Семья была главной ценностью в его жизни, но что он видел кроме неё? Ему не хватало эмоций, не хватало самореализации, не хватало стать кем-то кроме мужа и отца. Кем? Он не знал, но чувствовал, будто что-то упускает в жизни — словно её саму.

После ссоры он поехал в свой офис, где хотел остаться ночевать, чтобы не возвращаться домой. Может, Ульяна сделает какие-то выводы.

Там он неожиданно встретил заплаканную Регину, которая уже второй час после работы корпела над документами, что её заставила переделывать злая Инна, от ора которой сегодня сотрясался весь этаж. Саша днём просто прошёл мимо офиса, откуда на него смотрела беззащитная Регина, роняя слёзы, пока Инна распиналась перед подчинённой, ругая её за косяки.

Теперь ему стало жалко бедного зайчонка. Да тупенькая, но не всем же быть умными, кто-то может быть просто красивой. Слово за слово, Регина улыбнулась и отложила стопку документов, согласилась поужинать с мужчиной её мечты, который об этом не знал.

Саша игнорировал любые попытки её сближения и вот, наконец, они остались вдвоём за столиком маленького ресторана, а потом в одной машине, когда он подвозил её домой.

Регина поцеловала его сама, робко, но в её глазах отражалась такая решимость, что Саша даже растерялся, отстраняясь от неё, хотя внутри у него всё перевернулось, а тело мгновенно ответило на близость красивой девушки.

— Я женат, Регина, у меня семья.

— Я знаю, знаю! — всхлипнула девушка, хватая его за руку обеими ладонями. — Но я ничего не могу с собой поделать! Это сильнее меня! Я никогда такого не чувствовала, не встречала такого мужчину, как ты. Рядом с тобой мне хочется просто плакать, от того, что ты есть и на меня смотришь. Ты… ты такой сильный, Саша. Настоящий. Ты всегда знаешь, что сказать, что сделать… даже когда весь мир кажется против тебя. Я знаю, что с тобой случилось три года назад, как ты встал на ноги после аварии. Не сдался! У тебя невероятная сила воли…

Регина всё говорила и говорила, задевая самые тонкие струны мужского эго, которые она месяцами нащупывала с помощью подруги и выцепляла из разговоров Саши с Инной. Они были близки, для Саши она была будто старшая, более мудрая сестра, которая иногда давала ему советы не только по работе, но и в личной жизни. Оборона Саши начала давать трещину, когда он ответил на её признание в любви будто оправданием тире согласием.

— У меня семья, я никогда от неё не откажусь. Мне тебе нечего предложить.

— Мне нужен только ты…

Простые слова, которые будто прорвали в нём плотину из неудовлетворённости личной жизнью. Этой девушке нужен был Саша, а не чтобы он что-то сделал.

Оплатил счета, посидел с детьми, съездил к родителям, отвёз детей на очередной детский праздник, понял настроение своей жены, облегчил её быт, поухаживал за ней, выслушал её проблемы… Список можно было продолжать бесконечно. Саша устал быть вечным должником, хотелось просто быть и что-то чувствовать.

Влюблённость в Регину давно прошла, но почему бы не попользоваться её влюблённостью в него?

Мягкий поцелуй в губы закончился жёстким сексом в машине в лесочке неподалёку от квартиры Регины, у неё дома была подруга, у Саши жена, на отель было тупо жалко тратить кровно заработанные деньги. Регина, похоже, правда в него была сильно влюблена, сделала всё сама — полностью разделась, будто показывая ему, что красивая она не только на лицо, но и на тело. Двадцатилетняя студентка уж слишком умело надела презерватив и запрыгнула к любимому на член, а говорила, что был один партнёр.

Его руки невольно потянулись к молодому и новому телу. Изучая девичьи изгибы руками, Саша сравнивал её со своей женой, которой был верен все годы брака и налево никогда даже не собирался. Его Ульяна была самая красивая и желанная, даже после двух родов, а вот третьи подпортили не только её характер, но и фигуру, потом и их отношения.

Как ни крути — мужчины любят глазами, сейчас он «любил» Регину — с упругой грудью, без растяжек на животе и бёдрах, с тонкой талией. Её глаза блестели в темноте, её ладони точно также изучали его тело, как и он. В глазах Регины было восхищение и настоящее наслаждение моментом близости, в глазах жены — пустота.

Выбор был очевиден.

Он возвращался домой среди ночи, с едва заметной, но предательски довольной улыбкой. Сердце ещё не успело успокоиться после получения запретного удовольствия, Саша испытывал смесь возбуждения и опьяняющей свободы, которая наткнулась на виноватый взгляд жены.

Ульяна извинилась. Он не почувствовал ничего. Никакого стыда и раскаяния.

Стыд пришёл потом, когда он подсел на секс с Региной, как Ульяна на свои шоколадки. Он ненавидел себя, когда трахал любовницу у неё в квартире, пока её подруга уехала на выходные. Его средний сын в это время лежал в больнице, старшего он отдал на передержку одному из братьев, сославшись на работу, младшего сдал на руки родителям.

Они пили с Региной вино в постели, ели пиццу и ни о чём не думали. Только когда он писал сообщение жене, его обжигал лютый стыд. Вместе с ним росло раздражение — странное сочетание самобичевания и бессильной злости.

Жена вернулась домой и он избегал её всеми способами, уходя как можно дальше от любых разговоров. Её робкое «Как дела?» выводило его из себя. Он срывался: резкие слова, обвинения, недовольство по пустякам. Всё, что он старался сдерживать, выливалось наружу, как будто это Ульяна виновата в том, что у него появилась любовница. Внутри он понимал, что это несправедливо, но снаружи как будто ничего не мог с этим поделать. В каждом всплеске гнева прятался его собственный страх и вина, а за ними — болезненное осознание: он потерял сам себя, а следом потеряет семью. Единственное в чём он был уверен в своей жизни.

— Сань, знаешь, затраханную и оттраханную бабу видно сразу, — издалека, но прямо в лоб начала Инна как-то под вечер, заглянув к почти коллеге в его пустой офис. — Вот Ульяна твоя недавно приходила — она первое, Регина моя — второе. Сань, ты чё творишь?!

Он рухнул на диван, обхватывая голову руками, Саша уже сам не понимал, что он делает и зачем. Его мотало из стороны в сторону, как гонщика Формулы 1 на мокрой трассе. Он то приходил домой и сердце сжималось от ужаса, что он может потерять семью, то уходил из дома, потому что там задыхался. Иногда его посещали совсем уж мерзкие мысли — что он уже в разводе, может, стоит сделать его настоящим? Начать жить иначе? Стать кем-то другим? В этом во всём он иногда украдкой признавался Инне, которую считал мудрой бабой, она иногда посылала его нахуй, а потом к психологу, говоря, что у него кризис.

Сейчас она взяла на себя роль психолога, села рядом и погладила его по плечу.

— Ты ведь не подонок, Саша, ты хороший парень, семейный, порядочный. Иначе я сама бы с тобой замутила, потому как меня только к подонкам и тянет. Я от них троих детей родила, — улыбнулась Инна. — Такие как ты изменять без последствий не могут, Саш. Ты сам себя виной сожрёшь, а когда жена узнает, она остатки доест. У тебя трое детей, жена классная, а ты что делаешь, Саш?

— Я не знаю, Инна, я запутался…

— Сань, ты только одно мне скажи — ты ведь не как мой второй муж мудачина, обобрать хотел и меня и свою дочь, когда с общим имуществом и банкротством схематозу провернул?

— Нет! — слишком уж рьяно ответил Саша. — Я бы никогда так не поступил со своими детьми!

— С ними-то нет, а вот с надоевшей женой… — покачала головой Инна. — У вас ведь как, у мужчин, новая писечка перечёркивает годы жизни со старой. Ни уважения, ни благодарности, лишь за бабки свои и держитесь. Сань, вот, что я тебе скажу — Регина тебе начала строить глазки давно, но сиськи в рожу пихать начала только после того, как услышала, что ты с женой имущество в свою пользу разделил. Да ещё по мировому соглашению сторон, хер оспоришь. Так что разберись со своей башкой, женой, хером и Региной. Я не представляю, как ты с этой воодушевлённой дурочкой будешь расставаться, но готовься, что она к твоей жене прискачет. Ко мне только так скакали, как только мужья мои с сисечного крючка начинали соскакивать… Я бы тебе посочувствовала, да я лучше за Ульяну буду переживать, она хорошая женщина, а ты хоть и не подонок, но очень близко, Саня…