Его язык прорывается в мой рот, а член скользит в моей влажности, пронизывая меня с резкой, жадной настойчивостью, все глубже, сантиметр за сантиметром. Его губы находят мою шею и начинают посасывать кожу. Мэд прикусывает мое ухо, его тяжелое дыхание пробирает меня до дрожи. Он поднимает мои бедра, и его лобок начинает тереться о клитор. Я стону, двигаясь навстречу без остановки, чувствуя, как тело содрогается, приближаясь к обрыву.

— Черт… — рычит Мэд прямо в ухо. — Я с самой первой встречи представлял твою пизду на моем члене. Такая горячая, такая тугая, Лав… — он стонет мое имя, и мне кажется, что я готова кончить. — Не верю, что так долго тянул с этим, — рычит он, усиливая толчки, делая их все более глубокими и ритмичными. Я чувствую, как он растягивает меня изнутри, раздвигая до предела. — Ты пьешь таблетки?

Я качаю головой, и Мэд выходит из меня, а затем отпускает, и я падаю на пол. Его рука вцепляется в волосы на затылке и резко тянет вниз, ставя меня на колени.

— Открой свой сладкий ротик, Лав. — Я пялюсь на его набухший член с толстыми венами по всей длине. Затем встречаю взгляд Мэддокса, его лицо искажено грубой, насыщенной похотью. Я приоткрываю губы, и первым, что ощущаю, становится наш общий вкус, когда его член проскальзывает в рот. Мэд стонет, его хватка на моих волосах становится все сильнее. Он трахает мой рот, проталкиваясь глубже, пока внезапный горячий поток его спермы не заполняет горло. Часть стекает по подбородку, и он вытирает ее своим большим пальцем.

Мэд поднимает меня и захватывает мои губы в поцелуе, его язык переплетается с моим, словно он хочет разделить со мной этот вкус. Я цепляюсь за его тело, чувствуя, как дрожит мое собственное.

— Хочешь кофе? — спрашивает он, его губы слегка покраснели и припухли от наших поцелуев.

— Конечно, я все равно уже пропустила первую пару. — Папа меня убьет, — думаю я, подбирая сумку и вешая ее на плечо.

— Добро пожаловать в «Вангард», — говорит он с едкой ухмылкой.

— Так это у тебя такой способ приветствовать новичков? — поднимаю бровь. — Я не настолько наивна, чтобы считать тебя святым, Мэддокс. И не собираюсь участвовать в ваших извращенных играх братства с первокурсницами.

— С тобой все иначе, Лав.

— Почему? Что во мне особенного?

— Ты не первокурсница, Лавли. Ты — Блоссом. — Эта фамилия имела больший вес, пока Тайлер был жив.

Мэддокс открывает дверь. Мы покидаем класс музыкальных инструментов и идем в столовую как ни в чем не бывало.

Не обманывай себя, Лав. Мэддокс — не тот человек, в которого стоит влюбляться.

Даже если его слова до сих пор держат меня в странном плену: — Ты принадлежишь мне, Лавли. Просто до тебя еще не дошло.

Его рука опускается на мою спину и направляет к свободному столику в углу.

— Какой кофе тебе принести? — спрашивает он, когда я сажусь и скрещиваю ноги — ведь на мне нет белья. У этого мужчины определенно есть слабость к женским трусикам.

— Ах, какой заботливый джентльмен, — иронизирую я.

— Ты была хорошей девочкой, — его большой палец нежно тянет вниз мою нижнюю губу, — и заслужила награду.

В последний раз, когда я была «хорошей девочкой», я сожгла труп в лесу.

Я встряхиваю головой, пытаясь избавиться от этих навязчивых мыслей.

— Удиви меня.

Мэд направляется к кофейному автомату, его фигура почти полностью закрывает аппарат.

Мой телефон вибрирует — пришло сообщение.

Мама: Доброе утро, дорогая! Как проходит первый день в университете?

Мэддокс ставит стаканчик передо мной и усаживается напротив. Я кладу телефон на стол и поворачиваюсь к нему как раз в тот момент, когда его рука проскальзывает под стол и опускается на мое бедро.

— Моя мама интересуется, как проходит мой первый день. Что посоветуешь ответить?

— Зависит от того, такая же ли она... раскрепощенная, как ее дочь? — Мои губы приоткрываются, я уже замахнулась, чтобы отвесить ему пощечину, но Мэд успевает перехватить мой локоть. — Ты скучаешь по ней? — спрашивает он, зажигая сигарету.

— Да, очень, — я отпиваю моккачино с корицей, который он выбрал для меня, и улыбаюсь. — А твои родители живут в Серпентайн-Хилл?

— Отец — да. Мама умерла.

— Мне жаль… — Он безразлично пожимает плечами и отпивает кофе.

Первая пара закончилась, столовая начинает заполняться студентами. Джимин внезапно садится за наш стол. Его темные янтарные глаза мечутся между мной и Мэддоксом, в них читается явное неодобрение.

— Вы двое слишком часто проводите время вместе… — Джимин встречается взглядом с Мэддоксом, который остается совершенно спокойным.

— Не волнуйся, я не собираюсь отбивать его у тебя, — отвечаю я с сарказмом, замечая, как в столовую входит Фэллон.

— Ты часть семьи, Лав, — подчеркивает Джимин, впиваясь взглядом в мои глаза. Но я чувствую все что угодно, только не принадлежность к его «идеальной семье». — А Мэд — мой лучший друг… так что если что-то пойдет не так…

— Ничего не произойдет, потому что между нами ничего нет, — отрезаю я, вставая и поправляя юбку.

— Твои порванные трусики в моем кармане говорят об обратном.

Я замираю, бросая взгляд на Мэддокса. Похоже, он намеренно пытается придать нашему эпизоду больше значения, чем было на самом деле. Но сейчас не время для размышлений и споров.

Джимин осматривает мою юбку, и я щелкаю пальцами, возвращая его внимание.

— Мы же семья, помнишь?

Он усмехается.

Я машу Фэллон, приглашая ее подойти, но она делает вид, что не замечает, и выходит из столовой.

— Она не слишком компанейская особа, — комментирует Джимин, проследив за направлением моего взгляда.

— Это я уже подметила, — я чувствую, как пальцы Мэддокса пробираются по внутренней поверхности моего бедра. Когда его ладонь достигает края юбки, я резко перехватываю ее руку и бросаю на него испепеляющий взгляд.

— Пока, Мэд, — бросаю я и поспешно удаляюсь в сторону своей университетской провожатой.

Утро выдалось куда более богатым на события, чем я рассчитывала. Сейчас я совершенно не понимаю, каким образом смогу выведать у Девона информацию о ближайших соратниках Корбина, не вызвав при этом лишних подозрений.

Господи, и зачем только Мэддокс влез в эту историю?

Тюрьма «Риверсайд» располагается всего в полуторачасовой поездке от Серпентайн-Хилл. Возможно, стоит наведаться туда и побеседовать с Коброй с глазу на глаз?

Покидая последнюю пару, я прижимаю к груди небольшую стопку книг и вместе с толпой студентов двигаюсь по коридору к выходу из университета. Второй день оказался не таким напряженным, как первый: я встретила только Фэллон в столовой. Мне отчаянно не хватает подруги — человека, которому можно открыться и поделиться тайнами, — но, похоже, в ближайшее время этого не случится. Я не могу рисковать и втягивать кого-либо в такую сложную и опасную ситуацию.

Выйдя на территорию кампуса, щурюсь от яркого солнца и надеваю темные очки. Замечаю Кэмерон с подружками на скамейке под раскидистым деревом. Она энергично машет, я вежливо киваю в ответ, но тут же ищу взглядом путь в обход, чтобы не проходить мимо. Возможно, я излишне резка, но когда испытываю неприязнь к человеку, предпочитаю сохранять эмоциональное равновесие, которое и так уже на пределе.

На противоположной стороне вижу Джимина, нескольких игроков команды и Мэддокса. Я наивно надеялась, что после вчерашнего Мэд как-то проявит себя. Усмехаюсь собственным мыслям — кажется, я уже жду от него чего-то большего, чем просто интрижки. Завязывать отношения с такими, как Мэддокс — все равно что балансировать на краю обрыва, молясь, чтобы тебя не столкнули вниз. Но его властная, подавляющая аура словно отключает все инстинкты самосохранения — и я прекрасно понимаю, что, как бы разум ни противился, тело все равно тянется к этому мужчине.