Саша внимательно слушал, как она сбивчиво рассказывает о перспективах, которые перед ней открывались. Она всегда была мозгастой, целеустремленной, ответственной, а он будто тормозил её последние годы, и вот она вырвалась на свободу и резко начала набирать высоту, как птица, которую держали в клетке слишком долго.

— Летом будет понятно, каковы мои шансы. Но если меня возьмут на должность — зарплата огромная! Квартиру мне пока будут оплачивать, потом можно договориться на компенсацию части оплаты. Владик и Ярослав осенью пойдут в школу в Москве, Стасик в садик, за пару лет я смогу заработать здесь на квартиру, даже без ипотеки. Для меня это большая возможность! Но я не знаю, что делать, Саша! — её голос сорвался и слёзы закапали из глаз. — Нужно принять решение в течение недели, а потом… Я не знаю, что делать! Я и так всё равно, что бросила детей! Я как кукушка… А теперь… Я…

— Ты должна ехать, Ульяна, — раздался твёрдый голос её бывшего мужа. — Я тебе сейчас кое в чём признаюсь. Ты меня и так ненавидишь, сейчас возненавидишь ещё больше…

— Пап, а когда мама уже приедет? — в сотый раз спросил Стасик.

Саша вздохнул, чувствуя, как опустилось всё внутри, Ульяна должна была вот-вот подъехать, её самолёт приземлился два часа назад.

— Мама едет в такси, будет через полчаса.

Стасик кивнул и побежал за калитку дачи, играть с братьями в куче песка, которую привезли соседи. Саша снова вздохнул, возвращаясь к работе — его первые проекты в новой для него профессии. Раньше он приносил в дома людей уют, ставя новые окна, теперь он делал то, чего люди, пользуясь интернетом и сайтами, просто не замечали, он теперь работал с высокопроизводительными серверами и микросервисами сайтов. Два месяца обучения, квадратная голова и никакого намёка на работу. Начинать карьеру в тридцать лет дело не из лёгких, но другого выбора у него не было. Ему нужна была работа без привязки к офису и физических нагрузок.

В отличие от него, у его бывшей жены карьера взлетела в гору — она теперь была руководителем небольшого подразделения компании в столичном офисе. Ульяна уехала в Москву через две недели после того, как он облегчил совесть признанием своего прямого участия в зачатии Ярослава сквозь слой защитного латекса.

Спустя время, он не помнил точных формулировок и слов извинений, но прекрасно запомнил, как глаза Ульяны наполнились слезами и разочарованием, а губы задрожали. Она выскочила из машины, ничего не сказав в ответ, а через несколько дней сообщила, что приняла предложение и собирает вещи. Они встретились перед её отъездом, вдвоём, чтобы обсудить все детали насчёт детей. Ульяна говорила, как робот, стараясь не смотреть ему в глаза, перебирая в руках бумаги — ещё несколько инструкций для начинающего папаши. Он не выдержал напряжения, схватив её за нервную руку:

— Ульяна! Скажи что-нибудь, пожалуйста! Наори на меня, обзови, но хватит делать вид, что я тебе ничего не рассказал.

Она окинула его холодным взглядом, вырывая ладонь из его руки.

— Что тебе сказать, Саша? Что ты из меня сделал инкубатор своего счастья, но его я из яичка так и не высидела? Тебе сказать о том, как я разочарована в тебе и своей семейной жизни? Что я рожала детей по любви, а ты меня ими к себе привязывал? И после какого сына ты решил, что я от тебя никуда не денусь, даже если ты бабу голую домой приведёшь, а меня в хер ставить не будешь?

— Ульяна, всё было не так!

— Какая теперь разница, как оно было, важно же, как получилось — развод и девичья фамилия…

Больше они личных разговоров не вели, только по делу — о долгах перед Катей, которая, слава Богу вернулась с того света и счастливо жила со своим мужем, о детях, их будущем, месте жительства. Середина июля — надо было что-то решать. У родителей Саши было одно мнение, у Ульяны другое, у Саши третье и только его бывшая тёща держала строгий нейтралитет, даже разрешила ему с детьми пожить на своей даче всё лето, пока сама жила по соседству у своего мужчины. Настасья приходила к внукам каждый день, водила их купаться и гулять, интересовалась делами бывшего зятя, но ни разу не позволила себе даже посмотреть на него с обвинением в глазах. Не тёща, а золото.

— Мама, мама приехала! — закричал Владик.

У Саши замерло сердце в груди, когда он увидел её — в летящем платье цвета ясного неба. Мальчики облепили её со всех сторон, как облачка в белых футболках, и только Саша, мрачнее грозового облака был тут словно лишним.

Тропинка от дома петляла по четырём улицам, потом вниз по склону, затем вверх до большого камня, направо по берегу реки до высокого дерева на холме — её беговой маршрут годовой давности. Теперь Ульяна шла по нему без тяжести на сердце, дыша почти полной грудью. Рядом шёл мужчина, для которого этот маршрут был в новинку.

После долгих обнимашек с детьми, ужина, который приготовил Саша, очень вкусного пирога под авторством мамы и шумных чаепитий с детьми, настало время прогуляться в тишине с бывшим мужем. Большое дерево на вершине холма стояло ровно там, где Ульяна оставила его в прошлый раз, она дотронулась до его шершавой коры ладонью, будто здороваясь со старым другом.

— Красиво тут, никогда здесь не был…

Ульяна позвала его сюда «полюбоваться закатом», а на самом деле поговорить об их несовместном будущем.

— Саша, я более или менее устроилась на новом месте, со следующего месяца компания будет оплачивать мне только часть квартиры, но я смогу позволить себе снять двушку. Нашла несколько приемлемых вариантов, недалеко от хорошей школы и садика. Нужно готовить мальчиков к переезду…

— Нет, не нужно. Они останутся со мной, — твёрдо сказал её бывший муж, а Ульяна открыла рот от удивления.

Саша готовился к этому разговору не один день, а принял он решение очень быстро, сидя как-то вечером на полу гостиной, где они с сыновьями собирали конструктор лего, который подарила Катя. Вырывая одну из деталей из зубов Кокоса под смех сыновей, Саша вдруг представил, что он придёт однажды домой, а мальчиков там не будет. Его прошиб холодный пот от страха. Нет, без них он больше жить не готов, а Ульяна пусть родит себе ещё, если захочет, или пусть строит карьеру.

Он даже проконсультировался со своим братом насчёт его шансов, если Ульяна будет делить детей через суд.

— Они невероятно малы, — признал его двоюродный брат юрист. — Тебе придётся договориться с Ульяной, а лучше жениться на ней обратно и дело с концом.

Договориться можно попробовать, жениться обратно вряд ли, поэтому Саша призвал на помощь всё своё красноречие и вывалил все доводы на голову Ульяны, которая чуть не плакала. Когда Саша понял, что перегнул, он мягко обхватил её предплечья и заглянул в глаза, готовы вот-вот расплакаться.

— Во сколько ты приходишь с работы, Уль? Иногда они звонят тебе в девять, а ты ещё там…

— Это временно, — всхлипнула она.

— Ты же знаешь, как работает это слово, — покачал головой Саша. — Оно работает как «постоянно». А во сколько ты из дома уходишь? В семь? А кто будет с детьми? Няня? А не лучше ли с родным отцом?

— Но как же… — растерянно пробормотала. — Я же мать!

— А я кто? Дядя чужой? Я справлюсь с ними, без них не хочу и не буду!

— Но так нельзя!

— Кто тебе сказал? — усмехнулся Саша. — Как говорит наша Катя — «мне можно — я сама себе разрешила». Почему мы так не можем?

— Я буду плохой матерью! Я уже такая!

— Ты была им отличной матерью десять лет, а я был посредственным отцом. Следующие десять лет мои. Ты ведь аналитик, Уль, ты обрабатываешь большие объёмы данных, чтобы оптимизировать стратегии для бизнеса. Ты же понимаешь, как будет лучше для детей — им будет лучше здесь, рядом с семьёй, а там тебе даже помочь некому, если что. Да и ты неизвестно, как там приживёшься, Катя вот не смогла в большом городе, многие мои знакомые быстро выгорают, потому возвращаются обратно с чемоданами, а дети-то не чемоданы с собой таскать. Они привыкнут к тому, что ты далеко, ко мне же привыкли…