Каждый день — это сражение за то, чтобы держать его на расстоянии, противостоять искушению поддаться той связи, что все еще пульсирует между нами. Но я понимаю: именно так я должна поступить, чтобы защитить свое сердце и разум.

И я продолжаю отворачиваться от него, избегать его взгляда, даже если приходится жертвовать частью себя. Потому что глубоко внутри я знаю: не могу позволить себе снова упасть в объятия тьмы, которой является Мэддокс Найт.

Спускаюсь на первый этаж и беру подарок для отца и Айви — он предназначен для чаепития, на котором будут узнавать пол ребенка. Откровенно говоря, это довольно бессмысленная затея. Я выбрала книгу о воспитании детей — надеюсь, отец уловит в этом скрытый намек.

А Айви... если бы она только знала, что ее любимый сын — преступник, возможно, дважды подумала бы, прежде чем решиться на еще одного ребенка.

Взгляд падает на новую дверь подвала, счет за которую я специально отправила Джимину. В голове мелькают воспоминания о том, как Мэд проводил здесь время, и мысли на мгновение возвращаются к нему.

Иду к машине с тем же энтузиазмом, с каким отправилась бы к стоматологу. Я еду туда только потому, что меня попросила мама: она настаивает, что нам нужно двигаться дальше.

Но как можно сделать это в городе, который стал для меня самым страшным кошмаром?

Я останавливаюсь перед дверью отцовского дома и нажимаю на звонок. Дверь медленно открывается, и на пороге появляется Мэд. В груди взрывается волна эмоций при встрече с его взглядом. В его голубых глазах отражается та же боль, что живет во мне.

Делаю глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание, но рядом с ним это почти невозможно. Все чувства, которые я так тщательно прятала все эти дни, угрожают вырваться наружу, толкаясь и требуя выхода.

Стою с дрожащими руками, сжимая подарок, а Мэддокс смотрит на меня взглядом, который невозможно прочесть.

На миг мне кажется, что могу забыть обо всем хаосе, который нас окружает. Что могу потеряться в его глазах, в тех самых мелочах, что однажды заставили меня его полюбить.

— Лав... — Его голос — едва слышный шепот.

— Что ты здесь делаешь, Мэддокс? — Мой голос звучит жестко, противоположно его тону.

— Джордж пригласил меня.

— Даже Джимин не остался бы, если бы у него был выбор. — Сжимаю челюсти и делаю глубокий вдох. — Я не хочу иметь с тобой дело сегодня, так что не приближайся. — Снова вдыхаю и прохожу мимо него, ощущая его тепло и запах. Почти разворачиваюсь и ухожу, но тут Айви встречает меня улыбкой, которая становится все шире.

Я натягиваю улыбку и иду к ней. Ее живот заметно увеличился с нашей последней встречи. На ней обтягивающее осеннее желтое платье, подчеркивающее круглый животик.

— Спасибо, что пришла. Ты очень важна, Лав, — говорит она.

— Ага, — думаю я саркастически и мысленно проклинаю Мэда за то, что он стал причиной, по которой мне приходится терпеть эту сварливую женщину.

— Мне приятно быть здесь, Айви, — сладко улыбаюсь. — Я принесла вам подарок, — добавляю я, протягивая сверток. Мачеха крепко обнимает меня в благодарность.

Я выхожу во двор и вижу повсюду розовые и голубые шары — все украшено к празднику. Столы буквально ломятся от закусок, в воздухе царит атмосфера веселья. Эта обстановка почти заставляет забыть о проблемах, но тут на меня налетает Оззи. Сердце переполняется счастьем и ностальгией. Протягиваю руку, чтобы погладить его золотистую шерсть. Оззи начинает облизывать мое лицо, заставляя меня рассмеяться.

— Привет, дружище. Ты тоже рад празднику? — Оззи весело машет хвостом, словно понимая каждое слово.

Пока я глажу пса, краем глаза замечаю Мэда — он качает Джису на качелях. Понимаю, что полностью избежать встречи с ним не получится, но постараюсь хотя бы не позволять его присутствию влиять на мое состояние.

Со вздохом поднимаюсь, и тут передо мной возникает Джимин с неуверенным выражением лица. Я приподнимаю бровь.

— Мы можем поговорить? — тихо спрашивает он, бросая быстрый взгляд в сторону Мэддокса, который внимательно следит за нами.

— Нам не о чем говорить, — отвечаю я, понимая, что его слова все равно ничего не изменят.

— Найт скучает по тебе. Никогда не видел его в таком состоянии, Лав.

Я сглатываю ком в горле и стараюсь усилить свою маску безразличия.

— Это не моя проблема, — отвечаю сипло, чувствуя, как предательски дрожит мой голос.

Покидаю Джимина и быстрым шагом направляюсь в дом, мечтая, чтобы земля разверзлась и поглотила меня. Блуждая по коридорам, нахожу первую попавшуюся ванную комнату. Прижимаюсь спиной к двери, ощущая, как внезапно становлюсь слабой и беззащитной. В груди бушует ураган противоречивых эмоций, голова кружится. Глотаю сухость, пытаясь сдержать слезы, которые вот-вот готовы пролиться.

Новость о том, что Мэддокс страдает, не приносит мне облегчения. Напротив — лишь усиливает мое смятение. Я не хочу, чтобы ему было больно, даже после всего, что он со мной сделал.

Быстро умываюсь, пытаясь проглотить ком в горле, который мешает дышать. Когда наконец выхожу из ванной, прямо в дверях сталкиваюсь с Мэдом. Его лицо выражает тревогу.

— Чего ты хочешь, Мэддокс? — мой голос звучит резче, чем я намеревалась, пропитан болью и гневом, которые я пыталась скрыть.

Он не удивляется моей враждебности и не отступает. Наоборот — делает шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Его глаза, наполненные каким-то загадочным чувством, еще больше сбивают меня с толку.

— Я дал тебе время осознать, что это безумие. Ты не можешь отрицать свои чувства.

— Я ничего не отрицаю. Ты вызываешь у меня отвращение, ярость... — огрызаюсь я, пытаясь сохранить твердость.

— Ты можешь убеждать себя в чем угодно, но я знаю — ты все еще хочешь меня, — его голос низкий, уверенный, и от этой твердости внутри меня все содрогается.

Прежде чем успеваю ответить, он захватывает мои губы поцелуем, от которого перехватывает дыхание. Я не могу думать ни о чем, кроме его губ на моих.

На миг сопротивляюсь, пытаясь вспомнить все причины, по которым должна его оттолкнуть. Но сила, которая притягивает нас друг к другу, неумолима, словно магнит. Мое тело замирает. В одно мгновение мир исчезает. Остаемся только мы. Я чувствую жар его тела, его руки, сжимающие меня в нужных местах, и отдаюсь поцелую, словно наркоман первой дозе — капитулирую в своей первой слабости. Все сомнения и страхи тают, уступая теплу, которое способен вызвать лишь Мэд.

Когда он отстраняется, чтобы перевести дыхание, его руки все еще удерживают меня, а мое лицо прижато к его груди — я вдыхаю запах его кожи. Я вырываюсь и смотрю ему в глаза.

— Мы не подходим друг другу, Мэд. Если в тебе есть хоть капля настоящего чувства ко мне — оставь меня в покое, — мой голос — едва различимый шепот.

Я не жду ответа, потому что все уже сказано. Выхожу из дома, и грудь сдавливает от смеси разочарования и боли. Как бы я ни хотела верить, что мы сможем все преодолеть, где-то глубоко внутри я знаю: раны слишком глубоки, а разрушенное невозможно восстановить. Он завоевал мое доверие, а потом все уничтожил.

Иду к машине, и наконец слезы, которые я так отчаянно сдерживала, прорываются и катятся по щекам.

— Приходить сюда было плохой идеей, — думаю я, забираясь в машину.

Я выхожу с последней пары и вместе с потоком студентов направляюсь к выходу. Прошло уже три недели с тех пор, как я попросила Мэда держаться от меня подальше, но все равно, заканчивая занятия, я стараюсь сделать все возможное, чтобы не встретиться с ним. Кажется, он поступает так же.

Поворачиваю за угол — и сердце замирает, желудок сводит спазмом. Мэд сидит, прислонившись к спинке скамейки на кампусе, и разговаривает с блондинкой с длинным конским хвостом. На ней форма чирлидерши. Она смеется, касаясь его руки, будто он только что рассказал шутку — что, честно говоря, маловероятно.