— Насилие

— Явное сексуальное содержание

— Психологическая пытка

— Имитация отсутствия согласия

— Токсичные отношения

— Убийство

— Членовредительство

— Похищение

— Преследование (сталкерство)

— Жестокое обращение с животными

— До сих пор не верится, что ты уезжаешь, — вздыхает Кэмерон, затягиваясь маленьким косяком. Она предложила его мне, но я твердо отказалась, на мгновение задержав взгляд на ее выразительных карих глазах.

Мне так хочется признаться, как будет не хватать этих мест. Я провела детство в Серпентайн-Хилл и знала каждого жителя, хотя многие даже не подозревали о моем существовании. Но после гибели брата Тайлера все изменилось. Мне необходим новый старт, а этот город не сможет его подарить.

— Приеду на летние каникулы, — уверяю я, хотя в ее взгляде читается недоверие. — Ты ведь будешь поглощена учебой в «Вангард» и вряд ли найдешь время скучать по мне.

Окинув взглядом вечеринку, я отметила: сегодня пятница, тринадцатое.

Неоновые огни рисуют причудливые тени на стенах, а искусственный туман создает мистическую атмосферу. Гости выглядят комично в своих мрачных нарядах, за исключением организаторов — все они красуются в светящихся неоновых масках.

Я спрыгиваю со стола для пинг-понга и теряю равновесие, даже несмотря на свои потрепанные белые Convers. Затем бросаю взгляд на наручные часы — почти три часа ночи. Через несколько часов я уже буду в самолете до Калифорнии.

— Мне нужно в туалет, — бросаю я и растворяюсь в толпе, не дав ей возможности пойти следом. Поднявшись на второй этаж, где царит относительная тишина, наконец могу сосредоточиться на собственных мыслях.

Инстинктивно я направляюсь прямо к одной из главных спален.

Я поворачиваю дверную ручку, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Вхожу и щелкаю выключателем на стене. Мой взгляд скользит по комнате, однако от привычного чувства больше ничего не осталось. Здесь только неприбранная кровать и вещи, беспорядочно разбросанные по полу.

Больше никаких следов Тайлера.

Я с трудом выдыхаю и отступаю на шаг. Моя печаль переплетается с тоской. И тут я ощущаю за спиной твердую стену мышц. Я напрягаюсь, чуть поворачиваю голову и вижу Мэддокса Найта. Непроизвольная дрожь пробегает по телу, заставляя отпрянуть от его внушительной фигуры, которая заполняет все пространство в дверном проеме.

Мэддокс, известный как Безумный Рыцарь — прозвище идеально ему подходит — является бывшим капитаном команды «Черные Вороны». Его габаритная фигура напоминает шкаф с антресолями. Он был исключен после того, как ударил соперника настолько сильно, что тот провел в коме почти целый месяц. Да, драки во время матчей — дело привычное, но Мэддокс перешел все границы.

Я не могу не обратить внимания на его лицо — покрытое синяками и ссадинами, будто он только что с ринга.

— Уже ухожу, — бормочу нервным тоном.

За всю жизнь мы не сказали друг другу ни единого слова. Его голова чуть склоняется набок, черные как оникс волосы обрамляют жестоко красивое лицо, на котором застыло холодное выражение. Он молча протягивает руку к выходу, его зловещие голубые глаза следят за мной хищным взглядом. Я мигом ускользаю прочь, словно маленький крольчонок, полностью соответствуя своему наряду.

По пути к машине я ищу Кэмерон, но нигде не могу ее найти. Отправляю ей сообщение и, не дожидаясь ответа, завожу двигатель.

До дома я добираюсь меньше чем за пятнадцать минут. Едва моя нога касается первой ступеньки, как срабатывает датчик движения, и свет на веранде вспыхивает, освещая кромку леса, что находится сбоку от дома. В детстве это место всегда наводило на меня ужас.

Я бесшумно проскальзываю внутрь, стараясь не потревожить отца. Поднявшись в свою комнату на втором этаже, с тоской окидываю взглядом почти пустое пространство — лишь двуспальная кровать и полупустой фиолетовый шкаф. Здесь прошло почти восемнадцать лет моей жизни. Как же мне будет не хватать этих стен…

Остановившись перед зеркалом, снимаю кроличьи ушки и провожу пальцами по светлым, словно лунный свет, волосам, распутывая пряди. На макияж даже не обращаю внимания — слишком вымотана, чтобы его смывать. Быстро переодеваюсь в белую атласную ночнушку, ложусь в кровать и долго гляжу в потолок, понимая, что не смогу уснуть, пока не окажусь в самолете.

Мама ждет меня в Калифорнии. После развода и смерти Тайлера она не смогла оставаться в этом доме, но мне пришлось задержаться — нужно было окончить школу.

Я вздыхаю, поджимаю губы… и вдруг ощущаю холодный нос Оззи, который тычет мне в руку. Поворачиваю голову к верному золотистому ретриверу, и сердце болезненно сжимается при мысли о том, что придется оставить его с отцом. Оззи тихонько поскуливает рядом, и я прекрасно понимаю, чего он хочет. Я неохотно поднимаюсь с постели, спускаюсь вниз и выпускаю его на улицу. Пес молниеносно выскакивает наружу.

Я откидываю голову назад и ругаюсь: — Черт побери, я оставила поводок!

Босиком мчусь вниз по лестнице и зову Оззи, хотя уже знаю, где его обнаружу. Я направляюсь к лесу. Днем он прекрасен, но ночью превращается в пугающий лабиринт. И конечно, именно там сейчас Оззи. Когда он убегал, мы всегда находила его у озера.

Превосходно, просто отличный вечер для прогулки по лесу!

Никогда раньше не ходила в лес посреди ночи в пятницу тринадцатого, хотя сама дата меня не пугает.

Я покидаю двор и выхожу на поляну. Через шесть метров — босыми ногами — погружаюсь в темную чащу леса.

Ну надо же!

Поверить не могу, что провожу последнюю ночь перед отъездом в этой глуши.

Боль в ступнях становится почти нестерпимой, когда приближаюсь к озеру. Шум воды эхом отражается от берегов, а лунный свет пробивается сквозь деревья. Добираюсь до берега и омываю ноги, чувствуя, как они болезненно начинают пульсировать.

— Оззи! — кричу я, мой голос эхом разносится в темноте. — Дружище, уже слишком поздно для прогулок! — я присвистываю, но нигде не вижу своего пса.

Я оборачиваюсь и застываю, увидев три темные фигуры у озера. Сердце замирает, когда я замечаю их лица, скрытые за неоновыми масками — красной, синей и желтой.

— Хватайте ее, — раздается низкий голос.

Я отвожу от них взгляд и отступаю, натыкаясь на лежащее на земле тело. Стискиваю зубы, чтобы не закричать, и, не успев осознать, что делаю, бросаюсь в противоположную сторону. Ноги будто наливаются свинцом, замедляя бег. Я мчусь сквозь густой лес, чувствуя, как кровь пульсирует в венах; зрение размывается, и я теряю направление к дому. Низкие ветви царапают кожу.

— Беги, крольчонок, беги! — выкрикивает тот же голос с оттенком забавы. — От меня не сбежать. — Его смех эхом разносится по лесу, отчего у меня сводит желудок, и по расстоянию голоса я понимаю: он уже близко.

Оборачиваюсь — и тут же спотыкаюсь о ветку, падая лицом в землю. Сжав зубы от резкой боли во всем теле, ползу за ствол дерева, пытаясь расслышать его шаги, но из-за бешено колотящегося сердца слышу лишь его яростный стук.

Когда в памяти всплывают картины того, что я увидела у озера, я стараюсь отвлечься. Сейчас главное — найти путь домой и вызвать полицию. Это их дело, а не мое.

Я снимаю белую ночнушку, в которой напоминаю призрак, и остаюсь лишь в кружевном белом белье. Жар охватывает тело, делая меня еще более уязвимой. Грудь сжимается, поскольку мне вновь предстоит убегать.

Я мелкая и быстрая — так всегда говорил мой брат Тайлер. Если у меня и есть преимущество, то это оно. И я должна в него верить.

— Покажись, Лавли, — его слова ошеломляют.

Как, черт возьми, он узнал мое имя?

— Давай поговорим, все не так, как ты думаешь, — кричит он громко, нарочито убедительно. Я подавляю страх, готовый поглотить меня целиком, и снова бросаюсь вперед, надеясь найти тропинку, ведущую к дому.