— Почему ты решила перекрасить волосы? — спрашиваю я, наматывая на палец прядь ее темных волос.

— Хотела стать непохожей на все, что напоминало бы о той ночи, — отвечает она, облизывая губы с легкой улыбкой. — Тогда я дала вам троим прозвища. Джимин был Гориллой...

— Из-за футболки? — предполагаю я, и она по-настоящему улыбается.

— Корбин был Коброй — из-за татуировки.

— Это прозвище чертовски ему подходит... — бормочу я, не в силах забыть картину его тела над ней.

— Давай не будем об этом думать, — просит она, слегка краснея. Я киваю и провожу ладонями по ее бедрам.

— А ты был Тенью.

— Тенью... — пробую слово на вкус, и оно мне нравится. — Тень влюбился в крольчонка.

Лав улыбается, ее глаза сияют нежностью. Она сильнее прижимается ко мне, ее руки мягко скользят по моей шее и касаются лица, дыхание смешивается с моим.

— А крольчонок влюбилась в мужчину, что скрывался за маской, — ее пальцы рисуют на моей коже невидимые узоры.

Наши взгляды встречаются, и я притягиваю ее, чтобы ощутить вкус ее губ, сгорая от желания.

— Я люблю тебя, Мэд, — шепчет Лав, ее губы касаются моих прежде, чем она по-настоящему целует меня.

Я держусь за стену ванной, платье задрано до талии, а на голове — темно-синий академический колпак Мэддокса. Он проникает в меня, сжимая ягодицы с такой силой, что наверняка останутся синяки. Он заявил, что ему нужен «подарок на выпускной» заранее, а потом еще обвинил меня в жадности.

Мэд массирует мой клитор, и я впиваюсь зубами в его плечо, чтобы не закричать. Его член пульсирует внутри меня, толкаясь жестко и глубоко. Глухие стоны Мэддокса у моего уха заставляют меня дрожать. Я зарываюсь пальцами в его густые волосы, притягивая к своей шее. Он прикусывает мою кожу, затем покрывает ее поцелуями, и из моей груди вырывается стон — оргазм пронзает меня во второй раз за ночь.

Мэд отстраняется и ловит мой взгляд. Его зрачки расширены, нижняя губа зажата между зубов, а толчки становятся все сильнее и резче. Он кончает, запрокидывая голову. Его глаза зажмурены, а выражение лица невероятно чувственное.

— Лучший подарок, который ты могла мне сделать, — шепчет он, касаясь моих губ, и опускает меня на пол.

Я беру салфетку, аккуратно вытираюсь, и мы возвращаемся на вечеринку в мужское общежитие. Теперь, когда Мэд получил диплом, он переедет ко мне в дом у озера — там мы и будем жить, пока я не закончу учебу. Осталось всего два года. А дальше... одному Богу известно, куда нас занесет судьба.

Пробираясь через переполненный коридор, мы возвращаемся к гостям. В толпе я замечаю знакомые лица, в том числе Корбина — он разговаривает с Джимином. Удивительно видеть его без оранжевой тюремной робы. Замечаю, как Мэддокс тоже бросает на него взгляд — его лицо каменеет, в глазах вспыхивает ледяная ярость. Джимин что-то шепчет Корбину, тот оборачивается, видит нас и расплывается в нахальной ухмылке.

Мэд отпускает мою руку — и в ту же секунду налетает на Корбина. Они валятся на пол и катятся. Раздаются глухие звуки ударов, а толпа торопливо расступается, освобождая пространство для драки. Сквозь грохот музыки я не могу разобрать слов Мэда. Я останавливаюсь рядом с Джимином, скрещиваю руки на груди и просто смотрю.

— Ты не попытаешься их разнять? — спрашивает он, снимая с моей головы колпак, в тот момент когда рядом возникает Фэллон с кружкой пива.

— Какой в этом смысл? — пожимаю плечами.

— Твой парень прямо как бойцовая собака, — усмехается подруга, протягивая мне стакан.

Через несколько минут парни из братства все-таки растаскивают их, прежде чем те успели разгромить весь дом.

— Я же говорил, что он так легко не отделается, — ухмыляется Мэд. Его губы в крови, и вдруг — неожиданность — они с Корбином обнимаются. Мэд что-то шепчет ему на ухо, Корбин бросает на меня вызывающий взгляд и уходит, махнув Мэду на прощание.

— Мужчин никогда не понять... — замечает Фэллон, пригубив пиво, и я улыбаюсь.

Мэд подходит ко мне. Его губа рассечена, на виске наливается фиолетовый синяк. Я уже начинаю привыкать к его «побитому виду».

— Если он только посмеет на тебя пялиться, я его убью, — произносит он абсолютно серьезно, без тени шутки. Он целует меня в губы, крепко обнимает и ведет в свою комнату — теперь там осталась лишь кровать, ожидающая нового хозяина.

Мы заходим внутрь. Помещение кажется каким-то чужим без его вещей.

— Зачем ты привел меня сюда, Мэд? — спрашиваю я.

— Когда я увидел тебя здесь в ту ночь, то чуть не последовал за тобой, — он облизывает губы, его взгляд становится пронзительно-напряженным. — Именно поэтому я и привел тебя сюда, Лав. Понимаю, что это может показаться слишком поспешным, но я хочу провести с тобой всю свою жизнь. Сделаю абсолютно все, чтобы ты всегда была рядом. Сегодня. Завтра. Всегда.

Каждое его слово эхом отдается в моей душе, сердце колотится так сильно, словно готово выскочить из груди. Мои дрожащие пальцы скользят по его груди и замирают на плечах.

— Я бы убила тебя, если бы ты сказал что-то другое, — шепчу я, голос дрожит от переполняющих меня чувств.

Мэддокс наклоняется и жадно захватывает мои губы в плен своего поцелуя.

Больше нет ни сомнений, ни страха.

Есть только твердая уверенность: мы созданы друг для друга. Здесь и сейчас. Навсегда.