— А что я должна сказать? Признаться в любви в ответ? Нет, Рома, этого не будет. Подарок принять? Я, конечно, польщена, но не уверена, что сейчас у меня будут силы этим заниматься.

— Я не говорю про сейчас. Тебе нужно окрепнуть. И потом… срок, на таком сроке уходят в декрет, как я понимаю? Но цех не будет простаивать.

— Неужели? И что тут будет?

— Прости, я взял на себя смелость… Когда-то у тебя был бизнес-план, да? И модели детской одежды. Я думаю, можно начать производство прямо сейчас. Ты будешь руководить всем из дома. Я нанял хороших управленцев и предложил твоим подругам, с которыми вы вместе начинали, помочь тебе в этом деле.

— То есть? — смотрю на него и мало что понимаю.

Да, бизнес-план был, но Роман ведь его не видел? И с девочками мы обсуждали и мои модели, и ткани, и фурнитуру — где брать, у кого заказывать. Но я слабо себе представляю, как всё это поднять сейчас.

И потом — для кого всё это шить? Нужен рынок сбыта. Хотя бы интернет-магазин. Помню, вроде одна из подруг, Ника, собиралась делать сайт, у меня были и группа в ВК, и чат в «телеге», но этого маловато, полноценный сайт нужен, конечно.

— Лана, я помогу тебе, слышишь? Я очень хочу помочь.

— Я пока не могу ничего тебе сказать, Ром, я хочу домой, мне нужно подумать.

Подумать и полежать. И в туалет.

Живот уже давит.

До моего дома мы доезжаем за пять минут — оказывается, этот цех так близко!

Роман провожает меня до квартиры — несет пакеты с вещами, которые были у меня в клинике.

Только успеваю зайти — звонит бабушка.

— Да, бабуль, всё хорошо. Уже дома, да. Приехать? Конечно, я жду!

Бабушка с дедушкой наготовили мне еды, собираются навестить. Я не против, скучаю по ним.

Роман ставит пакеты на комод, смотрит на меня.

— Спасибо за помощь.

— Лана…

— Ром, я устала. Хочу лечь.

— Я могу навестить тебя вечером?

— Сегодня? — я удивлена, что он предлагает это. Почему-то щеки начинает печь. Зачем ему меня навещать? Зачем ему вообще всё это? Так сильно переживает за свое бабло?

— Ром, давай я еще раз тебе всё скажу, хорошо? Мне от тебя нужно мое чистое имя. Опровержение связи с Ахрамеевым. Его публичное выступление. И объяснение, зачем это было сделано. Финансовую помощь для малышки я приму, но многого мне от тебя не надо. Я даже готова отказаться от процентов алиментов, положенных, да, на самом деле и не знаю, что положено в таких случаях. Не представляю, какая у тебя зарплата, но, думаю, тысяч от пятидесяти ты не обеднеешь, а мне этого хватит. Ну, в общем, наверное, и всё.

— Всё? Хорошо, Лана. Я понял. Только… Это далеко не всё.

Говорит и зажимает меня, прислонив руки к стене возле моей головы.

— Теперь скажу я. У тебя будет имя. Всё, как ты хочешь. Ахрамеев будет в ногах у тебя ползать, ясно? И ты будешь решать, поедет он на Неделю моды или нет. Помощь для малышки ты получишь в полном объеме. Только одно «но» — получишь ее в статусе моей жены. Понятно?

— Ты…

— Отдыхай, я не хочу везти тебя обратно в клинику.

Говорит, и жадно целует, а потом… потом просто выходит из моей квартиры!

А я остаюсь в недоумении. Вроде бы всё решено, почему же чувство, что победил Роман?

Ухожу от Ланы с тяжелым сердцем. Ничего у нас с ней не получается, черт подери! Она меня к себе не подпускает, запрет полный, не пробиться к ней никак. Я пытался навещать ее в больнице, пока она лежала на сохранении! Разговаривал с доктором. Она тоже сказала, что мамочку лучше не беспокоить. У Ланы тяжелая беременность, поэтому временно лучше оставить ее в покое. И цех ей вроде понравился, и до дома позволила проводить, подарки принимала, и всё равно отторгает меня, отталкивает.

Надо же, пятьдесят тысяч алиментов захотела, но чтобы меня рядом не было, получается? Что за фигня?

Но я не могу так! Внутренний мандраж не отпускает. Не могу я не думать о ней, не возвращаться к ней, не размышлять о том, как же так получилось, что она в больнице лежала, а я для нее был персона нон грата.

Я как будто чужой для матери своего ребенка!

И вообще между нами всё наперекосяк!

Я ее видеть хочу, поддерживать, быть с ней рядом и проживать вместе ее беременность. Потом, думаю, родит, там тоже всё непонятно, как общение построим.

А вдруг она не будет подпускать меня к ребенку? Вдруг не захочет, чтобы я стал отцом нашей малышки? Полноценным отцом. Ведь другое меня не интересует!

А вдруг у Ланы иные планы? Может, дело не только в обиде? Вдруг ей кто-то нравится и этот мужик станет отчимом нашей Бусинки?

Нет, я не могу этого позволить. Я должен во всем разобраться и устранить ущерб.

Она мне дала четкое понимание, что именно нужно исправить, и есть у меня ощущение, что, пока она этого не получит, не подпустит к себе.

В общем-то, я начал, безопасники работают не покладая рук, везде шерстят.

Я тоже не сидел без дела, просто Лане не докладывал всё, не хотел тревожить. Решил — пусть она спокойно лежит в больнице, потом я ей всё расскажу, в спокойной обстановке. Не хотел причинить ей вред.

Подумал, что лучше вплотную займусь расследованием.

Да, конечно, я и сам виноват, но и были те люди, которые манипулировали нами, мать явно кого-то наняла, вернее, не кого-то, а кого-то конкретного. Я должен был во всем разобраться и разобрался. Почти.

Оставив Лану в ее квартире, доезжаю до офиса весь загруженный, стараюсь отвлечься работой. Ни фига не получается! Мысли не дают покоя.

Вспоминаю, как появилась та девица, стремная такая, в задрипанной, дешевенькой одежде, но симпатичная, Лану мне напомнила по типажу, так вот она сказала, что ей заплатили, чтобы она притворялась Ланой.

О чем-то подобном я и сам уже думал. Да и логично это было.

Лана не могла быть в том клубе, вот так с Ахрамеевым, как мне это представили, — точно нет.

Эта девица ее подставила. С ней общался какой-то мужчина, но она так поняла, что его наняли. И общался он не только с ней, но и с еще одним товарищем.

Я сразу догадался, что речь идет об Ахрамееве, она его описала. Им обоим рассказали, что нужно будет делать. Сыграть любовников, так, чтобы лицо девицы не сильно светилось на камеру, но чтобы было похоже на Лану. Шмотки подобрали, Ахрамеев сам помогал. Этот урод еще и проболтался, сказал девице, что родня парня Ланы хочет ее утопить. Моя родня.

Твою ж…

Я видел, что девчонка-подставщица не совсем конченая, ей стыдно было. Она не хотела именно навредить, просто какие-то обстоятельства сложились и были нужны деньги. Да и сейчас нужны. У нее мама больная, расплакалась передо мной, очень сильно извинялась. Видно было, что она понятия не имела, что будут такие последствия.

А потом увидела всю шумиху в СМИ и поняла, в чем вообще дело и что она натворила. Теперь и деньги ей никак не вернуть, а она хотела, сказала, что они грязные и не нужны ей таким способом. Но уже заплатила за операцию.

Совесть ее замучила, вот она и пришла. Не смогла она смолчать.

Она ведь сначала тоже просила бабло за сведения, которые принесла. Потом сказала, что ей ничего не надо, просто справедливости хочется.

Вот именно за это я и не стал ее еще больше наказывать, хотя было сначала дикое желание пойти в полицию и сдать ее под белы рученьки.

Но я не стал связываться, а решил разобраться с истинными виновниками всего, что случилось с Ланой. А девчонке этой, наоборот, обещал помочь. Чтобы не было соблазнов гадить хорошим людям.

Истинные виновники — как громко сказано! А ведь виновник один. И сомнений уже нет.

Мать. Моя мать!

Нет у меня ни слов, ни чувств. Не представляю, как она могла? Я же ее уважал, любил! Она была примером для меня!

Черт…

Ладно, я решил, что разговор с ней оставлю напоследок, не знал пока, как ее наказать, а вот к Ахрамееву наведаться решил не откладывая.

И сделать это красиво. Так, чтобы у мудака навсегда отпала охота делать подлость за деньги.