— Тебе нужно, мне — нет. Я прочитала переписки твоей любовницы в телефоне, и там всё предельно понятно, на ваши совместные фото и планы на будущее я полюбовалась. Молодец, Саша, у тебя всё получилось, всё как ты планировал. Никаких разговоров больше, я не хочу тебя ненавидеть ещё больше. Мы в разводе и нас ничего не связывает, кроме общих детей. Я не могу их перевезти в конуру, которую ты для меня приготовил, мне не на что их кормить, так что ты пока отец-одиночка. На меня не рассчитывай, как я на тебя не рассчитываю уже давно…

Тишина в трубке, он сжимал её так, что побелели костяшки. В этой тишине он будто отчётливо слышал, как демоны внутри него хихикают и чокаются бокалами, празднуя победу. Он поддался искушению, поддался гордыне, обидам и слабости — получил закономерный финал. Некого винить, кроме себя самого…

«Я влюбился» — с этого началось признание своих ошибок Александром, и он даже попытался сделать работу над ними. Слова отца о том, что вместо посторонней женщины надо бы обратить внимание на свою жену, Саша воспринял всерьёз и все его дальнейшие наставления тоже: что если он всё же решится на свою «любовь» сначала будет эйфория, а потом геморрой, что всё во всех семьях одинаково, и там с Региной будет также, как и с Ульяной, потому что Саша-то один и тот же человек.

— Хочешь, чтобы лучше в семье стало — начни с себя, поухаживай за Ульяной, она всё-таки женщина, а не посудомойка. Я вон за твоей мамой ухаживаю и какая счастливая ходит, — довольно улыбался идеальный муж Виктор.

Саша тогда только кивнул, сильно сомневаясь, что вечно раздражённая жена вдруг превратится в счастливую женщину после сеанса ухаживаний. Почему-то он считал, что она слишком засиделась дома — от того её вечные срывы, Ульяне нужно было просто выйти, наконец, из декрета на работу и тогда все их мелкие бытовые ссоры сойдут на нет.

Одни выходные только с женой заставили его мнение поколебаться, будто его прежняя Ульяна вернулась — мягкая, нежная, которая сидела у него под мышкой в объятиях, пока они смотрели фильм. Саша даже не запомнил, о чём было кино, только свои чувства в этот момент, что ему сейчас хорошо, рядом с любимой женой, а не со своей влюблённостью.

Потом были новогодние праздники, которые они проводили всей своей большой семьёй.

Его семья — была в сознании Саши чем-то незыблемым, как мавзолей Ленина на Красной площади. Сто лет пройдёт — а он там всё ещё будет. Как и они с Ульяной останутся вместе, что бы ни случилось. Как говорил отец, трудные времена бывают у всех, но пройдя через них достойно, семья становится только крепче. Хотя Катерина свой трудный брак предпочла отправить на помойку. Глядя на неё сейчас, она казалась Саше намного счастливее, чем с её первым мужем. Катя будто избавилась от тяжести на своих плечах и её улыбка засияла ярче.

Раньше свою семью со всеми её трудностями, Саша тяжестью не считал, хоть временами и уставал. Дома хотелось тишины и покоя, которых там, конечно же, никогда не было. Его отдушиной стал тренажерный зал, куда он уходил по вечерам, да и работа была хорошим прикрытием. Можно было просто остаться в офисе на удобном диване после рабочего дня и повтыкать в телефон даже в выходные. Саша не винил себя за такие побеги из дома. В последний год усталость всё чаще наваливалась на него тяжёлой бетонной плитой, из под которой он будто никак не мог выбраться, постоянно думая, как обеспечить расходы на семью, которые только росли год от года.

Ни разу у него не мелькнула мысль, что его жена тоже не железный человек, а просто женщина, на которую он скинул часть своей бетонной плиты, и она медленно под ней ломается…

Столкнувшись с Региной после праздников у входа в офис, Саша ей кивнул и стиснул зубы, чтобы не подкидывать дровишки в огонь «любви». Регина поздравила его с праздником в новогоднюю ночь, он ей ничего не ответил. Больше Регина на праздниках не писала, хотя до этого часто присылала что-то смешное, иногда песни и фильмы, которые ей нравились.

Музыку Саша не любил, а вот фильмы по её рекомендации смотрел вместе с женой, семь из десяти оказались полной фигнёй, они выключили их, не досмотрев до половины. Саша начал догадываться, что у Регины в голове вместо мозгов «мякина хлебушка», как часто говорила про неё Инна, которая то и дело порывалась её уволить. Да желающих работать за такую мизерную зарплату не было.

— Саня, прости, я тебя под монастырь подвела! — огорошила его плохими новостями Инна в первый рабочий день после праздников.

Заказчик Инны Попов, за которого она ручалась, не выполнил свои обязательства по договору. Саша сел в одну и ту же лужу дважды — в договоре значилась оплата по факту выполненных работ. Будто в первый раз ему было мало долгов.

— Инна, твою мать, я тебе поверил! — зарычал Саша, представляя глаза своей жены, когда он ей расскажет, что снова попал на деньги.

Он чувствовал, как бетонная плита будто придавила сверху, с хрустом ломая остатки его гордости. Какой же он в глазах Ульяны будет неудачник…

— Саш, он может заплатить по-другому, и там даже выгоднее получается, — успокоила его Инна. — У него жена работает в госпрограмме поддержки жилья…

Пораскинув мозгами и выслушав доводы Инны, Александр решил, что лучше с сертификатом на пару миллионов, чем ничего. Так появилась идея с ипотекой, ведь, как известно, ничего не скрепляет так надолго браки, как общий кредит на тридцать лет. Только надо было уладить формальности — Ульяна должна была стать нуждающейся в улучшении жилищных условий.

Когда Ульяна услышала от него про развод, ему хотелось сквозь землю провалиться, столько боли и страха было в её глазах. Он обнял её так сильно, как только мог, чувствуя, как она дрожит в его объятиях, ему стало невыносимо стыдно, что он снова подвёл их семью и приходится вот так изворачиваться.

Когда они получили ключи от квартиры, стыд стал понемногу отступать, тем более цифры в графике платежей были не такие уж и страшные, квартиранты покрывали весь платёж. Саша даже немного выдохнул.

Долги сестре он стабильно отдавал, плюс на горизонте замаячил суд против прошлогоднего должника, активы которого выставили на аукцион, может, удастся вернуть средства.

Саша был полон надежд на то, что выгребет из под завалов, не замечая, как к нему всё ближе начала подгребать Регина, которая постоянно держала заячьи ушки на макушке. Из его разговоров с Инной она узнала, что её краш теперь не женат и остался при всём своём имуществе.

Жизнь семьи Громовых потихоньку начала налаживаться, Ульяна вышла на работу на испытательный срок. Саша радовался за неё, видя блеск в её глазах. Она любила свою работу и любила делать её хорошо. Сидеть дома с детьми целыми сутками, было не для неё. Отличнице Ульяне нужно было постоянно сдавать проекты, как экзамены, чтобы чувствовать себя на твёрдую пятёрку. Такой он её и полюбил — серьёзную, целеустремленную девушку, с которой всегда было о чём поговорить, с которой можно было прожить всю жизнь и ни разу об этом не пожалеть.

Саша не жалел, ни одного дня, только в минуты слабости накатывал дурацкий вопрос: «А что если бы я тогда надел презерватив?».

В день ссоры с женой, когда он узнал, что Ульяна взяла деньги от его матери на погашение ипотеки, в голове появились и другие вопросы. Какого чёрта он только и делает, что горбатится на семью, а жена воспринимает это как должное, да ещё будто тычет носом в его же ошибки? У него не было ничего кроме семьи и работы, но ни здесь, ни там, он не получал никакого удовлетворения от того, что делает.

После аварии, оказавшись между жизнью и смертью, он о многом думал, лёжа на больничной койке, делать было всё равно нечего. В голове роились мысли о том, как он жил до этой аварии? Как будто бы счастливо, всё как у всех — жена, любимая, кстати, трое детей, тоже любимых, работа, пусть не такая любимая, но стабильная, давала возможность обеспечить семью.