«Мы больше не вместе, Саша, и не будем. Это точно конец. Говорить о том, почему, слишком больно. Когда отболит, может, мы и поговорим что между нами случилось и кто виноват, сейчас у меня нет на это сил и лишних нервов. Всё между нами решено, обвинять друг друга, я считаю, лишним. Давай просто жить дальше. Будем нормально общаться хотя бы ради детей.»

Так они и общались, сухими сообщениями о разделении своих родительских обязанностей. Саша честно пытался их выполнять без помощи родителей, но будто раз за разом садился в лужу из слёз то одного сына, то другого. Он кругом был виноват, но понятия не имел, как теперь это исправить. Просто вставал утром и следовал инструкциям бывшей жены до вечера.

Ульяна устроилась на хорошую работу в крупную компанию, как она ему рассказала, только пару раз в месяц у неё теперь были рабочие поездки по городам, на обучение или конференции.

Она забирала детей по вечерам два раза в неделю, они ходили погулять в парке, поплавать в бассейне, поиграть в игровых центрах. Мама начала брать их ночевать по субботам, когда купила мебель в съёмную квартиру, чтобы детей было где уложить спать.

Бывшие Громовы вместе побывали на утренниках и ёлках каждого из своих детей, чего не было даже когда они были женаты. Ульяна всегда отдувалась за него. Вместе купили подарки детям, не от каждого родителя отдельно, а совместные, чтобы не перекупать их любовь. Ульяна предложила, самая умная из них двоих.

— Ладно, Сань, натворил ты делов, так теперь не жалуйся. Просто сделай так, чтобы хотя бы твои дети счастливы были, раз уж сам себя найти не можешь. Потерялся, блядь, в трёх соснах, — вздохнул отец, упал на стол головой и захрапел.

Уложив отца спать, Саша оделся и вышел на морозный воздух немного прогуляться. Городок, где жили его родители, был сравнительно небольшой, он мог при желании обойти его пешком за весь день, но он наматывал круги по их району по знакомым тропинкам в поисках знакомых зданий. Вот дом, где жили его старенькие бабушки, которых поселили вместе, чтобы о них заботилась вся семья.

Вот гимназия, где учились все Громовы, и преподавала мама Ульяны до пенсии, а вот и дом Ульяны, второй подъезд, пятый этаж. Он взглянул на её окна, которые переливались огоньками гирлянд. Ульяна проводила новогодние праздники с мамой, мальчики проводили часть каникул в доме у родителе Саши, часть у бывшей жены с тёщей. Сейчас была очередь отца проводить время с детьми, но внуков пока приватизировала Мила, выгнав мужиков из дома. Временно, конечно, она взвоет от них уже завтра.

Саша прошёл мимо её дома и пошёл дальше, тут и там натыкаясь на места своей недолгой холостяцкой жизни, которая закончилась женитьбой на Ульяне и переездом в город побольше. В кафе на Сиреневой улице, которая держала одна из его тёток, они с Улей часто ходили на свидания. Только она могла его разговорить, с другими девушками Саша больше молчал, а ему было неинтересно о чём они болтают. С Ульяной хотелось говорить, спрашивать, хотелось держать её за руку и не отпускать…

По окольным дорогам он снова вернулся к дому Ульяны, до которого он её часто провожал, а потом они целовались в подъезде, выкрутив лампочки на верхних этажах, чтобы никто не подглядывал. Саша поднял глаза на окна её прежней комнаты, света там не было, может, уже спит. Он достал телефон, чтобы написать ей сообщение, ему нужно было увидеть её прямо сейчас, чтобы просто сказать: «Прости».

Пусть это ничего уже не изменит, но она так и не узнала, что он сожалеет о том, что сделал, что ему стыдно за все мысли, которые он обдумывал, а она сказала вслух — быть свободным, начать жизнь с чистого листа, оставив её с детьми в старой.

Он не успел отправить сообщение, как в этот поздний час к её подъезду подъехала машина каршеринга. В ней была Ульяна, не одна, с мужчиной, который что-то ей говорил на прощание, целовал в губы и гладил рукой по щеке. Саша смотрел и не мог отвернуться, хотя его выворачивало наизнанку, не от выпитой настойки, а от увиденного. Они вышли из машины, мужчина подал ей с заднего сиденья большой букет цветов и несколько подарочных пакетов.

У Ульяны ещё не отболело, а у Саши только начало болеть. Глядя, как она обнимается со своим мужчиной на прощание у Саши сдавило горло. Хотелось кричать, но он только стиснул зубы, рассматривая парочку.

Кажется, тот самый, кучерявый. Значит, встречаются уже давно. Ульяна не заметила бывшего мужа, счастливая, с улыбкой на зацелованных губах она шла к своему подъезду, пока Саша смотрел ей вслед, вспоминая слова отца, которые он ему как-то сказал:

«Не сделаешь свою женщину счастливой, сделает кто-то другой, но опаснее всего, если она сделает себя сама. Всё! Нахуй ей такое счастье в виде мужика в доме не нужно будет! Собаку лучше заведёт!».

Тогда было смешно, а теперь тошно. От себя самого.

После праздников дети ввалились в квартиру весёлой гурьбой, растаскивая по комнатам свои подарки. Виктор вернулся обратно к жене, Саше вернули детей и все разошлись по своим палатам сумасшедшего дома Громовых. Вечером он заказал детям пиццу, включил семейное кино про приключения собак и они завалились вчетвером на диван.

Саша обнял младшего одной рукой, среднего другой и крепко прижал к себе. У него трое детей, которым он нужен, оставаться сволочью он не имеет право — это первое важное решение, которое он принял в новом году. Второе — надо менять работу и продавать бизнес, пока ещё он чего-то стоит. Раздражение, которое он испытывал каждый день, было по большей части от того, что он ненавидел свою работу. Он её не любил, зато обожал своих сыновей и… любил свою жену.

Как он мог, блядь, об этом забыть? Таблетки что ли для памяти начать пить?

— Пап, папочка? — позвал его младший сын.

— Что, Стасик? — поцеловал отец его в макушку.

— У нас теперь ни Кренделя, ни Трюфеля, может, собачку заведём? — робко спросил он и сдвинул ладошки, показывая её размер. — Вот такую, маленькую! Как у нашей тёти Нюры — чихвахва.

Два мальчика постарше взглянули на отца с надеждой, но их глаза тут же потухли, такие просьбы и разговоры уже были. Ульяна кричала, что только через её труп в их доме появится собака, за которой придётся ухаживать ей. Саша уже собирался сказать чёткое «нет», как вдруг вспомнил, что он ведь тоже всегда хотел собаку, маленькую, а не огромную тушу размером с бычка, которая раньше жила у родителей во дворе. Катя его обожала, а Саша обходил его за километр, глядя в раскрытую рычащую пасть.

— Давайте заведём собаку, — твёрдо сказал отец. — Только маленькую, и ухаживать будете за ней вы.

Дети переглянулись между собой, будто не веря своему счастью, потом переспросили и, получив утвердительный ответ, до поздней ночи не могли никак успокоиться, выбирая щенка на сайте объявлений. Так и не выбрали, но уснули счастливые, с надеждой на завтрашний день.

Лёжа в своей кровати, Саша тоже улыбался. Он начал делать хоть что-то, чтобы помочь своим детям, собакотерапия — первый шаг, детский психолог — второй. Долгий путь длиной в тысячи шагов от подлеца и подонка до взрослого и ответственного человека ещё впереди…

Ульяна вошла в квартиру, задыхаясь от марш броска по лестнице на пятый этаж под тяжестью букета и подарков, и всё равно улыбка не сходила с её губ. Она поставила цветы в вазу на кухню и присела на стул, рассматривая яркие бутоны роз. В прошлом году, сидя здесь же на кухне своей мамы, с мужем и детьми, Ульяна и представить не могла, что год спустя она будет возвращаться сюда со свидания с мужчиной.

Мальчики понемногу привыкли, что родители теперь не вместе, что они живут с папой, а мама просто пытается как-то жить. Она так и жила в съёмной квартире соседки, которую та сдавала почти за бесценок. Когда Ульяна въезжала туда, на окнах не было даже штор, теперь она могла оставить у себя ночевать детей. С Сашей они будто оба были пока не готовы обсуждать окончательный вопрос с разделом имущества и проживанием сыновей, только договорились, что до конца учебного года, дёргать куда-то в новую квартиру Ярослава было бы плохой идеей, а в старую Ульяна не могла вернуться. Просто не могла. Когда она представляла стены квартиры, которая была её домом, ей становилось плохо, физически и морально. Голая Регина так и стояла перед глазами и трясла мокрыми патлами. Уля не скоро сможет это забыть, если вообще забудет.