— Мам, я не помню… — роняя горькие слёзы, сказала Ульяна.

— Детям незачем знать, как родители страдали, у вас свои беды впереди, — вздохнула Настасья. — Витя Громов в то время младшим прокурором был, такой же как я — бюджетник, все мы в девяностые тогда были всё равно что нищие, еле концы с концами сводили. У твоего отца — деньги, у Вити три голодных рта дома. И всё же он деньги не взял, как и судья тоже отказался. Когда прокурор Громов — лучше не рисковать. Отец Вити был главой администрации города, уважаемый человек, четыре сына — всех воспитал как надо. Витя тогда дело, считай, развалил, твой отец все инстанции жалобами закидал, пока его в подворотне четыре мужика не отмудохали, а пятый курил в сторонке да объяснял человеку, что ему в этом городе не рады. Тогда многие вопросы легче было силой решить. Угадай, как фамилия им всем была?

— Громовы… — прошептала Ульяна.

— Он больше не приезжал. Отец Виктора мне с жильём помог. Не знала, как благодарить, да он бы и не принял. Потом помог в лучшую гимназию устроиться. Ты когда с его внучкой подружилась, на душе как-то спокойнее стало, а уж когда за Сашу Громова замуж собралась, от сердца отлегло. Потому что ты, дочка, парней выбирала, похожих на твоего отца…

Ульяна зажмурилась в объятиях матери, пытаясь отогнать неприятные воспоминания о прошлой личной жизни.

— Ты когда водолазки в майскую жару начала носить, я себя сразу вспомнила, и пошла я к тому, кто мог помочь. К Виктору, который уже был не прокурор, а тренер по дзюдо в детской спортивной школе. Твой парень тоже получил порцию почечной терапии от Громовых. Новое поколение подросло — восемь достойных парней, один из них Саша, — улыбнулась Настасья, погладив дочь по волосам. — Ты когда с ним встречаться начала, я так радовалась. Он в отца Виктора характером пошёл, отличный парень, пусть и молодой, а всех Громовых разбирают ещё щенками…

Ульяна закрыла ладонями лицо, мотая головой, перед её глазами пронеслись все воспоминания того времени — Саша, его серьёзный не по годам взгляд, такое же отношение к жизни. Пока его сверстники бухали по подъездам, он учился, работал, не шлялся по бабам и клубам. Он был с Ульяной, грел её руку в своём кармане, когда провожал её до дома с их свиданий.

— Как же так, мама?! — закричала Ульяна, захлёбываясь рыданиями. — Что с ним случилось?! С моим Сашей?! Он ведь был совсем не таким!

— Только он один знает, что с ним случилось и почему… — издала тяжелый вздох Настасья. — Люди всё-таки меняются, если очень этого хотят. Он захотел измениться вот так. Ты тоже изменилась, Ульяна, взяла на себя слишком много и сломалась. Терпела, молчала, сама себя уговаривала, потерпеть ещё немного, потом будет легче. Я тебя не виню, Уль, ты не думай. Сама такой была и, знаешь, если бы твой отец пришёл с извинениями на годик раньше, я бы растеклась лужей под его ногами, вернулась обратно, и продолжала бы терпеть. Потому что была слишком слабой. Я была не готова защищать ни себя, ни тебя. Он свалился мне на голову ровно тогда, когда у меня появились силы ему противостоять и нашлись добрые люди, готовые помочь. Тебе нужно набраться сил, Ульяна. У нас с тобой есть только мы. Саша пусть у своей семьи ищет помощи и понимания, сомневаюсь, что найдёт. Но в чём я не сомневаюсь, так это в том, что наши маленькие Громовы в безопасности, сыты и здоровы, а ты нет, Уль. Ты должна собраться и успокоиться, встать на ноги и защищать себя без топора за пазухой…

Ульяна ещё долго плакала на плече у матери, которая не позволила себе проронить ни слезинки. Её стойкости Ульяне оставалось только позавидовать.

Она включила телефон только через день после того, как её мама уехала, убедившись, что дочь выплакала все слёзы и у неё есть план действий. Раздел имущества, которое она добровольно отдала мужу при разводе, Ульяна решила оставить на потом. Она к этой битве была ещё не готова, как не готова была разговаривать с бывшим мужем, который и раньше раздавал ей претензии направо и налево, а теперь она получит ими прямо по темечку.

На телефоне много пропущенных с неизвестных номеров, несколько звонков от Саши, ни одного от детей. Значит, он отнял у них телефоны или сказал, что мама теперь плохая. Ульяна была не готова говорить даже с детьми, её будто выпотрошили, а наполниться пока было не чем.

Одно сообщение заставило её сердце сжаться от боли. «Я ужасный человек, но я тебя люблю, как люблю своего брата идиота. Не могу между вами разорваться. Прости. Катя». Ульяна его удалила, оставив всех Громовых на потом.

Собираясь в магазин у дома, Ульяна не нашла в своих оставшихся вещах ничего, в чём можно было выскочить из дома на пять минут. Пришлось надевать платье попроще, каблуки, краситься и укладывать волосы, чтобы поехать в большой торговый центр, заодно заглянет в мебельный. Ей нужен был диван вместо браслета от мужа.

По привычке, ноги понесли её в супермаркет, где она долго слонялась по рядам, так ничего и не купив. Аппетита не было, как и настроения что-то готовить. Ульяна задержалась у винных полок, долго раздумывая, стоит ли брать бутылку её любимого вина. Вертела его в руках, вспоминая свой день рождения — самый грустный праздник в этом году. Не спиться бы в гордом одиночестве.

Ульяна ушла из супермаркет ни с чем, ноги с непривычки начали гудеть от каблуков. Она думала порадовать себя какой-нибудь мелочью в косметическом и поехать домой, за диваном придёт в кроссовках, как вдруг резко тормознула у магазина ортопедических матрасов. Она осторожно зашла в него, рассматривая витринные образцы. Матрас был больной темой в их постельной жизни с мужем, ему нужна была определённая жёсткость. Ульяне же такой матрас не подходил. Может, поэтому она постоянно не высыпалась?

— Можно полежать? — робко спросила у консультанта Ульяна.

— Конечно, можно прямо в обуви, — улыбнулся молодой парень, который был занят с другими покупателями. — Я к вам потом подойду, лежите — сколько хотите! Только не храпите, если уснёте — покупателей распугаете.

Ульяна испробовала два варианта, оба из которых ей не понравились, на третьем она задержалась — лежала на спине, глядя в потолок и улыбалась, вот он — матрас её мечты.

— Мне тоже нравится, — раздался мужской голос рядом с ней. — Но если ещё немного полежу, усну, так с вами и не познакомлюсь. Второй час за вами таскаюсь, устал очень…

Она медленно повернула голову — на матрасе она лежала не одна. Молодой мужчина изо всех сил пытался не смеяться, протянул ей свою большую ладонь.

— Меня зовут Богдан и впервые знакомлюсь с женщиной прямо в постели.

Ульяна не знакомилась с мужчинами десять лет, забыла, что нужно делать, просто протянула руку, тихо сказав своё имя.

— Ульяна, вы даже не заметили, что я лёг рядом, хороший матрас — надо брать! Как и вино надо было брать, оно вкусное, — улыбнулся мужчина. — С вас матрас — с меня вино, отметим покупку? Или хотите наоборот?

Ей оставалось только хлопать ресницами, глядя в смеющиеся глаза незнакомца. Ещё неделю назад она, мать троих детей и замужняя женщина, обложила бы матом наглеца! Три дня как свободная женщина, вдруг задалась вопросом — почему бы не полежать рядом с привлекательным мужчиной?

— Мы не можем взять Стаса в садик без справки! И Влада тоже не возьмут, вас не было всё лето. Нужна справка! — строго сказала воспитательница младшего сына.

Саша был готов взорваться дымовой шашкой в раздевалке группы, которую он еле нашёл по подсказкам Влада в хитросплетениях коридоров детского сада. Отец-молодец ни разу не водил сына прямиком в его группу, только один раз передавал из рук в руки воспитательнице на улице.

Утром у него чуть дым из ушей не пошёл, когда он пытался собрать младших в детский сад, что был надеждой на выход на работу, Ярика пришлось бы взять с собой. Но папаша забыл про справку! А где её взять? В инструкции от Ульяны, оказывается, всё было написано — что в садик после лета только со справкой, как прикрепить детей к своей учётке на госуслугах, чтобы записать их к участковому педиатру.