— Уснул после лекарства, температура спала, — шёпотом сказал Саша. — Пусть поспит.

На кухне хозяин дома налил гостье чай и выложил на тарелку её любимые пирожные из ближайшей кондитерской.

— Тебе вроде такие нравились, я сбегал, пока тебя ждал, — робко улыбнулся Саша.

— Кажется, ты собрался меня задобрить, а потом подкупить, — по-доброму усмехнулась Ульяна.

— Я собрался умолять, — вздохнул Саша. — У нас сделка по загородному дому горит. Там проблемы с кадастром, я бегаю по инстанциям, чтобы правильно размежевали. Ещё и покупатель на бизнес нашёлся, мне нужно передать дела. Я не могу между всеми разорваться, так не вовремя эта болезнь!

— Закон детских болезней, Саш, они всегда не вовремя.

— Я знаю, что у тебя очень ответственная работа, Ульян, но я не справлюсь. Просто не справлюсь… — опустил голову Саша.

— Я возьму больничный. Наш сын важнее, чем моя карьера. Я заберу Стасика к себе, пока не выздоровеет.

— Что? — встрепенулся Саша. — Нет! Его нельзя по улице таскать, как больного котёнка, он ещё больше заболеет! И у тебя ему болеть нельзя. Мне психолог об этом говорил, как работает психосоматика у детей. Стасик начнёт болеть каждый раз, как ему захочется пожить у мамы.

Следующие полчаса бывшие супруги впервые за несколько последних месяцев спорили друг с другом, без повышения голоса, только с помощью аргументов. Саша победил силой своих неоспоримых доводов и как бы Ульяне не претило оставаться в этой квартире, где на неё давили стены, а, особенно, дверь в ванную, она согласилась здесь пожить.

— Не вздумай уборку делать, — пробурчал Саша, раскладывая ей диван. — У нас раз в неделю убирается клининг, по воскресеньям вечер пиццы, раз в неделю по будням семейное кино, прогулки каждый день в любую погоду. Кокос спит в коридоре на лежанке, не верь его жалостливым глазам, если что. Он ел! Просто хочет ещё, наглая морда…

Ульяна кивнула, принимая распорядок дня. Теперь она была здесь гостьей, которая временно приехала пожить к родственникам.

Год назад Ульяна иногда говорила себе, что они с мужем живут как соседи с общими детьми, нет, соседями они стали сейчас. Ульяна привезла сумку с необходимыми вещами, заняла гостиную и даже расставила свои баночки в ванной. Саша отвозил старших в школу и садик, Ульяна весь день возилась со Стасиком. Её рука то и дело тянулась протереть пыль, постирать, помыть плиту, но она одёргивала себя, это больше не её территория. Оказывается, дела делались сами собой. Саша как-то всё успевал, даже съездить к Ульяне покормить Трюфеля, по утрам сходить в тренажёрку. Они до сих пор посещали один фитнес-клуб, но ни разу не столкнулись. У него вечером дети, утром спорт, у неё всё наоборот.

Днём Ульяна занимала себя готовкой, дети с удовольствием ели вечерами приготовленные ею блюда, уплетали пироги, которые она пекла. Только Саше как будто не лез кусок в горло, Ульяна понимала почему. Потому же, почему она избегала его взгляда за обеденным столом. Они оба мучились воспоминаниями из их прошлой семьи, раз за разом проматывая в голове все ошибки своего брака, которые вовремя не смогли исправить, а сейчас никто из них не решался задать этот вопрос: «Давай попробуем всё сначала?». Один боялся, другой точно знал ответ.

Саша предупредил, что сегодня придёт поздно, не объяснив причину. Ульяна проглотила комок, который застрял в горле, когда она прочитала сообщение. Молодой здоровый мужчина имеет право на личную жизнь. Почему-то ей казалось, что у него свидание, где-то под рёбрами кольнуло, но она списала это на отсутствие тренировок. Ребёнок заболел — это важнее, чем накаченная задница. Или она опять начала задвигать себя подальше?

Ульяна покормила детей, бегом выгуляла Кокоса, оставив детей одних, и сожрав тонну нервных клеток впридачу, пока её не было дома двадцать минут. Вечером они вчетвером съели миску попкорна, пока смотрели мультики, потом мама почитала им сказку, к десяти у неё появилось время на себя. Ульяна усмехнулась, потягиваясь вверх руками, в пояснице начало побаливать — как быстро она отвыкла от своей тележки. Вроде теперь полегче, а всё равно тяжёлая, зараза.

Саша вернулся ближе к одиннадцати, они столкнулись в коридоре, когда она выходила из ванной, на нём не было лица.

— Ульян, случилась беда, с Катей… Она в больнице…

Шпуля проплакала всю ночь, забывшись сном лишь под утро. Раз за разом она вспоминала их последние встречи с бывшей лучшей подругой, где Ульяна вела себя как озлобленная сука, бросаясь на человека, который всегда желал ей только добра и всё для этого делал. За время их ссоры, Катя успела выйти замуж и забеременеть, Ульяна искренне за неё радовалась. Жаль, что подруга об этом не узнала.

Теперь Катя зависла между жизнью и смертью, оставив мужа с двумя новорождёнными детьми на руках. Ульяна перед ней так и не извинилась, как и Саша. Всё оставляли на потом, чтобы не нервировать Катю в её положении.

Да их бы к ней и не пустил злой Великан, у которого она жила в замке за высокими воротами на правах жены. Он дал Миле от ворот поворот, когда она пришла просить прощения у дочери. Когда мужчина любит свою женщину, он всегда старается защитить её от боли…

Саша тоже не спал, слонялся от спальни до кухни и ванной, тяжело вздыхая в ночи. Ульяне так хотелось его поддержать, утешить, обнять, но она только крепче вцепилась в уголок одеяла и заткнула им себе рот, чтобы громко не всхлипывать. Они больше не семья, у них просто остались общие близкие люди, за которых болит сердце.

Следующие два дня их соседская жизнь превратилась в томительное ожидание, где каждый день не приносил ничего нового. Мила делала то, что делала каждая мать для своего ребёнка — сидела у постели больной дочери и ухаживала за Катей с разрешения её мужа.

Саша как-то вечером сказал Ульяне, что Разумовской пора ехать к себе, Громовы справятся сами.

— Папа завтра приедет, у нас поживёт. Ему нужно быть рядом с мамой и дочерью. Твой больничный закончился, я все дела переделал, побуду со Стасиком пока дома, если что папа с ним поможет. Буду тебе писать, держать в курсе.

Гостья молча собрала свои вещи и покинула помещение, она ничего не могла сделать ни для Саши, ни для его семьи. Но всё же, бывший муж дал ей возможность сделать что-то для Кати, позвонив ей как-то днём.

— Мама попросила купить всё для детей по списку, который Катя составила. Можешь помочь, пожалуйста?

— Заезжай за мной вечером.

В детском магазине Ульяна строго следовала списку Катерины, которая тщательно его составляла во время беременности. Саша молча катил тележку, в которую она складывала памперсы, пеленки, детскую одежду. Ульяна остановилась между рядами с детскими комбинезонами, крошечные, такие милые. У неё в носу защекотало от фантомного запаха, который она до сих пор помнила — младенец у её груди.

Её рука потянулась к розовому комплекту со смешной шапочкой, после Ярослава они с Сашей мечтали о девочке. Может Громовым, наконец, повезет. К глазам подступили слёзы, Ульяна незаметно смахнула их рукой, но когда повернула голову увидела, как Саша с болью в глазах смотрит на неё. Он тоже не забыл, о чем они когда-то мечтали. Ульяна отдернула руку от розового костюмчика как от раскаленных углей.

Разгрузив тонну детских вещей у мужа Катерины в особняке, Саша повез Ульяну домой. Она нервно стискивала сумочку на коленях, сидя рядом с ним, и молилась, чтобы они быстрее доехали по пробкам и он не сказал ни слова.

Ей тоже было, что сказать, но, пожалуй, чуть позже. Машина остановилась у её подъезда, и Ульяна начала отстегивать ремень, как ошпаренная.

— Ульян, подожди, давай поговорим.

— Да! Давай! Мне нужно тебе срочно сказать — меня просят поехать в Московский головной офис, занять должность руководителя отдела, пока на испытательный срок… — затараторила Ульяна, лишь бы он её не перебивал.