После их замечательного ужина, его жена витала мыслями где-то далеко, всегда занята, вокруг дети, на которых она даже не повышала голоса, когда они начинали себя плохо вести.

Ему хотелось кричать, встряхивать её снова и снова пока прежняя Ульяна не очнётся от анабиоза и не выскажет ему все претензии в своей обычной манере, как учительница объясняет материл старшекласснику. Он извинится и ответит, что исправится, они помирятся и будут жить дальше.

Как в это «дальше» вписывается Регина, Саша не мог ответить даже себе.

Он вдруг осознал, что в решении семейных конфликтов он всегда рассчитывал на Ульяну, которая брала их в свои руки, извинялась, если не права, устраивала примирение. Если был не прав он, то брат рассчитывал на старшую сестру, которая тыкала его носом, как нагадившего щенка, в его ошибки, говорила, что и как сказать, что подарить, как задобрить жену.

Сейчас Ульяна ушла в себя, а Катя отошла в сторону, у неё теперь был мужчина, отношения с которым были важнее, чем брат. И на ту, и на другую он лелеял обиду, но купил букет цветов и самый свежий торт из кондитерской около дома. Выбирая цветы и торт, он разозлился так, что хотелось разбить витрины — он не помнил, какие цветы её любимые, как и нет ли у неё аллергии на торты.

Когда он подходил к своему подъезду, прямо напротив копошилась вся его семья, усаживаясь в машину Ульяны.

— Папочка, привет! — кинулся к нему младший Стасик.

Наверное, из всех сыновей его любил больше всего тот, в чьём воспитании отец участвовал меньше всего. Стыд затопил всё его тело, вместе с теплом к мальчику, который так крепко обнимал его, изо всех сил целуя в щёку. Ярослав и Владик отнеслись к его появлению прохладнее, они были заняты тем, что дрались за право держать на коленях Трюфеля по дороге.

— Вы в ветеринарную клинику? Что-то случилось с котом? — встревоженно спросил Саша, подходя ближе. — И с хомяком?

Клетка Кренделя стояла на крыше машины, а он по привычке крутился в своем колесе. Ульяна захлопнула багажник и взглянула на мужа.

— Мы уезжаем на каникулы к моей маме на дачу, я тебе писала сегодня, ты, наверное, не видел. Отдохнешь. От нас всех. В холодильнике суп и второе на пару дней, макароны найдёшь, сосиски на второй полке, магазин на первом этаже, — натянуто улыбнулась она, забирая у него сына. — Всё, мальчики, прощаемся с папой, надо ехать, пока пробок нет. Трюфель едет со мной на переднем сидении. Крендель с вами. Если поедем в тишине и без ругани, как приедем сразу пойдём на озеро. Там уже можно купаться, бабушка говорит.

Дети послушно замолчали, по очереди обняли отца и уселись в машину, пока он, как дурак, наблюдал за ними со стороны. Ульяна повернулась к нему, поправив соломенную шляпку на голове. Она была в красном платье, которое развевалось на ветру, как и её тёмные распущенные волосы. Он давно не видел её такой красивой и спокойной.

— Ну, пока, звони, если что, — тихо сказал Ульяна и дёрнула ручку двери.

— Это тебе, я хотел сегодня вечером торт поесть, кино посмотреть, в честь окончания школы.

Саша протянул ей букет с тортом, она взяла только торт.

— Знаешь, я начинаю думать, что ты хочешь меня убить, — грустно улыбнулась жена, кивая на букет. — У меня аллергия на герберы, а за торт спасибо, мы его обязательно съедим. Пока.

Она села в машину и плавно отъехала от подъезда, из сыновей только Стасик махал отцу, пока машина не скрылась за поворотом.

Ульяна тяжело выдохнула, выехав на дорогу, она обеспечила себя тишиной на следующие два часа, не включала музыку, а наслаждалась дорогой и отсутствием раздражающих звуков.

Через два часа на даче её мама встретила их тёплыми объятиями и горячими пирожками. Ульяна первым делом соорудила для Кренделя загон из старой клетки для кроликов. Она выпустила хомяка на зелёную травку, рядом тут же появился Трюфель. Кот жадно смотрел на добычу, которая несмело бегала по зелёной траве, что щекотала ему пузико:

— Сожрёшь хомяка — я тебя не прощу, Трюфелёк, — потрепала она любопытного кота по холке. — А ты, Крендель, наслаждайся свободой от своего колеса. Хватит в нём бегать, пора на свободный выгул…

Тропинка от дома петляла по четырём улицам, потом вниз по склону, затем вверх до большого камня, направо по берегу реки до высокого дерева на холме и обратно. Такой был её беговой маршрут, которым она бегала уже два месяца, каждый день, даже если шёл дождь, она поскальзывалась и иногда падала, но поднималась и бежала дальше. Ей было нужно добраться до дерева на вершине холма, там можно было прокричаться вдоволь и жить дальше. Сначала она могла добегать только до камня, остальное шла пешком, потом бегала всё дальше и дальше, пока дерево не стало её близким другом, который слушал и не осуждал её крики с вершины холма в сторону бескрайнего леса.

Ульяна взяла с собой на дачу кроссовки, которые год назад подарила Катерина, приобщая её к бегу. Они стоили как комплект летней резины на её авто, Уля их берегла для какого-то особого случая. Как берегла комплект кружевного нижнего белья, который тоже дарила Катя, и красную помаду люксового бренда от неё же, да и дорогими духами она тоже брызгалась только по особым случаям. И когда жизнь Ульяны перешла в отложенный режим?

Она встала как-то утром и побежала вперёд, затем передвинула пробежки на вечер, чтобы убить скопившиеся тяжелые мысли мышечным трением.

Ульяна стала спокойнее, как и дети, на которых она больше не кричала. Старшие отложили в сторону телефоны и планшеты, младший не просил постоянно посмотреть мультики. Они много гуляли, постоянно заходили к старым соседям, познакомились с новыми и мальчики даже нашли друзей.

По вечерам Ульяна с мамой поначалу разговаривали о том, что случилось у них с Сашей, потом она устала от разговоров и мама больше не лезла ей в душу. Она всегда считала свою дочь умной и самостоятельной, её девочка знает лучше, как ей жить и что делать, а мама просто будет рядом, любить её и поддерживать.

Они вместе занимались огородом, готовкой и уборкой, затеяли ремонт, обновили кое-какую мебель.

С детьми Ульяне стало гораздо легче, оказывается, если у тебя есть лишняя пара глаз и рук на подхвате, всё становится намного проще. Тени, что залегли под глазами, казалось, навсегда, исчезли через две недели на свежем воздухе. Тяга к сладкому прошла за три похода до ближайшего магазина, где всё печенье могло раскрошить тебе зубы, а шоколадки таяли в удушливой духоте вагончика прямо в упаковке. Лишние килограммы кричали от боли и сбегали от неё, когда их владелица трясла их на пробежке. Даже морщины разгладились — удивительная сила экотуризма.

Сегодня Ульяна добежала до большого камня, полюбовалась видом на реку, потом добежала до дерева, где обычно устраивала крик избитой чайки. Но странное дело, кричать больше не хотелось, она огляделась вокруг, потопталась на месте и побежала обратно. Чайкина терапия закончилась?

Они с мальчиками хорошо проводили время, много купались в тёплом озере, иногда в прохладной реке. Сыновья подросли на пару сантиметров, а старший так на все пять. Они ели с аппетитом, чтобы не приготовила мама и бабушка, у Ульяны появилось время для чтения и спокойной работы над проектами. Среди цифр под сенью яблонь Ульяна, наконец, обрела спокойствие, робко напоминая себе, что это временно, с сентября снова школа, детский сад, болезни и истерики детей, когда папа от них съедет.

Ульяна пришла к окончательному решению — им с мужем надо разойтись по разным сторонам. Он налево — она направо. Бороться не зачем да и не с кем. Ей незачем было знать, кто та женщина, с которой ей изменял муж. Достаточно было знать, что измена точно была, она это чувствовала. Не чувствовала одного — любви. Она куда-то растворилась в суете будних дней. Её муж стал просто сожителем, с которым она больше не хотела делить жилплощадь.