— Тебе не следовало возвращаться в Серпентайн-Хилл, — шепчет он, проводя большим пальцем по моим губам. Его ледяное прикосновение вызывает дрожь, пробегающую вдоль позвоночника.

Он не убьет меня.

Возможно, это глупо, но у него было столько возможностей, и он ни разу не довел дело до конца. Тогда зачем он продолжает меня мучить? Чего он хочет добиться?

— Я сделаю все, что захочешь. Только прекрати, прошу, — умоляю я.

— Все, что я захочу? — В его голосе слышится намек, и Тень опирается на бейсбольную биту.

О Боже...

Кажется, я только что сама предложила себя сексуальному садисту.

Киваю, понимая, что ради нескольких дней призрачного спокойствия придется пожертвовать гордостью. Это не закончится одной ночью — но хотя бы выиграю время, чтобы продолжить расследование и, возможно, обдумать предложение Корбина.

Черт, этот ублюдок, вероятно, действительно связан с Тенью.

Все это слишком похоже не на случайность, а на тщательно спланированную игру.

— О чем думаешь, крольчонок? — Тень приподнимает мой подбородок концом биты.

— Я хочу покончить с этим, — выдыхаю и стягиваю кроп-топ. Соски мгновенно твердеют, и приходится сжать кулаки, чтобы не прикрыться руками.

— Заманчивое предложение, крольчонок, но я не стану трахать тебя посреди леса, словно животное, — он поднимается на ноги. — Одевайся.

Мой подбородок безвольно опускается, и я заставляю себя сжать челюсти. Торопливо, кое-как натягиваю одежду, лишь бы он не передумал.

— Если я узнаю, что ты ведешь расследование против нас, это милосердие закончится тем, что мой член испробует каждую твою дырку. Ясно? — угрожает он.

— Ясно, — выдыхаю я, а он поворачивается и растворяется в темноте, оставляя меня с горьким осознанием того, что я — его марионетка.

Я остаюсь сидеть на холодной земле. Слезы свободно катятся по лицу, смешиваясь с грязью после падений и горечью поражения. В голове крутятся обрывки мыслей. Перед глазами — выпотрошенный кролик, его угрозы, его игры.

Все это похоже на кошмар, от которого мне никогда не проснуться.

ПРОШЛОЕ

Лес вокруг меня пылал в аду, созданном нашими руками. Озеро отражало свет пламени, словно искаженное зеркало. Сознание, переполненное агонией, тщетно пыталось осмыслить происходящее. Неважно, что случилось между тремя мужчинами и этим телом — я оказалась погрязшей в кошмаре без выхода.

Жар опалял кожу, пламя пожирало лесную тьму, как голодный зверь. Вонь горелого мяса забивала ноздри, вызывая тошноту. Боль заставила меня покачнуться, но Тень держал крепко, будто хотел, чтобы я стояла до конца. Он наблюдал равнодушно, маска скрывала все — эмоции, мысли, намерения. Кобра и Горилла стояли рядом черными статуями, свидетелями моей вынужденной жестокости.

Время тянулось, как натянутая струна. Сколько часов прошло с момента, когда я разожгла этот человеческий костер — неизвестно. Все смешалось в туман. Усталость, физическая и душевная, давила, словно каменная глыба.

Наконец Тень отпустил, и я рухнула на колени. Остатки сил во мне бились слабо и неровно. Мир кружился перед глазами, чувства притупились после пытки, которой меня подвергли.

Я взглянула на останки юноши с белыми волосами — теперь это был лишь почерневший от огня ком, кожа на котором потрескалась и стала хрупкой как пергамент. Я сгорела вместе с ним, оставив в огне часть своей человечности.

— Ты сделала правильный выбор. Но это еще не конец, — произнес он.

— Не заставляй меня больше... — прохрипела я, но в ответ — тишина.

Позади раздался звон металла. Я обернулась и увидела, как Кобра и Горилла уходят, неся лопаты. Они собирались закопать тело в лесу. Тень же, напротив, занес топор над останками. Я содрогнулась от мерзкого хруста ломающихся костей, но это была единственная реакция, на которую я была способна.

— Это обязательно? — прошептала я.

Он поднял взгляд и, опуская топор на локоть, ответил: — Нет. Просто в этом есть удовольствие.

— Зачем было поджигать, если ты все равно расчленяешь?

Тень остановился, задержав на мне взгляд.

— Чтобы уничтожить отпечатки, крольчонок. Есть еще вопросы?

Я прикусила губу и покачала головой.

— Открой чемодан, — приказал он.

Я увидела сбоку два больших чемодана и подчинилась, прекрасно понимая: любое сопротивление лишь продлит мой ад. Тень поочередно засовывал конечности в чемодан, методично отсекая части тела. Его спокойствие говорило о том, что он делал это не впервые.

Когда вечность растянулась до предела, я уже не могла смотреть. Повернулась, и взгляд упал на Кобру с Гориллой: они стояли в стороне, наблюдая. В чемоданах складывался чудовищный пазл из мяса и костей.

Тень отрубил голову, и брызги крови заляпали мне ноги. Желудок свело, и, задыхаясь, я вывернула наружу все, что было внутри.

Вытерев рот тыльной стороной ладони, я попыталась встать и убежать, но слабость и раненые стопы заставили снова рухнуть вперед. Я даже не обернулась, когда услышала, как застегиваются застежки чемоданов. Вместо этого поползла к озеру.

— Идите, я догоню, — бросил Тень, проходя мимо. Он наклонился к воде и ополоснул руки.

Я замерла. Его грудь тяжело вздымалась, плечи чуть опустились. Даже для него расчленение оказалось испытанием.

Вдруг он подхватил меня на руки. Я забилась, как пойманная рыба, но его хватка стала лишь крепче.

— Куда ты меня несешь? — прошептала я, заметив, как Кобра и Горилла уходят с чемоданами вперед.

— Все кончено, крольчонок, — его голос прозвучал почти устало.

Кончено.

Глаза наполнились слезами. Против собственной воли я уронила голову ему на грудь. Тишину прерывали только его шаги и далекие звуки пробуждающегося леса.

Когда мы вышли к поляне, сердце сжалось: я думала, что уже никогда сюда не вернусь.

Тень опустил меня на землю. Ноги дрожали, но я была благодарна за твердую почву. Он молчал, наблюдая за мной пристальным взглядом, будто оценивая каждый мой вдох.

Я сделала шаг назад — и тут же он схватил меня за руку, потом за горло, и приподнял, оставив только кончики пальцев касаться земли. Я отчаянно задышала, хватаясь за его запястье.

— Я знаю, где ты живешь. Знаю, где работает твой отец…

— Я… никому… не скажу… — прохрипела я, едва проталкивая слова сквозь сжатое горло.

Его пальцы сжались сильнее. Воздух покинул легкие, перед глазами темнело.

— Ты обещала уехать из штата, — прошипел он, сверля меня взглядом. Я отчаянно закивала, чувствуя, как теряю сознание. Его голос стал острым, как бритва: — Если посмеешь вернуться в Серпентайн-Хилл, крольчонок, я превращу твою жизнь в сущий ад. Ты меня поняла?

Я могла только хватать ртом воздух, силы покидали тело.

Внезапно его ладонь отпустила мою шею. Я рухнула на колени, жадно глотая воздух, кашляя и прижимая руки к саднящему горлу.

— Я поняла... поняла, — хрипела я, дрожа, как осиновый лист.

Тени леса поглотили его фигуру. Он исчез бесшумно, будто растворился в ночной темноте. А я осталась лежать на холодной земле — с прерывистым дыханием и пониманием того, что этот кошмар навсегда останется в моей памяти. Он уже оставил вечный след в моей душе, словно незаживающая рана.

Комната утопает во мраке, лишь бледный лунный свет просачивается сквозь щели в шторах. Монотонный ритм Heathens от Twenty One Pilots заполняет пространство, пульсируя в унисон с моим бешено колотящимся сердцем. В неистовом порыве я молочу по боксерской груше, пытаясь высвободить скопившееся внутри напряжение. Пот струится по лицу, смешиваясь с острой болью в отбитых костяшках.