На кухне нас встретил Шарх. Он сидел прямо на столешнице, болтая ногой, и грыз яблоко с видом человека, который видел слишком многое и ничему особо не удивляется.

Но когда мы вошли, он поднял глаза и окинул нас взглядом, который был бы слишком внимательным даже для хищника.

Он медленно, почти лениво, склонил голову набок и протянул:

— Ну наконец-то. Я уж думал, что ледяной принц так и не оттает.

Я едва не подавилась воздухом от того, как Шарх периодически реагирует на происходящее вокруг. Сейчас он так легко говорил о возможной смерти Айса, словно это случается ежедневно и он уже привык. А Айс… Айс замер. На его скулах проступил слабый розовый оттенок — такой редкий и прекрасный, что я, будь у меня голос, хохотнула бы в голос. Еще одна совершенно неуместная реакция, но хотя бы понятная для меня.

Но он, конечно, тут же спрятался за ледяной маской. Выпрямился, кивнул сухо, будто Шарх обратился к нему по всем правилам этикета, а не вбросил в комнату бомбу с ленивой ухмылкой.

Шарх спрыгнул со стола, не спеша, гибко, как хищник, и подошёл ближе — слишком близко — ко мне, и улыбнулся.

— Доброе утро, красавица, — сказал он тоном, от которого у меня мурашки побежали по спине.

В отличие от Коула, Айс реагировал на поползновения Шарха довольно спокойно и естественно.

Шарх, заметив это, самодовольно усмехнулся… и притянув меня к себе, поцеловал.

Естественно, именно в этот момент в комнату вошел Коул. Он появился в дверях так резко, будто спускался по лестнице, перепрыгивая через две ступени сразу, как только каким-то магическим образом узнал о том, что я уже на кухне. Он пах гарью, стылым железом и чем-то обугленным — следы ночной бури всё ещё были на нём, как тень, которую он не успел стряхнуть. Но глаза его искали только меня.

Сначала короткий, полный облегчения, взгляд. Потом он перевёл взгляд на Айса. Тот стоял у стены, по обыкновению храня спокойствие, но я видела: пальцы у него дрожали, а по ключице проходила едва заметная серебристая пульсация.

И наконец Коул посмотрел на Шарха. На его расслабленную позу, на то, как близко он стоит ко мне, на его руки, притягивающие меня к себе.

— Это… — начал Коул, и голос его был хриплым, словно ему пришлось пройти битву с монстрами, прежде чем спуститься сюда. — Айс, ты в порядке? А вы…

Коул прикрыл глаза, явно пытаясь взять свои чувства под контроль.

— А мы? — приподнял бровь Шарх, ласково глядя на меня. — Что ты хочешь услышать, Коул? Катрина истинная для всех троих. Неужели ты думаешь, что мы с Айсом добровольно откажемся от нее в твою пользу, только потому, что ты тяжело переносишь конкуренцию? Тем более, что малышка отвечает взаимностью нам всем. Да, сладкая?

Я опустила глаза в пол, а он прижал меня к груди, пряча от собственного некомфортного вопроса.

Тишина тянулась, растягивалась, давила. Коул ничего не отвечал.

И я думала только одно: Господи. Вот это я устроила.

Коул всё-таки сдвинулся с места. Медленно подошёл к столу, опустился на стул напротив меня так, будто под ним была не мебель, а минное поле, сцепил пальцы в замок и уставился на мои руки, а не на лицо.

— Катрина… — он выдохнул моё имя так, будто оно могло обжечь его. — Истинная. Всем… троим.

Он поднял глаза, посмотрел на меня. Я уже выбралась из объятий Шарха и села за стол, чтобы избежать дальнейших неловкостей. Шарх покачал головой, но спорить не стал. Айс сел рядом со мной на соседний стул, подвигая мне чашку с дымящимся напитком. Я благодарно улыбнулась мужчине.

— Это невозможно, — сказал Коул ровно.

— Это возможно, — сухо отозвался Айс, не поднимая взгляда от кружки. Он держал её двумя руками, будто ему вдруг стало холодно. — Есть редкие случаи множественной истинности, но они… — он на секунду запнулся, — не между тремя чудовищами и одной…

Он всё-таки посмотрел на меня. Слишком долго, слишком пристально.

— Одним источником света, — закончил он.

— О, началось, — протянул Шарх, откидываясь назад и кладя локти на стол так, словно готовился смотреть представление. — Сейчас будет лекция из цикла «Почему наша девочка нарушила законы магии, природы и здорового смысла за… сколько там дней?».

— Заткнись, — одновременно сказали Коул с Айсом, даже не глянув друг на друга.

Шарх ухмыльнулся, глотнул чаю — и всё равно продолжил, как ни в чём не бывало:

— Катрина знает, чего хочет. Тебя, меня, его — весь набор. Я-то не против, я же не ханжа, — он лениво толкнул меня плечом, — но вот ты, Коул, похоже, скоро умрёшь. От ревности.

У Коула по пальцам прошла огненная рябь — тонкая, как трещины на раскалённой керамике. Он сдержался. Чудо дня.

— Не от ревности, — процедил он. — От того, что Тень в любой момент может забрать её, а вы вместо этого обсуждаете мои эмоции.

Я закрыла лицо ладонями и мысленно попросила кого-нибудь забрать меня из этого бреда.

— Ладно, — неожиданно спокойно сказал Айс. Поставил кружку, переплёл пальцы, и в его голос вернулась привычная ледяная чёткость. — Давайте без истерик. Факты такие: у Коула метка проявилась первой — классический случай. Близость, вспышка магии, романтика. Что там еще у вас произошло?

Коул дёрнулся, но промолчал.

— Потом — я, — продолжил Айс. — Исцеление через свет, прямой магический контакт, риск, адреналин и самоотверженность Катрины. Как результат, истинность закрепилась.

«И поцелуи», — подумала я, и щеки вспыхнули.

— Потом, — Шарх лениво поднял руку, будто на перекличке, — природа не выдержала и решила, что если уж устраивать хаос, то по полной. Девочка сделала выбор, ветер его принял, метка вспыхнула.

Он хищно улыбнулся.

— Очень красиво вспыхнула, кстати. Ярко.

Я уткнулась взглядом в тарелку. На каше можно было рисовать геометрию ложкой. Возможно, я даже нарисовала треугольник. Очень символично.

— Истинность, — продолжил Айс, делая вид, что не замечает ни моих румянцев, ни улыбки Шарха, — почти всегда бывает между двумя. Иногда — между одним и косвенной связью, когда один из пары уже мёртв. Но тройная взаимная метка…

Он замолчал, словно сам не верил, что произносит это вслух.

— Взаимная она только с тобой, — сказал Коул, а потом повернулся ко мне. — Не в том плане, что… Я о том, что на тебе есть только его метка.

Я кивнула, чтобы ему стало легче. Он был и так чересчур напряжен.

— Скучно, — отозвался Шарх. — Я бы сказал проще: мир сошёл с ума, и это, чёрт возьми, лучшее зрелище, что у нас здесь было за десять лет.

— Это не зрелище, — резко бросил Коул. Он наклонился вперёд, упёршись ладонями в стол, и теперь уже смотрел только на меня. — Это её жизнь.

— Наши жизни, — мягко поправил Айс. — Как долго ты проживешь после смерти истинной? Может Шарху и удастся, но ты Коул… без шансов. Посмотри на себя.

Я вздрогнула. Эти утренние разговоры мне категорически не нравились.

— И что ты предлагаешь, — спросил Коул.

— Малышка, — обратился ко мне Шарх. — Как ты смотришь на то, чтобы быть с нами всеми и дальше, если Коул не против. Если против, то только со мной и Айсом. Мы уж как-то уживемся вместе.

— Что ты ей предлагаешь? — возмутился Коул.

— Не киснуть, а наслаждаться жизнью. Тем более, девочка у нас не скромница.

— Шарх, прекрати, — совершенно не соглашался с ним Коул, а Шарх все равно смотрел только на меня.

— А я ничего не начинал. Но я готов продолжить. Катрина, поиграем в игру? Перед тобой три чудовища, которые украли прекрасную принцессу и заточили ее в замке. Поцелуй то чудовище, которое тебе нравится. Можно несколько, никто не против. И не смотрит на этого угрюмого. Он тоже не против.

Я не смотрела на Коула, а вот на Шарха да. Крайне озадаченно смотрела. Это что за игры он придумал?

— Твой ответ “никто” или ты стесняешься? Если второе, то, кошечка, поздновато стесняться, мы все видели твое шикарное тело и целовали тебя не только в губы. Ну, за этих двоих я ручаться не могу, конечно…