Они проспали всего несколько часов, но утром Ульяна проснулась бодрячком. Горячий душ, завтрак в номер, разговоры ни о чём, никаких обязанностей, никаких чувств, только лёгкость общения и расслабленные нервы. Пока они ждали лифт, Богдан взял её за руку и крепко стиснул в своей горячей ладони. Ульяна повернулась к нему, слегка улыбнувшись.

— Я хочу встретиться с тобой снова.

— Значит, встретимся.

— Ульяна, с моим образом жизни, построить что-то серьёзное у меня не получается. Я привык. Не претендую на твою руку и сердце, и всё же я хочу увидеть тебя снова, если для тебя такие отношения приемлемы.

— Увидимся, пиши, как будешь в городе, — прильнула к его плечу Ульяна. — У меня только рука, если что, сердца больше нет и в помине.

В лифте он целовал её в улыбающиеся губы, как же это было приятно — просто целоваться. Створка лифта открылась на одном из этажей, они оба не прервали своего важного занятия, даже когда в лифт кто-то вошёл. Только когда Богдан всё же оторвался от неё, схватив из кармана вибрирующий телефон, Ульяна обратила внимание на мужчину, который буквально испепелял её взглядом.

Она прямо посмотрела в глаза двоюродному брату её мужа, последний холостяк из старших Громовых, он был чуть младше Саши. К его боку жалась блондинка, которой явно не нравилось, что он обратил внимание на кого-то кроме неё. Добрыня молчал, Ульяна не оправдывалась, надеясь, что он хоть и жил в Москве уже в курсе, что Шпуля больше не обязана хранить их семейную честь. Более того, она подала документы на смену фамилии, пусть будет много волокиты, куча бюрократии, зато в паспорте новое фото, на нём она будет себе нравиться.

Блондинка вышла из лифта первой, затем Богдан, который встревоженно смотрел в телефон и что-то быстро печатал. Ульяна сделала шаг за пределы душной кабины, когда вдруг сильная рука схватила её за предплечье и втянула назад. Громкий удар по кнопкам лифта и она осталась заперта с мужчиной в тесной кабине, которая ехала на двадцатый этаж. Добрыня был крупнее Саши, шире в плечах, он прижал Ульяну спиной к стенке лифта и упёр ладони по обе стороны от её головы, пристально глядя ей в глаза.

— Чё за дела, Громова? — зарычал он ей в лицо, а она лишь усмехнулась. — Как оправдываться будешь?

— Никак, это мой любовник, — спокойно сказала Ульяна и подняла правую руку, помахав ею перед лицом Добрыни. — Я уже в разводе, почти не Громова. Ваш братишка, смотрю, даже не смог рассказать любимым родственникам, как так получилось? Что, даже Катерина свой длинный язык в кои-то веки подобрала? Миле с Виктором стыдно, что опять их ребёнок развёлся? Позор семьи — и дочь, и сын, как проклятые на развод!

Добрыня медленно отодвинулся от неё, обрабатывая новые входящие данные.

— Я хоть и далеко живу, но чат наш мониторю, никакого развода там не было. Ты просто вдруг вышла и всех заблокировала.

— Развод был, ещё зимой. Только я думала он фиктивный, по определённым причинам, а оказалось — настоящий. Объяснять не буду, не обязана и не хочу.

Ульяна нажала кнопку первого этажа и встала рядом с озадаченным Добрыней, который почесал затылок, подозрительно глядя на неё.

— Вы прям развелись? Не живёте вместе?

— Да. Паспорт показать? Дети пока с ним, почему, тоже объяснять не собираюсь. У брата спроси, — холодно сказала Ульяна.

Между третьим и четвёртым этажом, Добрыня разродился предложением:

— Хочешь со мной замутить, раз уж ты свободна? Я всегда считал, что такую женщину, как ты ему не потянуть ни морально, ни физически.

Вместо ответа Ульяна треснула ему ладонью по плечу пару раз, изобразив на лице крайнюю степень злости, он только посмеялся.

— Ай, больно, Шпуль! — пробасил мужчина.

— Что за предложения такие, Добрыня?! — шипела Ульяна. — Я хоть и бывшая, но была женой твоего брата! Я всё тёте Тосе расскажу, какой у неё сын бабник! Она и так молится, чтоб ты уже жену себе нашёл, а то мотаешься, как неприкаянный по девкам дворовым! Чтоб я больше не слышала такого!

— Я к тебе подкатывал раньше Санька, если помнишь! Надо было думать, кого выбираешь, я б щас не мотался! — обиженно пробурчал Громов.

— Тебе было семнадцать!

— А сейчас я в самом расцвете сил! — усмехнулся Добрыня.

— Цвети и пахни для кого-нибудь другого! — выпалила Ульяна, для верности треснув ему ещё раз по твёрдому плечу.

— Это, Шпуль, я никому не скажу, если что. Это не моё дело, просто уж честь брата как-то надо блюсти.

— Не надо, Добрыня, мою честь блюсти, он мою растоптал, — грустно улыбнулась Ульяна. — Я в порядке, пытаюсь свою жизнь как-то наладить. Можешь ему сказать, если хочешь, мне даже интересно, что он ответит. Хотя… Уже всё равно.

На первом этаже Ульяну встретили встревоженные глаза Богдана, который воинственно взглянул на мужчину, который явно превосходил его размерам мышц.

— Всё нормально, это мой бывший родственник, — успокоила его Ульяна, подхватывая под локоть. — Пока, Добрыня. Рада была видеть.

Выходя из отеля под руку с мужчиной, Ульяна оставляла за собой тикающую бомбу. Добрыня был почти таким же острым на язык, как и его двоюродная сестричка Катюха, называл вещи своими именами и не придумывал поступкам людей оправдания. Он любил свою семью и также как и все в ней, переживал, когда её начинало штормить.

Ульяна была почти уверена, что громовский ураган только набирает силу. Иметь много родственников, конечно, хорошо, но иногда они бывают слишком назойливыми. Она уже даже начала жалеть своего бывшего мужа, но каждый день ждала, что Саша ткнёт в неё пальцем при встрече и скажет «шлюха». Почему-то ей представлялась его реакция именно так, а никак иначе.

Первым бросить в неё камень за присутствие личной жизни пришёл не бывший муж, а его родная сестра. Увидев её у своего подъезда как-то вечером, Ульяна мысленно приготовилась к драке. Это теперь нормальная ситуация в семействе Громовых, надо привыкать…

Пару дней назад Ульяна в очередной раз раздумывала, стоит ли ей принять звонок с незнакомого номера. Она, конечно, ждала звонка от потенциальных работодателей, но упорно получала входящие только от бывших родственников, которым говорила одно и то же:

— Я не готова об этом говорить, до свидания.

Жёны братьев Саши звонить перестали, только присылали сообщения со словами поддержки, читая которые у Ульяны наворачивались слёзы на глаза. Ей было безумно жаль терять такую дружную женскую компанию, которой они часто выбирались то в баню, то в СПА, то в караоке, просто у кого-нибудь дома, чтобы поболтать, посмеяться, пожаловаться на мужей с одинаковой фамилией. Ульяна от этой компании добровольно отказалась, хотя её упорно зазывали обратно. Когда Саша женится второй раз, это будет для бывшей Громовой слишком унизительно — остаться там, где на её место пришла другая.

В то время как бывшие подруги оставили её в покое, свекровь продолжала бомбардировать её звонками и сообщениями, с разных номеров. Но её посылы можно было примерно описать так: «Все ошибаются, Саша просто мужчина, как баран на новые ворота посмотрел, а за ними ничего нового-то и нет. Вам надо работать над отношениями, а не бежать строить новые с разбега. Женщина должна быть мудрее, ты старше».

Ульяна перестала отвечать на её сообщения, из которых можно было сделать только один вывод — она должна снова взвалить на себя Сашу, его ошибки, троих детей и заработать второй нервный срыв. Спасибо, но нет. С первым ещё до конца не разобралась.

В один из дней, когда уставшая Ульяна, у которой всё ещё не было работы, зато она до седьмого пота пахала в тренажерном зале, возвращалась с тренировки вечером, у подъезда её встретила Катя. Тоже уставшая, с тёмными кругами под глазами, но с решительным взглядом.

— Как ты меня нашла? — удивлённо сказала Ульяна, когда Катерина преградила ей путь к подъезду.