь чистая такая девочка.

Олененок мой…

Нежная, наивная, невинная, но со стержнем.

Вот она сейчас свой стержень и показала.

Забеременела и собирается рожать.

И меня взять за одно место, чтобы не вздумал от роли отца отказываться.

Да я и не думаю.

Я готов.

Увидел ее и понял — не только к роли отца я готов. Но и к другому.

Готов к ней вернуться, и по фигу мне, что там было в прошлом.

Да плевать, даже если будут меня считать тряпкой.

Но есть одна проблема. Большая проблема.

Мы с Ланой в состоянии конфликта. Зачем она его затеяла? Зачем пошла на меня войной?

Почему она просто не пришла ко мне, просто не сказала, что ждет ребенка? Неужели мы не смогли бы договориться?

Почему она сделала всё именно так?

Вечером того же дня, когда я узнал о беременности Ланы и встретился с ней, ко мне приезжает мать.

Не то чтобы я сильно хотел ее видеть. Она пыталась меня поддержать тогда, когда Лана… Тогда, когда всё случилось. Но поддержка была своеобразной.

Она ругала мою любимую последними словами. И меня заодно. И Тимура. Орала, что мы идиоты, выбираем не тех женщин.

— Что вам, мало девочек нашего круга? Для кого я постоянно этим приемы устраиваю, а? Посмотри! Красивые, умные, а главное — обеспеченные и с хорошей родословной.

— Мам, девушки не собаки и не лошади.

— Да уж! Собаку и лошадь выбрать сложнее, кстати! Нормальную. А тут… Неужели вы не понимаете?

— Что, мам?

— Что эти ваши нищебродки только за одним охотятся, за вашим баблом.

— А твои мажорки что, нет?

— У мажорок, которых я вам сватаю, своего бабла немерено. И за их спиной стоят отцы, которые бизнесом рулят. Это отличное вложение.

— Мам, это жизнь! Чувства! Какое вложение?

— Какие чувства, Рома? Откуда в вас это? Я вас так не воспитывала.

— Мам, ты нас вообще не воспитывала. Честно.

— Что? — мать тогда глаза округлила, из орбит вылезли.

— Ты нас муштровала и занималась собой, домом, отцом, чем угодно. Ты помнишь, когда ты меня обнимала, сказку читала, колыбельную пела?

— Рома, тебе тридцать лет, ты о чем?

— О детстве, в котором я слышал только «должен, должен, должен». Учиться, заниматься, молчать, учиться. Всё.

— Ты… неблагодарный! Зато теперь ты имеешь всё!

— Нет, мам. Я имею только то, что можно купить. И мне это не нужно.

— А что нужно? Эта оборванка с нагулянным брюхом?

— Прекрати.

— Ты сам знаешь прекрасно, что это она тебя бросила и променяла на какого-то идиота, который пообещал ей помочь и кинул. Вот теперь она решила устроиться за твой счет. И ребенок не твой, я уверена. И как хитро она время подгадала, сейчас нельзя взять анализ ДНК!

— Мам, хватит, не лезь, я сам разберусь!

— Сам? Ты уже один раз разобрался сам, чуть не женился на этой, если бы…