Она искренне засмеялась, позволяя себе немного радости. Они снова замолчали на долгое время, пока Ульяна, наконец, не сформулировала для себя то, что сейчас чувствует.

— Вчера мне было хорошо, но я пока не готова к дальнейшим интимным отношениям. Мне нужно привести мысли и чувства в порядок, иначе я снова потеряюсь, а сил искать выход всё меньше. Ты понимаешь меня, Саш?

— Понимаю. Притормозим, — вздохнул он.

— Спасибо.

На этом они и остановились — ровно там, где обоим было безопасно, но всё ещё оставалось место для новых манёвров и крутых поворотов.

Два месяца спустя

Семейство Громовых вокруг Ульяны будто сговорилось. С тех пор, как она поселилась в квартире матери её постоянно куда-то звали. То одну, то с детьми, то в компании бывшего мужа. Вечерами у неё всегда был запланирован ужин с детьми и Сашей, чаще у него, потому как Ульяна откровенно ленилась и отвыкла готовить. Утром Саша развозил детей в школу, а после уроков их забирала Ульяна, чтобы накормить обедом и отвезти по кружкам.

Днём она понемногу начала выбираться по своим делам — оформляла документы, ходила по магазинам, начала снова вводить в свою жизнь спорт, хотя сил на него едва хватало. Две бойкие бабки Саши, Нинель и Раиса, которым было далеко за семьдесят, в обязательном порядке брали её с собой на прогулку со скандинавскими палками. Пока они бежали впереди, Ульяна плелась сзади с языком на плече. Но лучше было так, чем лежать целыми днями в одном положении.

Сегодня тетки Саши уговорили её сходить на выставку индийских товаров, где пахло пряностями и маслянистыми духами. Ульяна медитировала, копаясь среди ярких украшений, пока две тетушки измывались над продавцом сари, который в упор не понимал их языка и шуток.

— Ну как я вам, девочки? — поворачивалась во все стороны тетя Надя в красном сари.

— Ну куда ты такой наденешь, Надь? — закатила глаза Тоня.

— Как это куда? Сегодня Боря домой придет вечером, а я его встречу: «Джимми Джимми, ача ача!». Точку на лбу красную надо ещё нарисовать, золотом вся обвешаюсь!

— Лучше не надо, вдруг он только и ждёт этой точки, чтобы по ней из ружья выстрелить? — усмехнулась тетя Тоня. — Тридцать пять лет всё-таки женаты. Всю плешь ему проела, Надь!

Все покупатели в радиусе пяти метров покатились со смеху, даже Ульяна, которая понемногу училась смеяться заново.

— Тогда в этом красном сари меня и похороните! Тонь, бери фиолетовый, говорят, это любимый цвет сумасшедших. Уль, ты померь синий, тебе просто пойдет. Красавица будешь!

Ульяна хотела отмахнуться, а потом подумала, почему бы и нет. Когда она вертелась перед зеркалом в наряде, она поймала взгляд какой-то незнакомой девушки в отражении. Та смотрела на неё с презрением, хотя она её даже не знала. Видела несколько раз у них в районе, и встречала пару раз у школы, где она забирала своего сына, ровесника её Владика.

После покупок женская компания двинулась в кафе на Сиреневой улице выпить кофе и посплетничать.

— Тетя Надя, а что это за девушка, с которой вы поздоровались, когда я сари покупала?

Громовы переглянулись между собой, будто решая, стоит ли ей рассказывать.

— Это Света, в парикмахерской работает на Достоевского. Туда больше не ходи, — выпалила тётя Тоня, прикусывая длинный язык и тут же раскатывая его снова. — Извини, Уль, не могу молчать! Когда Саша сюда переехал, Света вокруг него ужом вилась. Наш Саня-то парень видный…

— Как и все сыночки наши! — поддакнула Надя.

— Света на танцы специально ходить начала, которые её подруга у вас в танцзале проводит. Уж не знаю, что у них с Сашей было, свечку-то не держала, но, видать, закончилось, как ты вернулась.

Зато Ульяна держала… Бывшего мужа всё ещё на расстоянии. Воспитывали вместе детей, встречались почти каждый день, но к себе она его близко не подпускала, пока Света времени не теряла. Света — уж, а Шпуля — собака на сене…

У Саши пропал дар речи, когда дверь ему открыла какая-то незнакомая девушка, вся в золоте, в синем наряде, который носили обычно женщины в индийских фильмах.

— Мама, какая ты красивая! — первым вышел из оцепенения Стасик, который слыл в своём классе тем ещё ловеласом.

Её сыновья наперебой начали заваливать её комплиментами, пока Саша удивлённо хлопал глазами, осматривая Ульяну.

— У нас сегодня вечер индийской кухни?

— Ага! — улыбнулась хозяйка, приглашая их к столу. — Индийская лазанья! Налетайте!

Ярослав, как самый мудрый из братьев, откусил кусочек и сказал:

— Мам, это фарш из коровы? Лазанья не может быть индийской!

— Мы едим корову?! — вытаращил глаза Владик, глядя на свой кусок. — Я не хочу корову!

— Просто ешьте, пацаны! Мама старалась! — строго сказал отец и они застучали вилками по тарелкам.

Пока дети весело болтали с мамой, которую видели утром, но у них накопились срочные новости, чтобы ей рассказать, Саша внимательно рассматривал украшения своей жены. Точно не золотые, иначе стоили бы миллионы, а ведь ей нельзя носить не драгоценные металлы слишком долго, у неё начинает краснеть кожа.

— Ульян, ты что уши проколола? Когда? — спросил он, дотрагиваясь до её массивной серёжки.

Ульяна в это время дёрнула головой в сторону и серёжка осталась у него в руке.

— Папа! Ты маме ухо оторвал! — испуганно заверещал Стасик и все дети разом подскочили, чтобы на это посмотреть.

Ульяна заливалась хохотом, пока вокруг неё прыгали сыновья, а Саша тряс серёжкой, пытаясь понять, как она крепится к уху — обычный ужин семьи Громовых. К десерту в дверь постучали и на столе появился букет синих цветов под цвет сари.

— У нашей Маши заказал?

— Ага, её муж привёз по-братски, — улыбнулся Саша.

После ужина вечерний просмотр фильма, настолки. Ульяна сняла все украшения и сари, надев платье поудобнее. Майский вечер плавно перетёк в ночь и обсуждение планов на лето. Мальчики уже настроились ехать на побережье к бабушке и дедушке. Ульяна отказалась от поездки, на такой отпуск не было пока никакого настроя, ей хотелось провести это лето на маминой даче. Саша планировал остаться с ней, но она пока об этом не знала.

Дети утихли к часу ночи. Они привыкли, что ночуют то у мамы, то у папы, но видят обоих каждый день и не успевают соскучиться. Все были довольны. Кроме Трюфеля, который привык к покою и умиротворению наедине со своей хозяйкой, а теперь кроме детей появилась ещё и собака.

Саша тоже хотел бы остаться, но его начали активно выпроваживать, он вздохнул, надевая ботинки в коридоре. Он обещал дать ей время, но уже готов был лезть на стену от неопределённости, а больше всего от её привлекательности.

— Я завтра отвезу их в бассейн сама. Я тебя провожу, — улыбнулась она, подталкивая всё ещё мужа к входной двери.

Когда захлопнулась дверь её квартиры, он оказался в темноте. Ульяна у него под ухом зашептала:

— Я лампочки выкрутила с третьего по пятый этаж. Осторожно иди, не упади.

Пока он спускался, глаза привыкли к темноте, всё тело напряглось всего лишь от того, что она держалась за его плечо рукой. Они остановились на площадке между четвёртым и пятым этажом друг напротив друга, тусклый свет остался где-то на третьем. Ульяна обвила его руками за шею и глубоко вздохнула, собираясь спросить: «Кто такая Света?», только жадный поцелуй в губы отодвинул этот вопрос на потом.

Саша обхватил её за бёдра и припечатал к холодной стене, а между ними всё мгновенно накалилось. Он целовал её без перерывов на разговоры, возражения, какие-то лишние сомнения. Ульяна не сомневалась ни секунды, просовывая руки ему под футболку, алчно проверяя, что он там прячет. В тишине спящего подъезда их прерывистое дыхание было чересчур громким, когда он просунул руку ей под платье, Ульяна слишком сильно застонала и он накрыл её рот ладонью, вжимая её в стену.