Мне нужен район рядом с родителями, чтобы мама не тратила много времени на дорогу, и чтобы садик был в шаговой доступности.

В конце концов, нахожу её — приличную двушку с окнами на тихий двор, где качели скрипят так же, как в моём детстве. Цена кусается, но я понимаю: ждать бессмысленно.

Сижу за кухонным столом с калькулятором и цифрами в блокноте. Моя зарплата тянет этот кредит, но придётся отказаться от декретного отпуска.

Страшно? Да. За моей спиной нет надёжного мужчины, который возьмёт всё на себя. Я сама должна позаботиться о себе и о будущем ребёнке.

Хвалю себя за смелость. За то, что не жду чудес, а сама их создаю.

И да, у меня будет дочь.

Я назову её Надя.

Надежда… чтобы это слово всегда жило в нашем доме, даже когда будет трудно.

Назар

Я вижу её сразу. Всей кожей чувствую вибрации бывшей жены.

Даже если бы в переговорной сидело сто человек — я бы всё равно заметил.

Вероника.

Она входит быстро. Так ходят женщины, которые знают, что за ними следят.

Высокие шпильки стучат по полу, бёдра двигаются в том ритме, от которого у мужчин в зале непроизвольно напрягаются челюсти.

Она стала ещё красивее. Чёрт… гораздо красивее, чем в моих воспоминаниях.

Огромные синие глаза, в которых всегда было столько жизни, что я мог утонуть. Волосы пшеничного цвета, густые, собраны в высокий хвост. Судя по длине, они уже ниже пояса.

Я их запах, помню, как пальцы утопают в тяжёлых прядях, и как она тихо вздыхает, когда я зарываюсь лицом в этот тёплый, живой шёлк.

Сказать, что я удивлён её появлением? Нет.

Это она должна удивиться.

Потому что я пришёл сюда не случайно.

Работал как проклятый, в Москве. Пахал по шестнадцать часов, поднимал провальные проекты, шёл в самые грязные сделки, где нужно было не просто продавать, а отрывать куски от конкурентов зубами.

Я привык побеждать и шёл по головам, когда это было нужно.

Выбил себе чистое имя, новые связи, большие деньги.

А потом увидел на сайте этой компании её фотографию.

Заведующая отделом продаж. Холодная, деловая, в костюме…

Но я видел по глазам — это всё та же Вероника. Моя Вероника.

Я устроился сюда целенаправленно. Не потому, что нуждался в этой должности, а потому что мне нужно вернуть то, что моё.

Если у неё кто-то есть, я заберу её у этого мудака. Я не спрошу разрешения, потому что это МОЯ женщина.

Она думает, что перестала ею быть, но это не так. Ни на день я не выпускал Нику из своих мыслей. Ждал этого часа: когда смогу снова похитить её сердце, сломать защиту, забрать тело.

Знаю, ей понравится, даже если она будет это отрицать.

Да, я женат. И что? Этот брак — сделка. Мы оба знали, для чего заключаем союз.

Жанна обеспечила мне нужные знакомства и толкнула вверх по карьерной лестнице. Я был для неё приятным спутником для выхода на светские рауты.

Но мы давно ненавидим друг друга. Развод будет актом милосердия. Для неё.

Я иду вперёд, когда другие пятятся.

Я забираю то, что мне принадлежит.

И Вероника снова будет моей.

Как бы она ни сопротивлялась.

А наш развод…

Я её отпустил, потому что надо было разобраться с теми, кто посмел разрушить мою карьеру и семью.

Эта тварь Оксана Шубина не понимала, с кем связалась. А я ведь был терпеливым…

Толерантным…

Думал, что ей хватит ума остановиться и понять, что между нами не может быть ничего серьёзного.

Да и несерьёзного тоже.

Но я совершил ошибку.

Тогда, в командировке, она пришла ко мне в номер в одном халате на голое тело и открыто предложила себя.

Я рассмеялся и сказал, что у меня есть умница и красавица жена, и на других женщин я не размениваюсь.

Шлюха только сверкнула глазами и пообещала, что я ещё пожалею.

Пожалел. Что не выгнал пинком в коридор голую. И не снял на телефон её визит ко мне в номер.

Когда вернулись, она поставила себе цель скомпрометировать меня.

Цеплялась, откровенно флиртовала, на людях делала вид, что между нами близкие отношения.

Задавала идиотские вопросы, вызывала откровенные разговоры. Посылал её пару раз культурно, но эта тварь делала вид, что не понимает намёков.

Однажды ворвалась в кабинет и начала орать, что я импотент и только прикрываюсь женой. А на самом деле не мужик.

Мужчины мимо такой, как она, не проходят.

Я посоветовал Шубиной обратиться к врачу и полечить бешенство матки.

Эта сука в бешенстве сбросила со стола вазу, разорвала на себе блузку и в слезах выскочила из кабинета.

После того как подала заявление в полицию, приехал к ней домой и высказал всё, что думаю. Не выбирая выражений.

Бить не стал. Я женщин не бью, так меня воспитал отец. Хотя не скрою: очень хотелось.

Но она расцарапала мне лицо.

Тварь…

Пришлось найти специалиста, заплатить немало денег, чтобы он вычислил, через кого Шубина подделала аудиозапись, нарезав мои реплики и ответы на её тупые вопросы.

Затем шантаж, угроза привлечь её за клевету. Стерва забрала заявление и гордо свалила в закат.

Мне тоже пришлось уехать и начать всё с нуля.

Но больше я таких ошибок не допускал. Женщины шарахались от одного моего взгляда, а я изредка выбирал себе тех, что понравились. Для удовлетворения физических потребностей, только для этого.

В сердце по-прежнему жила только одна — Вероника.

И я знал, чувствовал, что мы скоро встретимся.

Только я буду уже другим. Не тем верным и трепетным Назаром, с которым она прожила год.

Не факт, что она будет рада моей новой версии, но прости, милая, ты сама сделала меня таким циничным ублюдком…

С утра я уже в офисе.

Не потому, что работы много. А потому, что хочу увидеть её как можно скорее.

Восьмой час, пустые коридоры, секретарша с кофе ещё толком не проснулась. Сидит, зевает, моргает рыбьими глазками.

Похоже, мне досталась «рыбка Глуппи». Жаль. Придётся сменить.

— Пригласи ко мне Веронику Сергеевну, — бросаю, холодно глядя на помощницу.

Через несколько минут дверь открывается.

Она входит — деловая, собранная, в хорошо сидящем приталенном костюме. Волосы снова в хвосте.

Я чувствую, как что-то внутри меня сжимается от этого вида.

Хочу эту заразу ещё сильнее, чем прежде. Парень в штанах согласно кивает головой.

Разложить бы сейчас на столе, раздвинуть ноги, задрать юбку и слушать её стоны. Сцеловывать своё имя с её губ, как делал когда-то…

Но нет, пока не время. Пугливая лань не готова сдаться на милость хищнику.

— Присаживайтесь, — указываю на кресло напротив, сам остаюсь стоять.

Делаю медленный круг по кабинету, беру Веронику в кольцо.

Мой взгляд держит её, как силовой захват. Она чуть напрягается, но не опускает глаз. Плечи расправлены, спина прямая.

Хорошо. Я люблю, когда в женщине есть стержень. А в Нике он стал за эти годы ещё крепче. Жёнушка нарастила броню от таких мудаков, как я.

Похвально, что не прыгает по койкам начальников.

— Ну что, расскажите, Вероника Сергеевна, — говорю ровно, почти лениво, — как вам здесь? Нравится работа?

— Да, всё устраивает, — отвечает коротко, не дрогнув и не моргнув.

— Рад слышать, — киваю. Останавливаюсь прямо за её креслом, и она чуть сжимается, как будто ощущает моё тепло. — Замуж так и не вышли?

Вижу, как её пальцы на коленях напрягаются. Сжимает кулаки, костяшки становятся белыми.

— Да, я свободна.

— Понятно… — нарочито растягиваю слова. — Знаете, я читал ваше личное дело. У вас, оказывается, есть дочь?

Она чуть кивает, и я улавливаю в глазах испуг.

Что, детка, поймал я тебя?

Думала, только я подлец и развратник, изменял направо и налево?

А оказалось, что и у тебя рыльце в пушку, судя по возрасту девочки.

— Да, — в голосе проскальзывает страх.

— Похвально, — говорю с лёгкой усмешкой. — Быстро вы после развода нашли новую любовь… и даже завели ребёнка.