Начинаю танцевать с ним, ощущая, как его тело становится все ближе к моему, а тепло его кожи обжигает мою.

— Здесь безопасно? — шепчет он мне на ухо, и я вздрагиваю от его щетины.

— Мы с Мэдом расстались, — бросаю я через плечо и вижу, как его лицо расплывается в улыбке.

Я разворачиваюсь к Девону и начинаю танцевать с ним, стараясь не прислушиваться к голосу вины, который все же ворочается где-то глубоко внутри. Громкая музыка заглушает любые мысли, пытающиеся пробиться в мой затуманенный алкоголем разум.

— Ты великолепно выглядишь в этом платье, — произносит он. Я улыбаюсь, кладу его руки себе на талию и, бросив взгляд в сторону в поисках Фэллон, натыкаюсь на Джимина. Его ноздри раздуваются, словно у быка, готового к атаке.

— Мне... мне нужно в туалет, — бормочу я Девону, и он замечает направление моего взгляда.

Я не знаю, что предпримет Джимин, но уверена: ничего хорошего. Отстраняюсь от Девона и спешно покидаю зал, отправляясь на поиски Фэллон, но ее нигде нет. Мое движение становится все быстрее, пока я пытаюсь добраться до выхода, когда внезапно кто-то хватает меня за руку и с силой вжимает в стену пустого коридора.

— Что ты с ним сделала? — рычит Джимин, его пальцы впиваются в меня словно железные тиски.

— Угадай, — усмехаюсь я, и в его глазах тут же вспыхивает тревога.

— Я позвоню Джеймсу, Лавли, — угрожает он. Я пожимаю плечами, насколько это возможно в его железной хватке, и сохраняю на лице маску безразличия.

— Звони. Только не забудь упомянуть, где вы с дружками закопали брата Маккоя, — Джимин отшатывается, будто обжегся.

— Откуда ты это знаешь? — шипит он сквозь зубы.

— Про расчлененное тело в чемодане или про то, как вы гонялись за мной по лесу в масках? — бросаю я и, пытаясь пройти мимо, натыкаюсь на его руку, преграждающую путь.

— Если ты знаешь правду, то должна понимать: у нас не было выбора. Где Мэд, Лав? — настаивает он.

— Превратить ту ночь в мой худший кошмар — это был ваш выбор, — отвечаю я, и тут замечаю приближающуюся Фэллон с кружкой пива в руках. Ее глаза округляются от шока.

— Держись от нее подальше! — кричит Фэллон. Джимин оборачивается, раздражение искажает черты его лица.

— А иначе что, Фэлл? — усмехается он.

Фэллон сжимает зубы и внезапно, с выражением чистой ярости, выплескивает пиво ему прямо в лицо. На ее лице появляется изумленное выражение — будто она сама не может поверить в свой поступок. Джимин издает яростный вопль, резким движением сдергивая мокрую рубашку. Его лицо багровое, готовое взорваться от гнева.

Я хватаю Фэллон за руку, сердце колотится так, что готово вырваться из груди, в смеси страха и адреналина. Без слов, одним отчаянным взглядом умоляю ее — и тащу прочь из дома, пока ситуация не переросла в катастрофу. Свежий ночной воздух обжигает лицо, когда мы выходим на улицу. Только тогда я понимаю, что задыхаюсь. Все мое тело дрожит от пережитого.

Я призналась Джимину, что мне все известно.

Хочется биться головой о стену. О чем я только думала? Теперь он не успокоится, пока не выяснит, где Мэддокс.

— Что этот ублюдок хотел от тебя? — спрашивает Фэллон, пока я останавливаюсь перед круглосуточной кофейней. Я прижимаю руку к животу, чувствуя подступающую тошноту.

— Хотел узнать, где Мэддокс, — отвечаю я, ощущая, как желудок сжимается. Черт возьми, алкоголь...

— Хочешь кофе? Я слишком плохо себя чувствую, чтобы садиться за руль.

Фэллон неодобрительно качает головой, но все же поддерживает меня под руку, и мы медленно идем вместе.

— Не могу поверить, что я плеснула в него пивом. А если он потребует уволить мою маму? — шепчет она с тревогой.

— Он этого не сделает, — уверяю я ее, стараясь успокоить.

Я этого никогда не позволю.

Мне нужно как можно скорее протрезветь и привести мысли в порядок. В голове мелькает безумная идея — запереть Джимина рядом с Мэдом. Возможно, если переставить вещи, поместится еще один матрас? Но я тут же отмахиваюсь от этой идеи и качаю головой: нет, это точно говорит алкоголь.

Как только Лавли покинула подвал, наступила гнетущая тишина. Но внутри меня бушевала яростная буря, переплетаясь с невыносимым ощущением пустоты. Она специально пришла сюда в этом проклятом платье — сделала это намеренно, чтобы причинить мне боль. Чтобы наказать.

Оглушающее молчание прерывалось лишь гулом моих собственных мыслей. Слова Лавли звенели в ушах, словно острые кинжалы, пронзающие сердце. Но самое ужасное заключалось в том, что где-то глубоко внутри я осознавал — она права. Я сам втянул ее в этот кошмар, и обратного пути уже нет.

Мои поступки довели ее до предела. Я недооценил ее, позволил своему эго и жажде контроля затуманить разум, и в результате загнал ее туда, куда она никогда не должна была попасть — в тюрьму к СиДжею.

Я хотел бы заглушить эти мысли, но они — все, что у меня осталось. Уже больше десяти дней я заперт в этом душном мраке подвала, и моя психика постепенно рушится.

Я ворочаюсь на матрасе, чувствуя, как тревога пронзает тело, словно электрический разряд. Я не смогу уснуть, пока Лавли не вернется. Внезапный треск вырывает меня из тяжелых мыслей. Вскакиваю с матраса, мышцы напряжены до предела, всматриваюсь в дверь подвала. На ее поверхности одна за другой возникают трещины, каждый хруст отдается в ушах, словно удары моего бешено колотящегося сердца. Лавли потеряла ключ? Или кто-то пришел, чтобы вытащить меня отсюда?

И тут, с оглушительным грохотом, дверь разлетается надвое. Сердце замирает, но вместе с этим поднимается головокружительный вихрь надежды и страха. Не могу поверить своим глазам: передо мной стоит Джимин.

— Черт возьми! — рычит он наверху лестницы, а я расплываюсь в широкой улыбке.

— Как ты меня нашел? — я наблюдая, как он стремительно спускается по ступеням.

— Дедукция, — он хватает цепь и усмехается. — Похоже, ты наконец встретил равную себе.

— Я на ней женюсь, — смеюсь в ответ.

— Тогда, может, оставить тебя тут? — усмехается он, осматривая мой ошейник, и сердце замирает при одной мысли о том, чтобы остаться здесь еще хоть на секунду. — Как она смогла это сделать?

— Потом расскажу. Сначала сними с меня эту хрень, — я поворачиваюсь к нему спиной. Джимин проводит пальцами по замку и недовольно цокает.

— Это биометрический замок, нужны отпечатки пальцев, — он снова смеется. — Никогда бы не подумал, что ты будешь бояться девчонки.

— Потому что ты не видел ее с электрошокером, — огрызаюсь я и добавляю: — Найди что-нибудь, чтобы снять это с меня.

Джимин кивает и уходит на поиски. В моей груди разрастается паника: а вдруг он не успеет? Вдруг Лавли вернется и застанет его врасплох, как когда-то застала меня? Тогда мы оба окажемся в ловушке.

Наконец он возвращается с плоскогубцами. Я отворачиваюсь и чувствую холодный металл у шеи, пока он перерезает ремень.

— Готово, — говорит он, и я машинально провожу пальцами по чувствительной коже.

Я разворачиваюсь и обнимаю его. Джимин смеется и отвечает на объятие.

— Чувак, что она с тобой сделала? — Мы смотрим друг другу в глаза.

— Она меня сломала, — признаю я, быстро одеваюсь и следую за ним наверх. На прощание бросаю последний взгляд на подвал. Никогда бы не подумал, что дойду до того, чтобы желать смерти только потому, что больше нечем заняться.

— Твой байк в гараже, — сообщает он, когда мы оказываемся в гостиной. Я останавливаюсь посреди комнаты, а он оборачивается ко мне у двери. Затем всматривается в мое лицо и качает головой.

— Только не говори, что собираешься остаться, — осуждающе бросает он.

Я сжимаю губы.

— Мне нужно поговорить с ней.

— Лучше бы я оставил тебя там, — бурчит он, и я смеюсь.

— Ты скучал по мне, — поддразниваю я.

— Делай как знаешь, — бросает он и уходит.

— Жди меня в братстве с холодным пивом. Я приду сразу, если Лавли не вернется, — кричу ему вслед.