Ульяна не позвонила ему за два месяца ни разу, мальчики изредка вспоминали, что у них есть отец и созванивались с ним по видео, но чаще забывали об этом, потому что пылившиеся в углу телефоны постоянно были разряжены. Однако, они не забыли поздравить его с днём рождения, бабушка напомнила.

Последние две недели Саша начал звонить сам, Ульяна чаще всего не отвечала и не оправдывалась. Слышать его голос и стандартный набор вопросов для галочки ей было невмоготу.

Дважды приезжала Катерина, в начале лета привезла детям велосипеды, которые не влезли в багажник Ульяны. Потом приезжала в гости, ходила с ними купаться, пыталась поговорить с Ульяной, но ей это было не нужно. Для себя она всё решила, а копаться в семейной грязи больше было не зачем. Скоро Ульяне предстояло отделиться от Громовых. Разводиться придётся тоже со всей семьёй. Никто из них не знал о формальном разводе, только родители мужа и Катя. Они хотели сделать остальным сюрприз второй свадьбой. Со времени развода муж ни разу не вспомнил о том, что им надо пожениться обратно.

В пятницу утром всё началось как всегда — раннее пробуждение детей, чтобы быстрее поесть и скорее на улицу. Утренний полив, кухонные хлопоты, которые закончились неожиданным гостем, который открыл калитку и вошел.

— Папа! Папа приехал! — закричал Стасик и кинулся к отцу.

Ульяна обернулась, увидев в дверях мужа, который с улыбкой обнимал своего сына, целуя в выцветшие на солнце волосы. Саша поздоровался с тещей и женой, которая продолжала лепить сырники, оценивая свои чувства.

Ничего. Даже сердце не ёкнуло, неужели вот так заканчивается любовь длиною в десять лет? Пирожком с ничем?

— Как дела? Даже не обнимешь мужа? — раздался голос, когда-то бывший любимым, под ухом.

Объятия получились такими же сухими как и всё их общение за это время, сердце снова молчало, а на языке не было ни слова, даже матерного.

Зато Саша вдруг заговорил и не закрывал рта целый день, выспрашивая мальчиков обо всём с такой дотошностью, что ей казалось, он боится замолчать и услышать тишину.

Муж говорил за завтраком, во время купания, за обедом и во время тихого часа, когда его слушала только тёща, а жена и дети спали. После пробуждения, полдника и вечернего купания, Саша начал мариновать куски мяса, которое привез с собой. Он вообще привез очень много — фрукты, сладости, подарки детям и даже ей. Вместо серёг — браслет, красивый, блестящий, но уже ненужный ни ей, ни кому другому. Она всё равно сказала спасибо, хоть браслетов не носила. Продаст его и выручит деньги.

Близилось время пробежки, у мамы скоро начинался турецкий сериал, муж всё ещё не торопился уезжать. Ульяна поторопила его сама:

— Тебе нужно ехать, пока не стемнело.

Он в ступоре уставился на жену, которая мягко и ненавязчиво указывала ему на дверь.

— Я остаюсь на выходные, хочу побыть с вами.

— Тебе негде спать, Саш. Мы с мамой выкинули старую мебель, мальчики спят втроем, я на раскладушке, тебе места нет.

— Могу поспать в машине.

— У тебя спина, тебе нельзя там спать, на полу тоже.

— Давай хотя бы мясо пожарю, ты же любишь, как я делаю шашлык.

— Я теперь сама делаю, на шампурах, как ты. Меня твой папа три раза промуштровал, когда они несколько раз приезжали с твоей мамой, и всё теперь как у Громовых получается, очень вкусно, — улыбнулась Ульяна. — Я завтра сделаю, сегодня сил что-то нет, ещё и мясо вкуснее будет.

Если бы ещё месяц назад она увидела его эмоции, которые он не смог скрыть сейчас, будто мальчика бросила мама посреди магазина, её доброе сердце не выдержало бы и кинулось навстречу, но теперь она почувствовало лишь легкое раздражение.

— Мы вернемся через неделю, детей надо готовить к школе и садику.

— Я уже отложил деньги, больше, чем в прошлом году. С запасом.

На прощание он неловко клюнул её поцелуем в щёку, чаечка внутри неё, похоже, сдохла насовсем. Проводив мужа, она надела форму для пробежки и вышла на тропинку. Добежав до дерева, Ульяна раскинула руки в стороны и глубоко вдохнула запах свободы, вот такая она, оказывается, легкая, жаль путь к ней долог и тернист.

Их отпуск закончился слишком быстро, они погрузили вещи в багажник, поплакали, прощаясь с её мамой и поехали домой. Дети уснули на заднем сидении, пока Ульяна мысленно прикидывала список дел и покупок по подготовке к новому школьно-садиковскому сезону. Её мысли уткнулись будто в бетонное заграждение, когда она вспомнила о муже.

Ульяна решила, что по приезду даст себе три дня на заботы о детях, один день предвыборной тишины, а дальше — разговор, с точками над всеми буквами «ё».

Первым делом — доставка всех живых существ наверх, вещи и овощи с грядок потом. Ульяна открыла дверь, сыновья копошились позади с клеткой Кренделя, она прошла вперёд и поставила на пол переноску с котом.

— Ульяна? Что ты здесь делаешь? — смотрел на неё испуганный муж, застыв в дверях кухни.

Она нахмурила брови, не понимая, к чему этот вопрос, она же прислала ему сообщение, когда приедет и он на него даже ответил…

— Я здесь живу, — холодно ответила Ульяна, пропуская вперёд троих сыновей.

Коридор их квартиры заполнился голосами мальчишек, которые кинулись к отцу с объятиями. Саша же смотрел только на Ульяну, не обращая внимание на мальчиков, которые облепили его со всех сторон. Она замерла, рассматривая его лицо, которое побледнело в секунду, и на нём отразилось столько неподдельного страха, причину которого она никак не могла понять, пока не нагнулась, чтобы выпустить орущего Трюфеля из переноски.

Женские босоножки.

Тридцать шестой размер.

Ульяна открыла замок переноски, Трюфель вальяжно выбрался из плена и начал потягиваться. Не отрывая взгляд от босоножек, хозяйка дома медленно выпрямилась, оценивая ситуацию — первым делом надо убрать детей подальше от взрыва.

— Мальчики идите в свою комнату! — рявкнула она, глядя в глаза мужа, которого, кажется, только что поймала с поличным. — Надо срочно дать Кренделю попить! Сейчас же!

Мысли Ульяны в это время метались от одной к другой: «Где она, интересно? На кухне? В спальне? Он вроде одет — рубашка, джинсы. Только пришли? Или уже закончили?».

Мальчики не успели разбежаться по комнатам, как дверь ванной распахнулась и оттуда появилась девица, с мокрыми волосами, которые прикрывали бесстыжее лицо.

Она не видела ни детей, ни Сашу, который круглыми от ужаса глазами смотрел на неё, ни кота, что шарахнулся от двери ванной и стартанул в гостиную на всех парах. Ульяна стояла позади незваной гостьи, рассматривая знакомую вещь на незнакомой женщине. Шлюха надела её любимый халат.

— Саш, у тебя есть бальзам для волос? — пропищала девушка.

Ульяна не знала, что взрывы бывают такими тихими.

По её телу будто пронеслась взрывная волна, сметая все защитные барьеры, которые она выстраивала, чтобы больше не страдать. Она была готова к тому, что их с мужем семья закончилась, что дети будут расти практически без отца, что она теперь разведёнка с тремя детьми без всякой надежды на личную жизнь, в которой будет тяжело и одиноко. Но она оказалась совершенно не готова к тому, что человек, которого она когда-то любила всем сердцем, привел свою любовницу в дом, где они жили вместе с детьми.

Эта мокрая крыса забрала у неё мужа, надела её халат, спала в её постели, наверняка, нашла её заначку из шоколадок и её съела. Уж не Машенька ли её зовут?

Ульяна никогда не думала, что с ней может такое случиться — на глаза будто упала тяжёлая пелена ярости, как забрало рыцарского шлема, и она перестала видеть всё вокруг. В узкой прорези остались только цели, которых надо было уничтожить, чтобы было не так больно.

— Банный день окончен! — процедила сквозь зубы Ульяна, хватая девушку за волосы. — Начался санитарный!