— Дай мне хотя бы услышать ее...

— Услышишь, когда будешь сидеть в камере. — Он обрывает звонок.

— Сука! — Я мечусь по комнате, в отчаянии хватаясь за волосы. Если я сдамся — он все равно может ее обидеть. Сердце колотится так сильно, что, кажется, грудь вот-вот разорвется. Беспомощность сводит с ума, поскольку я не в силах ничего предпринять.

И тут я вспоминаю. Черт, изумрудное ожерелье! В нем встроен GPS-трекер. Лучик надежды пробивается сквозь пелену отчаяния. Если только она не избавилась от него...

Я подключаюсь к системе слежения через телефон. Секунды тянутся бесконечно, пока загружается карта. До рассвета остался час. Если я ошибся — все кончено.

И вот она — точка на экране: заброшенная больница на окраине города.

Схватив шлем, бегу вниз. Пытаюсь дозвониться до Джимина — но звонки сразу уходят на голосовую почту. Отправляю ему сообщение с координатами и предупреждением о том, что Девон все знает. Пусть хотя бы он успеет...

Но как, черт возьми, Маккой обо всем догадался?

В памяти всплывает тот день: в первую неделю после исчезновения Тэнка Девон приходил ко мне. Он пытался что-то выпытать, но доказательств у него не было. Полиция через несколько недель оформила пропажу, но поиски так и не начались.

Завожу мотоцикл. Его рев сотрясает улицу, и я выжимаю газ так, словно от скорости зависит жизнь Лав. Возможно, это действительно так.

Через десять минут я паркуюсь в квартале от больницы. Сердце колотится так громко, что заглушает все мысли. Крадусь к зданию, сливаясь с тенями. Каждый шаг отдается в ушах, словно раскаты грома. Мышцы напряжены до предела, живот сводит от тревоги. Даже когда я вонзал нож в грудь Тэнку, я не испытывал подобного стресса.

Я приближаюсь к заброшенному зданию: ржавые двери, разбитые окна. Дыхание становится поверхностным, шаги — осторожными, чтобы не наступать на осколки стекла.

Продвигаюсь вдоль длинного коридора, пригибаясь и заглядывая в полутемные окна. Сердце замирает, когда неожиданно...

Мой телефон начинает звонить.

— Блядь!

Мгновенно отключаю звук и врываюсь в ближайшую комнату, услышав шаги, которые эхом разносятся по коридору. Присаживаюсь на пол — запах плесени пронзает ноздри, будто от гниющей раны. Я затаиваюсь и наблюдаю, как Маккой проходит мимо. Мое тело натянуто как тетива, каждая клеточка требует наброситься на него и прикончить. Но я осознаю — моя жажда мести не должна подвергать Лав еще большей опасности.

Глубоко вдыхаю, борясь с инстинктами убийцы. Сначала нужно освободить Лав и убедиться, что если со мной что-то случится, у нее будет шанс на спасение. Когда шаги Маккоя затихают вдали, я осторожно продолжаю путь по коридору. Каждый шаг словно налит свинцом.

Наконец я нахожу нужную дверь.

Вхожу и вижу — ее лицо побледнело, глаза полны ужаса. Сердце разрывается, когда замечаю синяк на щеке.

— Мэд... — шепчет она, слезы свободно катятся по ее лицу.

— Я здесь. — Я снимаю рубашку и прикрываю ее обнаженное тело. Пальцы машинально шарят в кармане в поисках ножа и зажигалки, но все осталось у Лав. Я осматриваю пол и вижу только ржавые железки, гнилые доски и острые осколки. Наклоняюсь, хватаю острый кусок металла и перерезаю веревки на ее запястьях.

Она мгновенно садится и обнимает меня так крепко, что невозможно вырваться.

— У него есть оружие, Мэд, — выдыхает она, дрожа и отстраняясь.

Я перехожу к ее ногам и распутывая узлы, пока она натягивает мою рубашку. Но внезапно резкий удар сбивает меня с ног. Голова глухо ударяется о бетонный пол, боль раскалывает череп. Мир расплывается, а Маккой, воспользовавшись моим бессилием, садится сверху и начинает наносить удары по лицу. Каждый его удар — новый взрыв боли. Рот наполняется кровью, зрение застилает алая пелена. Поднимаю руки в попытке защититься, но его удары беспощадны, ломают любую защиту.

Я извиваюсь, пытаясь сбросить его. Тогда он поднимает пистолет и приставляет ствол к моему подбородку. В его глазах бушует безумие.

— Ты расскажешь мне правду, Найт, — его голос низкий, ледяной, пропитанный смертельной угрозой.

Сглатываю, лихорадочно ища выход. Если промолчу, он убьет Лав прямо на моих глазах.

— У меня не было выбора... он пытался убить меня, — шепчу я.

— Ты врешь! — рычит Маккой и наносит удар стволом по моей голове. Перед глазами мгновенно темнеет.

Я понимаю: что бы я ни сказал, он все равно меня прикончит.

— Где ты его закопал? — его голос звучит как смертельный приговор.

— В лесу, в Вэлли Хилл, — признаюсь я, осознавая, что эти слова могут стать приговором и для меня, и для Лав.

— Запомни: я похороню тебя там же, — оскал искажает лицо Маккоя. Ствол пистолета скользит вниз, упираясь в мою грудь. В его глазах пылает ненависть, палец напрягается на спусковом крючке.

Я ищу взглядом Лав. Если умру сейчас, пусть ее лицо будет последним, что я увижу. Но кровать пуста. Облегчение разливается в груди — если она в безопасности, не страшно, что Маккой убьет меня.

И вдруг раздается глухой удар. Маккой отлетает от меня, издав хрип. Поднимаю глаза — у моих ног стоит Лав, сжимая ржавую железную балку. Она снова опускает ее на голову Маккоя. Брызжет кровь.

Еще удар.

И еще.

Я поднимаюсь, чувствуя, как по виску стекает кровь. Затем хватаю ее руки, останавливая очередной замах. Она смотрит на меня, глаза полны шока.

— Он хотел убить тебя, Мэд... — ее голос дрожит, слезы текут непрерывным потоком.

Я вырываю у нее железяку и бросаю на пол, затем обнимаю, прижимая к себе. Слышу ее бешеный пульс.

— Я знаю. Ты спасла меня, — шепчу, бросая взгляд на неподвижное тело Маккоя. В жилах смешались ужас и облегчение.

— Черт возьми! — раздается голос у двери. Мы оборачиваемся. Джимин застывает на месте, глядя на Маккоя. — У меня дежавю, — бормочет он, приближаясь.

Лав бросает на меня испуганный взгляд. Я едва заметно качаю головой: молчи.

— Я должен был это сделать. Он хотел меня убить, — говорю я.

— Я уже слышал это однажды, — с осуждением отвечает Джимин, толкая Маккоя носком ботинка, словно проверяя, действительно ли тот мертв.

— Что нам делать? — всхлипывает Лав, ее глаза все еще полны слез.

Я беру ее лицо в ладони, заставляя взглянуть на меня и стараясь передать немного уверенности.

— Тебе — ничего. Джимин выведет тебя отсюда, — большим пальцем стираю ее слезы.

— Мэд... — шепчет она, но я качаю головой.

— Уходите, — мой взгляд падает на тело Маккоя.

— Я скоро вернусь, — говорит Джимин, обнимая ее и уводя к выходу.

Я жду, пока они исчезнут, и только тогда выпускаю тяжелый вздох. Подхожу к телу Маккоя и проверяю пульс — ничего.

Он мертв.

Я поднимаю пистолет и засовываю за пояс. В голове уже формируется план. Опять предстоит то же самое: спрятать труп, замести следы, справиться с последствиями. Лес в Вэлли Хилл снова станет могилой.

Надеюсь, на этот раз все закончится.

Я лежу в постели, ночная тишина окутывает комнату. Вдалеке, над лесом, поднимается дым — я знаю, что это Мэд сжигает тело Девона. Холодок пробегает по спине при мысли о том, что ему приходится это делать из-за того, что я не смогла остановиться и продолжала бить Маккоя по голове.

Господи...

Стоит вспомнить его ямочки на щеках, появляющиеся при каждой улыбке, как чувство вины обрушивается на меня, словно раскаленная лава. Я отняла у него жизнь... Но выбор стоял между ним и Мэддоксом, и я не могла жить с мыслью, что позволила бы Мэду погибнуть.

Переворачиваюсь на спину, устремив взгляд в потолок. Весь день я провела в полузабытие, то погружаясь в сон, то просыпаясь. Каждый раз, закрывая глаза, передо мной возникали кошмары: раздробленная голова Маккоя, удары, кровь, заливающая пол.

Я достаю телефон из-под подушки и перечитываю переписку с Фэллон. Она спрашивала, куда я исчезла после вечеринки, думая, что я ее бросила. Но я не могу рассказать ей правду — моя жизнь превращается в клубок лжи. Я написала, что почувствовала себя плохо, и извинилась. Наверное, теперь она испытывает ко мне ненависть, и, возможно, это заслуженно.