Крыса запищала от боли, когда Ульяна потянула её за затылок назад, но ей показалось, что этой боли ей было недостаточно. Она замахнулась и ударила её наотмашь по лицу, ладонь загорелась огнём, как и сама Ульяна начала будто гореть. Ещё один взмах, удар — визг девки стал громче, где-то на заднем фоне заплакал Стасик. За его слезы шлюха получила ещё один удар.

— Ульяна, прекрати! Успокойся! — закричал Саша, за которого в страхе схватились все дети и не отпускали его, не давая кинуться разнимать дерущихся женщин.

— Я спокойна! — прорычала Ульяна.

Обманутая жена потянула пояс шелкового халата и его полы раскрылись, под ним не оказалось даже трусов. Остатки здравого смысла подсказывали, что прямо сейчас в этот самый день, её дети получают самую страшную травму на всю жизнь.

Что ж, пусть её получит кто-то ещё…

Сорвав с мокрой дряни халат, она открыла замок двери и отправила незваную гостью в костюме Евы прямиком в подъезд и захлопнула дверь, заперев ей путь обратно.

Ульяна прислонилась к полотну двери лбом, тяжело дыша. В ушах бешено стучало сердце, которое только что разметало взрывом вокруг на множество кусков. Даже если собрать его обратно, всё равно чего-то будет не хватать. Какие-то кусочки безвозвратно исчезли.

За её спиной плакали дети.

За её спиной предатель, у которого не осталось ничего святого.

Ульяна медленно повернулась к мужу и сжала кулаки — теперь твоя очередь.

В этом момент она чувствовала в себе столько силы, что казалось, будто она может разорвать взрослого мужчину на части. Нет, он не мужчина, он грязное животное, которое выглядело так будто его загнали в угол и вот-вот пристрелят.

Представители семьи Громовых были заядлыми охотниками, даже Катерина, которой доверяли свежевать дичь. Только Саша из всех братьев считал, что это пережиток прошлого — охотиться на животных. Зато, видимо, решил поохотиться на шлюх. Неудачно получилось, нашёлся хищник покрупнее — Ульяна.

— Это та же самая, с которой ты мне изменял до этого или новую подцепил? — усмехнулась она, делая шаг навстречу мужу.

Где-то в подъезде начались крики, истерический плач, хлопали двери соседей. Ульяна растянула губы в торжествующей улыбке — за двумя дверьми на их этаже живут разведённые женщины, которые не понаслышке знают, что такое измена мужа.

Голышке не повезло — жалость и сочувствие это последнее, что она найдёт у этих женщин, обратившись к ним за помощью.

Взгляд Ульяны упал на сыновей, которые стали свидетелями первого скандала между родителями. Стасик всхлипывал, прижимаясь к отцу вместе с Владиком, они были слишком малы, чтобы осознать всю ситуацию. Только Ярослав, понимал, что значит голая женщина в их квартире — конец семье. Он уже не держался за отца, как его братья, Ярослав прижался спиной к стене и тихо плакал. Рядом валялась на боку клетка Кренделя, бедняга забился в угол и сверкал оттуда маленькими глазами бусинками.

— Мальчики, отойдите от папы и идите в свою комнату. Хомяка поднимите! Быстро! — твёрдо сказала Ульяна. — Ярослав, сынок, пожалуйста, помоги маме! Забери братьев и закройте дверь!

Так они остались с Сашей вдвоём. Вокруг тлели угольки того, что они строили десять лет, а исчезло всё за каких-то пять минут.

— Гори в аду, Саша, ещё при жизни, за каждую слезинку моих сыновей! — тихо сказала Ульяна, глядя в глаза когда-то любимого человека. — Если скажешь хоть слово, мы продолжим семейную традицию, которую начала твоя родная сестра — разбивать о голову мужей вазы.

Ульяна подхватила с полки вазу, в которой давно не стояли цветы.

— Уля, я не…

Бесполезная ваза разбилась рядом с его головой, обдавая его осколками.

— Заткнись! — взвизгнула Ульяна, пытаясь перекричать происходящее за её спиной в подъезде. — Уходи немедленно! Иначе я просто убью тебя! Убью, скотина, а потом и её добью! Орёт уж больно громко, твоя свинья недомытая!

Саша несколько раз нервно моргнул, дёрнулся в сторону ванной, видимо, чтобы забрать оттуда одежду своей любовницы. Ульяна ударила в открывавшуюся дверь ногой.

— Хер ей, а не шмотки! Иди, согрей любимую теплом своей любви! — елейно улыбнулась жена мужу.

— Ульяна, перестань!

— Не перестану! — заорала она, толкая его в грудь. — Убирайся! Вон отсюда, мразь! Или я за себя не отвечаю!

Саша нервно взял с полки ключи от своей машины, телефон и бумажник, которые лежали там же. Его рука потянулась к сумочке, что висела на вешалке. Ульяна недолго думая схватила в руку металлическую ложку для обуви и со всей злости ударила его по пальцам, надеясь услышать хруст. Саша отдёрнул руку и отшатнулся от жены, которая замахнулась на него ещё раз.

— Это остаётся здесь! Шлюха получает только тебя! Твои вещи соберу сама! — процедила сквозь зубы Ульяна. — ПОШЁЛ ВОН ОТСЮДА!

Когда за ним захлопнулась дверь, Ульяна закрыла её на все замки. Только сейчас её начала накрывать волна истерики, которая шла откуда-то из солнечного сплетения, будто в него ударили с ноги. Она обхватила живот руками и согнулась пополам, из её рта вырвался то ли всхлип, то ли стон раненого животного. Ноги подкосились и она начала падать на колени, Ульяна успела выставить руки и оперлась ладонями об пол. Вот теперь, когда никто не видит, можно быть слабой, униженной в своём же собственном доме женщиной. Всё-таки она была своему мужу плохой женой, с хорошей так не поступают…

Два дня спустя

Перед Ульяной стоял чужой ей человек, которому она открыла дверь. Он не вызывал ни эмоций, ни чувств. Она своё отстрадала, за эти два дня будто выгорела дотла, пройдя все круги ада, хотя обещала их мужу. Ульяна потянула правый уголок кроваво-красных губ в усмешке — ад для Саши ещё впереди. Она всё подготовила.

Ульяна окинула взглядом своего бывшего мужа: когда-то он казался ей таким красивым, кто ж знал, что он такой урод. Она не готовила для него речь обманутой жены, не готовила истерику и новый скандал, она приготовила для него инструкции.

— В красной папке на кухонном столе, всё, что тебе нужно. Запомни — у Ярослава аллергия на мёд, забудешь — в аптечке есть укол экстренной помощи, — кивнула Ульяна, надевая лакированные туфли на высоких каблуках. — Видимо, я подняла тебя на ноги, чтобы ты ушёл от меня на своих двоих, но ты и этого не смог. Всё ждал от меня пинок под зад, лишь бы не брать на себя ответственность. Ты хотел начать жизнь с чистого листа, только я тебе не черновик!

— Что? — нахмурился Саша, глядя как она берётся за ручку чемодана, что стоял возле двери.

— Ты хотел начать новую жизнь, готовился вычеркнуть из неё и меня, и сыновей, и общее имущество, — продолжала констатировать факты женщина, будто не слыша блеяние виноватой скотины.

— Ульяна, всё было не так!

— Уже не важно, милый. Я приняла решение, — растянула красные губы в улыбке Ульяна. — Это Я начинаю новую жизнь, а ты остаёшься в моей старой. Тренируй спину, Шурик! Надорвёшь — мне не звони, пусть Регина тебя лечит! Я теперь просто бывшая жена и воскресная мама твоим детям. Удачи желать не буду, она тебе не поможет. Молиться что ли попробуй…

За два дня до…

Ульяна не знала, сколько времени прошло, пока она рыдала, стоя на коленях. Наверное, много — ноги затекли, а колени начали ныть. За дверью в подъезде стихли посторонние звуки. Соседка слева, добрая и отзывчивая женщина, робко постучала в дверь.

— Ульяна, это Айгуль, открой, пожалуйста! С тобой всё хорошо? Они ушли, можешь открывать.

Она не открыла, продолжая плакать, ей не хотелось никого видеть и тем более не хотелось, чтобы кто-то видел её в таком состоянии.

— Мам, мамочка, тебе плохо? — раздался сквозь всхлипы детский голос.

Ульяна вскинула голову — Ярослав, за ним его братья, заплаканные, испуганные, сломленные.